Ху Вэй даже не пытался скрыть, что ему смертельно скучно. Он небрежно развалился на троне и подбрасывал на ладони какую-то щепку, вероятно – отодранную от столешницы.

– Даже если тебе скучно, – прошипел Ху Фэйцинь, – нельзя показывать это так явно!

– Почему? – искренне изумился Ху Вэй.

– Потому что это неподобающее поведение, – строго сказал Ху Фэйцинь и, изловчившись, пнул Ху Вэя по ноге, чтобы тот сел прямо.

– А пинать других – подобающее? – возмутился Ху Вэй.

– Это вынужденная и оправданная мера, – сказал Ху Фэйцинь.

– Ловко же ты управляешься со словами, – усмехнулся Ху Вэй.

Со стороны выглядело, словно они увлечённо беседуют, а молниеносного пинка никто не заметил.

Ли Цзэ, воодушевлённый, что скоро река вернётся в прежнее русло, то бишь Небесный император в Небесный дворец, переходил от стола к столу, беседуя с гостями, но одним глазом то и дело поглядывал на лисьи троны. Сидят и увлечённо беседуют, вот и славно.

Дел, должно быть, накопилось с целую гору! Ли Цзэ не сомневался, что Первый советник исправно составлял и складывал свитки в малом тронном зале, дожидаясь возвращения Хуанди. А споры между небожителями, вероятно, дожидаются возвращения старшего бога войны: Ли Цзэ большую часть жалоб разбирал сам, не позволяя разным глупостям утруждать и без того загруженного делами Небесного императора.

Но даже несмотря на ожидающие их хлопоты, Ли Цзэ всё равно хотел поскорее вернуться на Небеса – чтобы испросить у Тяньжэня дозволения жениться на Су Илань и возвести её – уже официально – в ранг священной змеи. Конечно, можно было бы заговорить об этом прямо сейчас, но ведь они сидят и увлечённо беседуют, неловко встревать между ними.

– Когда уже это унылое сборище отправится восвояси, – сказал Ху Вэй, подкидывая щепку в два раза выше прежнего. – Я так в лисью мумию превращусь.

Ху Фэйцинь преодолел любопытство и не стал спрашивать о лисьих мумиях, всё равно дождался бы в ответ только каких-нибудь глупостей. Ху Вэй был мастер такое выдумывать!

– Скоро вернёмся, – сказал он утешительно.

– Куда? – с подозрением уточнил Ху Вэй.

– В Небесный дворец.

– Тебе хочется вернуться в Небесный дворец?

– Хочется или нет, но придётся, – рассудительно ответил Ху Фэйцинь. – Мне и так неловко за мой… хм… побег.

– Называй вещи своими именами, – перебил его Ху Вэй, – это было самое настоящее, мастерски исполненное улисывание.

– Пусть так, суть от этого не меняется, – кивнул Ху Фэйцинь. – Очень безответственно было с моей стороны бросать небесный трон без присмотра.

Ху Вэй мастерски пропустил слова Ху Фэйциня мимо ушей, лисы это умеют. Он подкинул щепку ещё пару раз, по-лисьи озираясь, – явно что-то задумал!

– Ху Вэй? – насторожился Ху Фэйцинь.

Ху Вэй ещё раз подбросил щепку, подбавил лисьего морока при этом, превратился в лиса и спрыгнул на пол, а на трон уселся его двойник. Ху Вэй же задрал хвост и деловито потопал к чёрному ходу.

– Что ты делаешь? – зашипел ему вслед Ху Фэйцинь.

– Улисываю, – отозвался Ху Вэй, даже не оборачиваясь.

Ху Фэйцинь заёрзал на троне. Если предоставить Ху Вэя самому себе, ничего хорошего не выйдет. Пришлось проделать тот же трюк с лисьим мороком, только вместо щепки Ху Фэйцинь использовал сливовую косточку. На трон уселся двойник, а Ху Фэйцинь поспешил за Ху Вэем, чтобы расстроить его лисьи планы, если он замыслил что-то коварное или пакостное.

А со стороны казалось, что они сидят и увлечённо беседуют.

– Ты разволновался, – заметила Су Илань, возясь за пазухой у Ли Цзэ.

Ли Цзэ вынужден был признать, что это так: он увлёкся мыслями о предстоящей свадьбе и утратил привычное душевное спокойствие, а заодно и выпустил ненадолго из вида высших лисов и не заметил трюка с двойниками. Сидят и увлечённо беседуют, вот и славно.

– Это радостное волнение, – сказал Ли Цзэ. – Подумал о скором возвращении на Небеса… и о нашей свадьбе.

Су Илань повозилась ещё немного, высунула голову из-за пазухи Ли Цзэ. На морде отцветал змеиный румянец. Но сказала Су Илань вот что:

– На скорое возвращение я бы не надеялась.

– О чём это ты? – удивился Ли Цзэ.

– Ты ведь собирался сопроводить Небесного императора обратно на Небеса, так? – уточнила Су Илань.

Ли Цзэ кивнул, не понимая, отчего на морде у белой змеи такое многозначительное выражение.

– Некого сопровождать, – изрекла Су Илань.

– Как… – растерялся Ли Цзэ. – Вот же они, сидят и увлечённо беседуют…

– Ну да, ну да, – захихикала Су Илань, – сидеть-то они сидят, вот только аура их отрастила лапы и улепётывает отсюда во все лопатки. Разве так бывает?

Ли Цзэ поглядел на лисьи троны сначала обычным зрением – сидят и увлечённо беседуют! – потом небесным. А лисов-то и след простыл!

– Сбежали, – непередаваемым тоном провозгласил Ли Цзэ.

– Улиснули? – вспомнила лисье словечко Су Илань.

Ли Цзэ накрыл лицо ладонью. Ну что ты будешь делать с этими лисами!

– Я понял, что ты улисываешь, я спрашиваю, куда ты улисываешь, – не отставал от Ху Вэя Ху Фэйцинь.

– Так и знал, что ты за мной пойдёшь, – удовлетворённо отозвался Ху Вэй. – Связанные лисьей нитью друг от друга ни на шаг…

– Не обольщайся. Тебя одного оставь – таких дел натворишь, что лисий век разгребать придётся!

– Преувеличиваешь, – заметил Ху Вэй, но это ему явно польстило. – А улисываю я не куда-то, а… вообще улисываю. В Небесном дворце скука смертная, не хочу туда возвращаться.

– Неловко же вот так ули…

– Забыл, что гласит Лисье Дао? – перебил его Ху Вэй.

– Лисье Дао много чего гласит, – недовольно возразил Ху Фэйцинь, – всего и не упомнишь, и зачастую сплошные глупости, но сделай милость, просвети меня.

– «Только дохлая лиса не способна развеять лисью скуку», – назидательным тоном процитировал Ху Вэй.

– И как это связано с твоим решением улиснуть? – скептически уточнил Ху Фэйцинь.

– Нельзя заставлять их долго ждать, – важно объявил Ху Вэй.

– Кого? – не понял Ху Фэйцинь.

– Да приключения же! – воскликнул Ху Вэй и, задрав хвост трубой, потрусил им навстречу.

Ху Фэйцинь, помедлив, последовал за ним.

«Лиса всегда найдёт приключений на свой лисий персик или на них напросится», – гласило Лисье Дао.

И к этому постулату стоило бы добавить: «Даже если этот лисий персик прикрыт девятью хвостами и принадлежит бывшему бессмертному мастеру».

А может, даже «особенно если».

А здесь должно быть написано слово [КОНЕЦ], но Недопёсок его слисил.