Я уже не помню, почему великий венгерский историк экономики Карл Поланьи отвел меня в сторону для поучительной беседы. Я был одним из немногих магистрантов-антропологов, которым разрешили прослушать большой семинар «Торговля и рынки» в Колумбийском университете в начале 1950-х годов. Поланьи рассказал мне историю, которая странным образом оставалась со мной все эти годы и, что еще более странно, обрела свое физическое воплощение. Поланьи хотел сказать мне, что разум похож на человека с искалеченной рукой, который пытается взять что-то со стола. Он пробует то один, то другой способ, пока не находит тот, который подходит для его собственной несообразности. Разум, говорил Поланьи, действует так же. Он находит способ освоить эмпирический материал. Конечно, я всегда верил в его слова о разуме, но когда я частично потерял возможность пользоваться руками, то оказался дважды связан с этой историей. Это был странный недуг, из-за которого я не мог продолжать писать и исследовать.
Я писал книгу из трех частей, общая цель которой состояла в том, чтобы произвести революцию в морально устаревшей антропологии. Бóльшую часть антропологии XX века можно охарактеризовать как спасательную операцию: в самом деле, в середине века нам, студентам, говорили, что мы обязаны сохранить традиционную культуру такой, какой она была до того, как ее изменила евро-американская неумолимая сила. Можно сказать, что антропология тогда была исследованием исчезающего объекта, и моя книга из трех частей была попыткой сохранить этот объект, одновременно предлагая критику антропологов и других авторов, описывавших его. Первая часть закладывала этнографический фундамент и устанавливала онтологические опоры, вторая должна была стать исследованием заколдованной экономики, а в последней части речь шла о космической политике.
Я уже почти закончил первую часть книги – своего рода предисловие к исследованию культуры, рассказ о том, как должно проводиться антропологическое исследование и как оно, на мой взгляд, проводилось неправильно, – когда поучительная история Поланьи стала физической реальностью. На помощь пришел мой сын – выдающийся историк Питер Салинз, который увидел в уже законченных мною частях целую книгу и терпеливо работал со мной, чтобы сделать ее таковой. Перед вами именно она – введение в изучение новой науки заколдованной вселенной.
Эту книгу можно с полным основанием считать совой Минервы, вылетающей в сумерки[23]. Это также что-то вроде моей лебединой песни. Во всяком случае, это два зайца, убитые одним выстрелом.
Маршалл Салинз (1930–2021). Фотография сделана на о. Моала (архипелаг Фиджи) во время полевых исследований 1954–1955 годов
Маршалл Салинз умер 5 апреля 2021 года в своем доме в Чикаго, так и не закончив раздел с благодарностями. Он успел доработать бóльшую часть книги благодаря коллективным усилиям семьи: неимоверному труду своего внука Гатри Зигмана, заботе и любви дочерей Джули и Элейн, а также неизмеримому вкладу супруги, Барбары, – на протяжении 70 лет она помогала ему строить жизнь, в которой эта последняя книга и вся его работа стали возможны. Долг Маршалла перед Фредом Генри, его бывшим аспирантом, отмечен на титульном листе. Фред редактировал и исправлял бесконечные черновики, разыскивал ускользающие цитаты и библиографические ссылки, реагировал на различные фрагменты незавершенной работы, которыми Маршалл делился во время написания книги, и готовил ее к выпуску. Маршаллу также шли на пользу разговоры с друзьями и уважаемыми коллегами, которые увидят влияние своих работ на этих страницах: Робертом Брайтманом, Эдуарду Вивейрушем де Кастру, Уэббом Кином и Аланом Стратерном. Наконец, спасибо анонимным читателям и сотрудникам издательства Принстонского университета – особенно Фреду Аппелю, Джеймсу Коллиеру, Натали Баан и Дане Хенрикс – за то, что они согласились взяться за этот проект и волшебным образом превратили рукопись в книгу.
Новая наука заколдованной вселенной