*** Лилиэн Эльвари

Родерик ушёл, осторожно прикрыв дверь, а отец прошёл в кухню и поставил чайник на плиту, оттягивая разговор. Достал чашки и ложечки, блюдца, даже баночку варенья, появившуюся в нашем доме стараниями дядьки Бернара. Он бы наставил на стол ещё много чего, если бы было что ставить, но к его огромному сожалению, ни в шкафах, ни в буфете больше ничего не нашлось, поэтому обречённо вздохнув, сел за стол.

— В тот день я охотился в лесу, выслеживал медведя, появившегося в наших краях. Его видели несколько раз поблизости от селения, поэтому местные боялись выходить из дома, а уж о том, чтобы пойти в лес… В общем, охота была удачной, правда, помял меня немного косолапый, вот я и устроил себе стоянку возле реки, чтобы немного отдохнуть и смыть кровь перед возвращением домой. А тут Скайра… Признаться, поначалу я принял её за полоумную. Ведь кто в здравом уме полезет в холодную воду в таком-то положении и с таким-то животом, но потом… — отец замолчал, уставившись в никуда, будто проживая заново те минуты, навсегда изменившие его жизнь. — Потом я увидел её голубые глаза и понял, что пропал. Для меня уже было не важно, что она на сносях, что где-то может топтать землю отец ребёнка. А после того, как она рассказала об этом монстре подробнее, так вообще был готов закопать его в землю собственными руками. Я тогда не думал, примет ли моё сердце чужое дитя, но когда впервые увидел тебя… — в глазах отца блеснули слёзы и он поспешно встал, засуетившись возле чайника. — Когда я впервые увидел тебя, такую маленькую, беззащитную, с рыжевато-золотистым пушком на голове, то понял, что ты моя дочь и точка. В селении по этому поводу много ходило пересудов, пару раз пришлось поработать кулаками, чтобы особо говорливые мужики позатыкались. С бабами оказалось сложнее, им то кулаком правду доказывать не будешь. Но и они, в конце концов, замолчали, приняв тот факт, что мы — семья.

— Нелегко тебе пришлось, — прошептала, глядя на то, как ароматный травяной чай заполняет чашки.

— Нелегко, — кивнул отец, — но я полюбил твою мать всем сердцем и не жалел ни минуты о том, что назвал её своей женой. А пересуды… Люди всё время о чём-то говорят, такова наша природа. Почесали языками и перестали. Вот только спустя некоторое время Скайра стала угасать.

— Как это? — не поняла я.

— А вот так, — выдохнул отец, проведя ладонью по лицу, будто стряхивая наваждение, и грузно опустился на стул. — Жизнь постепенно уходила из её тела, Скайра таяла, как свечка, пока однажды… её не стало вовсе. И только то, что после неё осталась ты, мой маленький цветочек, заставляло меня продолжать жить.

— Мама… — голос сорвался, поэтому пришлось откашляться, чтобы продолжить, — она не говорила, что могло стать причиной её недуга? Было хоть какое-то предположение?

— А как же, было, — отец оскалился, напомнив раненого зверя, и сжав ладони в кулаки, ударил по столу, отчего чашки жалобно звякнули. — Скайра говорила, что повинен тот, от кого она сбежала, кто обманом завладел её сердцем и заставил понести. Властитель. Так она его называла, — родитель замолчал, пытаясь справиться с яростью, что кипела в его груди, но спустя пару секунд продолжил. — Твоя мама стала чахнуть буквально на глазах, и однажды сказала, что видимо этот монстр нашёл способ воздействовать на неё с помощью тёмного ритуала, скорее всего через какую-то личную вещь, из-за чего жизненная энергия уходила из неё по капле, пока не осталось ничего.

— Почему он так поступил?

— Не знаю, — глухо ответил тот, кто воспитал меня как родную дочь, тот, кто заботился обо мне, не спал ночами, когда я болела, рассказывал сказки, в общем, любил и оберегал.

— Потому, что был и остаётся мерзким самовлюблённым чудовищем, готовым ради власти и силы на всё, даже на гибель собственных детей, чьей силой он и подпитывался все эти годы.

В дверях кухни стоял лорд Элворд собственной персоной, с подносом съестного в руках. Значит, Рик не придёт. От этой мысли почему-то стало горько, и тоска прошлась хлёсткой плетью по сердцу.

Не осознавая того, я ждала своего блондинистого дракона, надеялась снова увидеть. Зачем, если не собиралась с ним встречаться? Ответа на этот вопрос у меня не было.

— И, кстати, с возвращением, потеряшка, — пройдя, Сумеречный поставил поднос на стол.

— Спасибо, — кивнула в ответ, надеясь, что расспрашивать меня лорд сейчас не станет, поскольку усталость давала о себе знать, да и рассказ отца оставил неизгладимый след, вскрыв застаревшие душевные раны.

— Вижу, что тебе тяжело, знаю, что слушать подобное неприятно, — словно почувствовав моё состояние, произнёс лорд Элворд, — но лучше знать правду изначально и не тешить себя глупыми надеждами по поводу каких-то родственных чувств, которыми этот Властитель якобы может к тебе воспылать.

— У меня уже есть отец, — ответила я, под вздох облегчения со стороны родителя, — и другого мне не надо.

— Вот и хорошо, а теперь рассказывай, что с тобой произошло на самом деле.

Эх, похоже, моим чаяниям не суждено сегодня сбыться.

* * *

Разговоры разговорами, но отец решил, что сначала мне нужно поесть, заметив голодный взгляд, направленный на принесённые блюда. И я была этому только рада, поскольку смотреть на исходящие паром отбивные, распространяющие по кухне пряный мясной аромат, уже не было сил. Хотелось вонзить зубы в подрумяненный кусочек и почувствовать его сочную мякоть. Между прочим, жареная картошечка, золотистой горкой лежащая на тарелке, посыпанная мелко нарубленной зеленью, тоже манила попробовать её на вкус. А салат… В общем, чуть не подавившись слюной я принялась за поздний ужин… или ранний завтрак… В общем, голодной я не осталась.

Ловко работая ложкой, не обращая внимания на внимательные взгляды, направленные на меня, я запихивала в себя принесённое лордом съестное — и отбивные, и гарнир, и салат, постепенно насыщаясь, а заодно обдумывая, что стоит рассказать, а о чём лучше промолчать. Причём, Сумеречный терпеливо ждал, что было ему не свойственно. Но когда дело дошло до чая, лёгкое покашливание заставило меня вспомнить о заданном вопросе.

Отхлёбывая из чашки терпкий обжигающий напиток, от которого по телу расходилось тепло, я рассказала о том, как внезапно перенеслась на крышу, умолчав о причине случившегося, как прикоснулась к каменной статуе в поисках опоры, как та стала покрываться трещинами, и спустя мгновение на её месте уже стояло крылатое существо, мужчина, гаргулит.

— Гаргулит? Откуда тебе известно это слово? — удивился Сумеречный, так и не прикоснувшись к своей чашке с чаем, гостеприимно предложенной ему отцом.

— Я сказала. А что, нельзя? — из кулона, подаренного Пламелией, который я не снимала, а иногда и вовсе забывала о его существовании, вновь появилась Элька, выпорхнув яркой искрой и приняв вид уже знакомой мне феечки.

— Элементаль? Невероятно! — пробормотал лорд, разглядывая маленькую крылатую фигурку.

Но на этом сюрпризы для Сумеречного не закончились. И когда из кармана выскочила моя вертлявая огненная саламандра, зашипев на него, словно вторя элементальке, тот расхохотался так, что окна в кухне задрожали.

— Защитнички, — отсмеявшись, покачал головой мужчина. — Я всё думал, как ты так быстро справилась с огненным даром, а тут, как оказалось, полный комплект помощников — и элементаль, и ящерица-фамильяр. Если скажешь, что у тебя в друзьях ещё и богиня…

Мужчина говорил в шутку, но на моём лице отразилось нечто такое, что насмешка тут же сменилась удивлением. Пришлось рассказать и об этом.

— Мда, а говорят, что чудес не бывает, — усмехнулся он, дослушав мой рассказ о встрече с Пламелией. — Нагло врут. Ладно, как бы мне не хотелось тебя расспросить поподробнее, но это уже в следующий раз. Сейчас же тебе лучше отдохнуть: а то глаза уже в кучку съезжаются, и язык заплетается, так и сболтнуть лишнего не долго. Я прав?

Сумеречный хитро подмигнул, видимо поняв, что кое о чём я всё-таки умолчала, но к теме возвращаться больше не стал. Пока не стал. Насколько долго ему удастся сдерживать своё недюжинное любопытство — я не знала, и уж тем более, стоит ли ему рассказывать о последнем пристанище тёмных фениксов. Ладно, утро вечера мудренее.

Спасть легла когда на небе уже начали гаснуть звёзды, и стоило голове коснуться подушки, как тут же отключилась. Лорд Элворд перед уходом предлагал зайти к ректору и договорится о том, чтобы сегодня я немного отдохнула, поскольку внутреннего резерва истратила знатно, но прогуливать занятия мне не позволила совесть, о чём искренне потом пожалела, когда отец пришёл меня будить.