Серебристый лис, обогнав демиурга, вспрыгнул на трон и улёгся, свернувшись клубком.

– Это моё место, – в который раз возмутился Владыка миров.

– У меня лапы устали за тобой таскаться, – нахально сказал Ху Баоцинь.

Но Владыка миров тоже притомился, путешествуя из мира в мир, потому сделал вид, что собирается сесть прямо на меховую подушку. Серебристый лис сейчас же соскочил с трона, огрызаясь по-лисьи. Демиург с бесконечно довольным видом уселся на нагретое место: хоть один раз последнее слово осталось за ним!

Ху Баоцинь в долгу оставаться не пожелал. Он не поленился пойти и изловить крысу, которая зазевалась, разглядывая сияющие письмена, и не заметила щелкнувшей над ухом лисьей пасти. Крыса сейчас же притворилась дохлой, но Ху Баоциню это было только на руку. Он взял её за хвост и швырнул прямо на колени Владыки миров, предвкушая, как тот развопится, увидев дохлую крысу, а если крыса ещё и тяпнет его за руку, так вообще будет замечательно!

Но, к превеликому сожалению, Владыка миров этой славной лисопакости даже не заметил. Он сидел на троне, откинувшись, запрокинув голову, глаза его была закрыты, руки свободно свисали с подлокотника…

– Помер, что ли? – осведомилась крыса, которой надоело притворяться дохлой. Она встала на задние лапы и подёргала демиурга за одежду.

– Заснул, – с досадой сказал серебристый лис. Все труды насмарку!

– Как думаешь, если я его кусну, он проснётся? – с надеждой спросила крыса.

– Стоит попробовать, – одобрил заманчивое предложение Ху Баоцинь.

Глаза Владыки миров приоткрылись, палец шевельнулся, и крысу подбросило вверх. Она кувыркнулась в воздухе несколько раз, описала великолепную спираль, орудуя всеми четырьмя лапами, как выходящий на финишную прямую пловец, и шмякнулась прямо на морду серебристого лиса!

Лисья ругань приятно ласкала слух.

– Не мешай мне, – велел Владыка миров, – я должен погрузиться в сон Грядущего.

– Хочешь проверить, так ли нерушим этот «вечный мир»? – уточнил Ху Баоцинь, отцепив наконец намертво вцепившуюся в него крысу и стряхнув с морды крысиные катышки. Крысы летать не любят, как оказалось.

– Нерушим, но есть допущения, – сказал Владыка миров, и в его глазах проступили зрачки. Они раздвоились, потом ещё раз, и ещё, и выстроились, как звёзды при параде планет. Это означало, что демиург собирается заглядывать в многовариантное будущее.

Ху Баоцинь уже успел выяснить, что может подглядывать за «снами Грядущего»: связующая нить делала его частью Сияющего чертога, а стало быть, и духовных сил, создавших эту сферу. Для этого нужно было прикусить нить и закрыть один глаз: левый – чтобы увидеть прошлое, правый – чтобы увидеть будущее. В основном сны демиурга навевали скуку, но этот должен был стать исключением, ведь он касался тех, кого знал и сам Ху Баоцинь.

Демиург видел, как в мире смертных начинаются и заканчиваются войны, появляются и исчезают царства. Ничего удивительного, люди всегда воюют, а нерушимый мир это не нарушает: воюют люди с людьми, а не с существами других миров. Но однажды появится царь, который остановит войны и объединит воюющие царства, такое уже бывало прежде, повторится и вновь.

Скажем, полубог Мин Ян – отличная кандидатура: его дед, Ли Цзэ, объединил десять царств, когда был всего лишь смертным, а полубогу под силу объединить и сотню, тем более что на его стороне боги войны. Хотя, если подумать, то вмешательство богов войны противоречит соглашению о нерушимом мире, так что пусть полубог справляется собственными силами. А впрочем, если ему поможет его мать, богиня войны Анъян, то нарушением договора это не будет: она в мире смертных проживает смертную жизнь и, следовательно, является его частью.

Чжу Вансян и Ван Жунсин проживут долгую жизнь, умрут и переродятся снова и наверняка разыщут друг друга, потому что знают способ сохранить воспоминания прошлой жизни. Нужно было бы сообщить об этом «артефакте» Вечному судии, но… с какой стати демиургу выполнять за Юн Гуаня его работу? Допущение это или попущение – пусть Вечный судия решает сам. На Мироздание в целом эти двое не влияют, а значит, они не забота Владыки миров.

Заберёт ли Анъян с собой Мин Лу, когда настанет время возвращаться в Небесный дворец? В былые времена небесные жёны и мужья оставляли смертных спутников жизни и улетали на Небеса, чтобы никогда уже не вернуться. Покинутые жёны и мужья обычно плохо кончали – умирали с тоски или забирали собственные жизни. Если у них было достаточно заслуг, то они могли вознестись вослед, но такие случаи необыкновенно редки, по пальцам пересчитать можно. А Мин Лу подвигов не совершал, не считая того, что добился богини войны – вполне себе достижение для смертного. И если Анъян не прибьёт его прижизненно за то, что он сделает ей второго ребёнка, то, вероятно, у него будет шанс стать одним из жителей Небес: его сын – полубог, замолвит за отца словечко.

Ли Цзэ и Су Илань вернутся на Небеса и сыграют свадьбу. А там далеко ли священной змее до нового бога? Змеиный бог на небесах уже есть, но Су Илань может стать богиней белых змей или богиней змеиных орхидей – божеством, которому будут поклоняться белые змеи мира смертных. Характер у неё сварливый, с ним под силу справиться только рассудительному старшему богу войны. А перерождённые в богов демоны не такая уж и редкость на Небесах.

Тайлун, царь небесных зверей и правитель Верхних Небес, и Ху Сюань, небесный лис – Тяньху – хорошая пара. Правда, демиург так и не решил, какой новый вид небесных зверей ему нравится больше – покрытые кудрявой шерстью драконы или чешуйчатые лисы. Фантазии Тайлуна были столь живописны, что демиург нисколько не сомневался: они сбудутся.

В части сна, касающегося этого маленького лисьего духа, Сяоху-Недопёска, были сплошные бабочки и медовые коржики – на редкость безмятежное будущее и полностью заслуженное. И, пожалуй, бог бы из него получился не хуже, чем из прочих, если бы он задумался об обожествлении. Но он живёт как живёт: мечтает о коржиках, а не о почестях, беззаветно предан тем, кого любит, – и не в этом ли счастье?

Вечного судию стоило бы немного взбодрить, чтобы не отлынивал от обязанностей. Он любит оправдываться тем, что можно обнулить время и всё успеть в последнюю секунду. Но зачастую работу за него выполняет Шэнь-цзы.

Демиург не вполне понимал, чем в итоге станет или уже стала Шэнь-цзы. Она переняла многие способности Вечного судии, так не станет ли она однажды сама Вечным судией? И если так случится, то как это отразится на Посмертии и что станет с самим Вечным судией?

По мнению Владыки миров, Шэнь-цзы была бы лучшим Вечным судией, чем Юн Гуань.

Стоило бы назначить в Великое Ничто нового помощника, но где его взять?

В последнее время в аду достойных демонов не появлялось, а Шу Э живёт теперь в мире смертных с даосом Чангэ. Они изгоняют злых духов, что Мирозданию только на пользу, и разлучать их было бы неправильно, тем более что Юн Гуань сам отпустил Повелителя теней.

Равновесие настолько хрупко, что любое, даже незначительное вмешательство может перевернуть мир или даже его разрушить.

Яркие вспышки образов вдруг погасли. Ху Баоцинь недовольно встряхнул ушами и поглядел на демиурга. Тот сидел на троне прямо и уже обычными глазами глядел на него.

– Подглядываешь?

– На самом интересном! – проворчал Ху Баоцинь. – А лисы? Как же лисы? Какое грядущее у этих двоих?

Владыка миров только подпер голову рукой и усмехнулся. Когда дело касалось «этих двоих» даже сны грядущего не в силах были предсказать последствия!