Владыка миров вдруг очнулся от дрёмы, выпрямился и ненадолго прикрыл глаза обеими ладонями, будто заслоняясь от какого-то видения.

Серебристый лис, пока демиург спал, развлекался тем, что пихал лапой сияющую надпись, которая появилась в воздухе и услужливо спустилась до его морды, чтобы он смог её прочесть. Назойливее мухи!

– Мир подписан, – изрёк Владыка миров.

– А то я не заметил, – проворчал Ху Баоцинь и пихнул надпись с такой силой, что она кувырнулась в воздухе и слова в ней поменялись местами.

– Какое неуважение к Истории, – усмехнулся демиург. – Она просто хочет удостовериться, что ты её прочёл. Ты ведь её прочёл?

– Да, – лениво отозвался серебристый лис.

– И какие выводы сделал? – осведомился Владыка миров.

– Я не буду ловить крысу, – сказал Ху Баоцинь и пофыркал в усы.

Владыка миров широко раскрыл глаза, а серебристый лис нахально добавил, что ловля крысы противоречит условиям мирного договора.

– О крысах в договоре речь не шла, – попытался возразить демиург. – Там ничего не написано про крыс.

– Ещё как написано, – нахальнее прежнего возразил Ху Баоцинь. – Между строк.

Поняв, что сладить с серебристым лисом невозможно, Владыка миров сдался. К тому же ему ещё нужно было вернуть кисть Нерушимой Клятвы, пока – тут и предвидения не требуется, чтобы догадаться! – лисы не вздумали играться с нею снова. Он с важным видом сунул руку в пространство и стал ждать, когда в неё упадёт изначальный артефакт. А он что-то не падал.

Ху Баоцинь одним глазом наблюдал за происходящим и размышлял, с чем вернётся обратно рука демиурга. Скажем, можно проявить фантазию и насыпать в неё мышей. Или личинок жука-древогрыза. Он бы на их месте так и сделал. Какое бы тогда лицо стало у демиурга?

– Ты боишься мышей? – спросил серебристый лис, поднимая одно ухо.

– А что, у нас ещё и мыши завелись? – потрясённо воскликнул Владыка миров.

– Нет, просто интересно.

– Не боюсь.

– А личинок или червей? – продолжал допытываться серебристый лис.

Владыка миров так выгнул бровь, что Ху Баоцинь понял: не боится – и разочарованно вздохнул. Тогда он не станет вопить, даже если его рука вернётся с «лисьим гостинцем».

Но рука Владыки миров вернулась с кистью Нерушимой Клятвы и заслужила ещё одного разочарованного вздоха со стороны серебристого лиса. Впрочем, он скоро утешился. У него была куча мыслей и идей, касающихся изначального артефакта.

– Ты ведь можешь писать этой кистью? – спросил Ху Баоцинь, садясь и обвивая лапы хвостом, как делают все лисы, если у них зябнут лапы или хочется добавить себе присутствия. Лисы, по их собственному мнению, выглядят величественнее в такой позе.

– Я не могу вмешиваться в Мироздание, – напомнил Владыка миров.

– Да я не об этом, – отмахнулся серебристый лис. – Ты ведь мог бы написать, скажем: «Неясыть не станет разрушать миры, если его выпустить». Или что-нибудь в этом духе.

Демиург засмеялся. Ху Баоцинь недовольно сложил уши домиком, лисы и так могут.

– Даже если я напишу это, – смеясь, ответил Владыка миров, – разрушителем миров Неясыть от этого быть не перестанет.

– Но он бы не смог их разрушить, раз уж это написано кистью Нерушимой Клятвы, – не унимался Ху Баоцинь.

– Ну и почему это тебя на самом деле так занимает? – проницательно уточнил демиург, пропуская последнее замечание мимо ушей.

Серебристый лис насупился и сказал:

– Я считаю, с ним несправедливо обошлись: заперли в кромешной тьме, посадили на цепь… Что смешного? – тут же вспылил он, видя, что демиург развеселился ещё больше.

– В кромешной тьме? – переспросил Владыка миров, посмеиваясь. – Для тебя это, может, и кромешная тьма, а Неясыть прекрасно видит в темноте. Он же совиной породы. Впрочем, можешь сам у него спросить, когда будем возвращать кисть, считает ли он своё «заточение» несправедливым и не хочет ли, чтобы его выпустили.

Ху Баоцинь нутром чуял, что в этом кроется какой-то подвох, но отправился вместе с демиургом.

Неясыть, увидев их, сощурился и ухнул ворчливо:

– Ходят и ходят… Проходной двор это, что ли?.. Ещё и собаку с собой притащил…

«Прекрасно видит в темноте?» – ядовито подумал серебристый лис, покосившись на Владыку миров.

Свет между тем зажегся, Неясыть крутанул головой, разглядывая посетителей.

– Пришли вернуть тебе кисть, – сказал Владыка миров, бросив ему кисть Нерушимой Клятвы.

Неясыть ловко поймал её лапой, повертел в когтях и выронил, она тут же превратилась в одно из бесчисленных перьев и затерялась среди них.

– Вернули – и проваливайте, – сказал Неясыть, намереваясь спрятать голову под крыло.

– Подожди, – спешно сказал Ху Баоцинь, – я хочу спросить.

– О тайнах Вселенной или о секретах Мироздания? – ядовито ухнул Неясыть.

– Ты бы не хотел отсюда выйти?

– Куда? – сощурился Неясыть.

– Ну… вообще, – несколько смутился серебристый лис. – Ты мог бы использовать кисть Нерушимой Клятвы, чтобы освободиться и… Опять?!

Неясыть заухал, явно – рассмеялся услышанному.

– Объясни ему, – сказал Владыка миров, – он слишком молод, чтобы понимать Изначальных.

– Годы и тебе, я гляжу, ума не прибавили, – насмешливо сказал Неясыть. – Ты на самом деле думаешь, что я буду кому-то что-то объяснять?

– Иначе он от меня не отстанет, – сказал Владыка миров.

– Твои проблемы, – отрезал Неясыть и сунул голову под крыло.

– Вот и поговорили, – кисло улыбнулся демиург и спросил у серебристого лиса: – Видишь теперь, что он за птица? Всё ещё жалеешь его?

Ху Баоцинь с большим трудом удержался, чтобы не подкрасться и не схватить сову за хвост. Быть может, если перьев в её хвосте поубавилось, она стала бы сговорчивее? Но всё-таки Неясыть не обычная сова, а изначальный демон, так что он не рискнул.

– Сопляк, – сказал Неясыть, чуть высунув голову из-под крыла, – чтобы ты понимал… Я сам себя запер.

– Зачем? – поразился Ху Баоцинь.

Но Неясыть больше ничего не сказал, только сунул голову обратно под крыло и притворился спящим.

– Думаю, ему нравится Мироздание, – сказал демиург уже на обратном пути, – но он вынужден был бы разрушить его, раз уж он Разрушитель миров, потому и заперся. Разве это не повод не исполнять возложенную на тебя изначальную миссию?

– То есть, грубо говоря, он просто увиливает от исполнения служебных обязанностей? – уточнил серебристый лис.

– К счастью для Мироздания, – кивнул Владыка миров.

Ху Баоцинь неопределенно фыркнул.

– Что? – не понял Владыка миров.

– Не любят же, я гляжу, высшие сущности исполнять свои служебные обязанности, – ехидно заметил серебристый лис, подразумевая, конечно же, вовсе не Неясыть.

«Если бы в мои служебные обязанности входило наказать одного нахального лиса за дерзости, я бы с превеликим удовольствием приступил к их выполнению, хоть прямо сейчас», – подумал Владыка миров, прямо-таки мечтая оттаскать серебристого лиса за хвост.

Но в его служебные обязанности это, к сожалению, не входило, и упомянутый хвост безнаказанно мельтешил перед ним всю дорогу обратно до Сияющего чертога.