Пришлось хорошенько постараться, чтобы вырвать из цепких лап Лиса-с-горы собственный хвост, а вот спихнуть его с кровати не удалось, хоть Куцехвост и упёрся в него всеми четырьмя лапами. Лис-с-горы лежал незыблемо, как скала, и нарушал лисье пространство Куцехвоста во всех смыслах.

Куцехвоста уже стали называть Фэйцинем, но Куцехвостом он от этого быть не перестал. Как сказал Лис-с-горы, «мозги тоже куцые, но, в отличие от хвостов, не отрастают». Лис-с-горы с упорством, достойным грешника, взбирающегося по спасительной нити, но, увы, и с его же успехом, пытался облисить Куцехвоста, но бессмертный мастер то и дело пробивался, как новый подшёрсток. Например, он не вылизывался, а утирался платком или подтирался пучком травы, и чтобы его вылизать, как лисы друг с другом делают, нужно было сначала его скрутить, а потом стеречься, чтобы не кусался. Сырые потроха Куцехвост не ел – непременно варил или жарил их, тогда как каждая лиса знает, что сырое мясо и для здоровья полезнее, и культивацию повышает. И таких мелочей были сотни, а в целом картина складывалась неутешительная.

– Места тебе мало? – недовольно спросил Лис-с-горы, когда Куцехвост, отчаявшись спихнуть его с кровати, принялся пинать его в бок лапами – то по очереди, а то и всеми четырьмя разом.

– Это тебе места мало! – пропыхтел Куцехвост. – Вся Лисья гора в твоём распоряжении, нет же, нужно последнюю кровать отжимать у бедного лиса.

– На Лисьей горе всё моё, – многозначительно возразил Лис-с-горы, явно имея в виду не только кровать, – а приблудным лисам лучше закрыть пасть и не тявкать.

– Я не приблудный! – страшно возмутился Куцехвост. – Я не приблудился! Это ты меня на гору утащил! За хвост!

– Ты себе сильно польстил, называя это хвостом, – сверкнул зубами в усмешке Лис-с-горы.

Куцехвост страшно не любил, когда ему напоминали о его увечье, потому заработал лапами вдесятеро энергичнее и прошёлся не только по боку нахала, но и по рёбрам.

Недопёсок, посапывающий под чайным столиком – это надо же было умудриться туда втиснуться! – вдруг подскочил, выпучил глаза, словно его жук-кусака за хвост тяпнул, и нарезал несколько кругов по комнате, как чёрная шаровая молния, потом завертелся на одном месте, пытаясь догнать собственный хвост, потом, приплясывая, забегал из угла в угол, кажется, даже невысоко по стене прошёлся, наследив грязными лапами и там, в довершение всего, несколько раз запрыгнул на кровать и спрыгнул с неё, только каким-то чудом избежав тумака от Лиса-с-горы, и наконец уселся, выпялив язык – так запыхался.

– Что это ты делаешь? – потрясённо спросил Куцехвост.

– Навожу лисью суету, – отдышавшись, ответил Недопёсок.

– Зачем?

На этот вопрос Недопёсок ответа не знал. Просто на лис иногда «накатывало», и они начинали носиться сломя голову, а потом внезапно переставали и продолжали заниматься своими делами как ни в чём не бывало. Особенно этому были подвержены ушастые лисы, но и обычные не отставали.

– Во-во, – оживился Лис-с-горы, – а ты-то лисью суету наводишь не умеешь.

Это оживление ничего хорошего не сулило – Куцехвосту. Обычно это скверно заканчивалось. Разбитой мордой, например, а то и вовсе лисьей взбучкой.

– Надо тебе научиться наводить лисью суету, – постановил Лис-с-горы.

– Зачем?

– В лисьем словаре нет слова «зачем», – поучительно сказал Лис-с-горы. – Лиса всегда задаётся вопросом «А что, если…»

– Это даже не вопрос, – проворчал Куцехвост и, примерившись, очень удачно впечатал лапу Лису-с-горы под дых. За что и был взят за шкирку и шмякнут об пол.

– Быстро взял и навёл лисью суету! – сердито сказал Лис-с-горы, потирая ушибленное место.

Куцехвост встряхнулся и сел, всем своим видом выражая нежелание суетиться по какому бы то ни было поводу.

– Если лиса постигла лисий дзен, – сказал он, исполняясь важности, – то ей суетиться не пристало.

– Ты у меня сейчас постигнешь лисий дзинь, – пригрозил Лис-с-горы.

Куцехвост выгнул бровь, полагая, что Лис-с-горы опять играет словами, как лиса мышью, но Недопёсок при этих словах испуганно тявкнул и прикрылся лапами.

– Недопёсок, объясни ему, что такое лисий дзинь, – велел Лис-с-горы, ухмыляясь.

– Ой-ой! Это когда по бубенчикам так вдарят, что они звенеть начинают! – проскулил Недопёсок.

– По каким бубенчикам? – не понял Куцехвост.

– По лисьим. И обычно – пинком, – сказал Лис-с-горы, спуская ноги с кровати и натягивая сапоги.

Недопёсок сейчас же забился под кровать и сверкал оттуда глазами. Конечно, отлисьедзинить пригрозили не его, но что, если Лис-с-горы решит показать на нём? Недопёсок вовсе не хотел становиться наглядным пособием! Особенно когда дело касается лисьих бубенчиков.

Но чтобы отлисьедзинить Куцехвоста, нужно было его ещё сначала поймать! Лис-с-горы мог бы гордиться собой: всё-таки вынудил Куцехвоста навести лисью суету, потому что гонял его по комнате с истинно лисьим азартом, сшибая ширмы, опрокидывая столы и раскидывая подушки, пока Куцехвост не сообразил юркнуть в дверь и не задал такого стрекача, что казалось, будто у него не лапы, а колёса, так быстро они вертелись. Гнаться за ним Лис-с-горы поленился, завалился на кровать, которая теперь была в полном его распоряжении, хоть вдоль ложись, хоть поперёк, хоть забросив ноги на стену.

Недопёсок осторожно вылез из-под кровати и тихонечко навёл в комнате… нет, не лисью суету, а лисий марафет. Лисий порядок – превыше всего!