В павильоне стало шумно и суетно. Не всем гостям понравились отведённые для них места, а вернее, соседство с демонами.

– Это ж надо было такое выдумать, – разворчались монахи, – мир с демонами заключать! Да они одним своим присутствием воздух оскверняют! Их всех нужно загнать под гору и запечатать на веки вечные, нас здесь много собралось, сил у нас на это хватит.

Главы Великих семей ответили на это величественным равнодушием, а вот демоны мира смертных не стерпели и принялись отлаиваться:

– Сами хороши, вонючие монахи! Никакого житья от вас нет: увидел демона – так непременно изгнать его надо! Что мы вам такого сделали, что вы неотступно нас преследуете? Хаос в мире сеют не демоны, а злые духи, которых вы сами и создаёте!

– Это когда мы создавали злых духов? – возмутились монахи. – Языки у вас не отсохли напраслину на добрых людей возводить?

– Напраслину? – загоготали демоны. – Вы, люди, несёте с собой разрушение, куда бы ни являлись. Увидели какую-нибудь несчастную тварь, так непременно её нужно забить палками или камнями, а она только в том и виновата, что ползла себе мимо, никого не трогала. Жила бы себе дальше, если бы с вами не повстречалась. А умерев несправедливой смертью, что ей остаётся? Превратиться в злого духа и мстить обидчикам. А для злых духов все люди на одно лицо, вот и нечего жаловаться!

– Нет, вы их послушайте! – распалились монахи. – Да всем доподлинно известно, что злые духи – порождение Скверны, которую распространяют демоны. А вот что на это уважаемый даочжан скажет?

И они все развернулись и поглядели на… царственного дядю, в котором они признали даоса, даже несмотря на роскошные одеяния: ауру не скроешь. Чангэ смутился. Конечно, за свою жизнь он изгнал немало демонов и злых духов, но в последнее время житейские воззрения его разительно изменились. Злобствующих демонов и духов нужно изгонять, он всё ещё так считал, но кто он такой, чтобы рассуждать о Скверне?

– Зло должно искоренять, – сказал Чангэ после продолжительного молчания. – Однако… что есть зло? Как мы определяем, что есть зло?

И он пустился в такие умозрительные рассуждения, что половина слушателей заснула уже на первой же минуте, а другая усомнилась в собственной разумности, поскольку «уважаемый даочжан» сыпал цитатами из древних трактатов и архаичными словами, которые вышли из употребления лет этак тысячу назад! Чангэ хотелось со стыда сгореть, что он несёт такую чушь, но хотя бы они позабыли, с чего всё началось, и ссора, едва разгоревшись, утихла.

Не успел Чангэ выдохнуть с облегчением, как браниться начали в другом углу зала, на этот раз – кто-то из приглашённых царьков.

– Почему выбрали именно царство Вэнь? – забрюзжали цари соседних царств. – Чем эти Вэнь почётнее остальных? Тем, что им на голову боги с Небес валятся? Это ещё доказать нужно, что боги настоящие. Может, царство Вэнь так себе цену набивает. На чужом горбу хочет в Историю въехать. Вот и выдумали, будто Небесный император спустился, чтобы заключить мир, а кто его видел, этого Небесного императора? Одни только разговоры.

Мин Лу, который до этого момента старательно изображал из себя почтенного хозяина, не выдержал и забранился на них:

– Тоже мне, лучшие представители человечества!.. Ни богов, ни демонов в глаза не видели, а туда же! Разумеется, царство Вэнь почётнее вас. Царство Вэнь – родина бога войны, которому вы все поклоняетесь. Может, вы ещё скажете, что и бог войны не настоящий? – И он сердито ткнул пальцем в Ли Цзэ, который стоял у пустующего трона Небесного императора и обречённо гадал, вернётся ли Тяньжэнь, или его уже и след простыл.

– Про бога войны мы ничего не знаем, – возразили царьки. – Мы-то его сошествия не видели, а сказать что угодно можно или даже двойника выискать.

Мин Лу задохнулся от гнева, но тут вмешались лисьи священники, очень недовольные тем, что царьки усомнились в существовании Лисьего бога.

– Тёмные вы люди! – закричали они. – Нам было явлено чудо Лисьего бога, а вы сомневаетесь, что Лисий бог существует?

Царьки опешили, потому что ни о каком Лисьем боге речи не было, а о том, что Небесный император и есть Лисий бог, знали далеко не все из присутствующих, но лисьи священники не дали им и полслова вставить и прочли такую лисью проповедь о величии Лисьего бога, что половина слушателей обратилась в лисью веру, а другая половина опять-таки усомнилась в своей разумности, потому что лисьи священники сыпали такими словечками, что язык сломишь, если вздумаешь повторить, а о смысле лучше вообще не задумываться.

Ли Цзэ с облегчением вздохнул, что не пришлось вмешиваться. А ему хотелось! Он бы им много чего мог порассказать о величии Небесного императора, в котором они посмели сомневаться. Да как они вообще посмели усомниться, что Небесный император существует? Вены на висках Ли Цзэ вздулись, и он, захваченный справедливым гневом, так ударил кулаком в стену, что проломил бы её, не будь она выстроена драконами и укреплена небесной Ци. Но гул от этого удара раскатился по всему павильону.

– Вот! – с торжеством сказал Мин Лу. – Бог войны гневается. Молите теперь о прощении, жалкие смертные!

– Сам такой! – возмутились царьки.

На что Мин Лу снисходительно усмехнулся и сказал, что ему, пасынку священной змеи и бога войны, мужу богини войны и отцу полубога недосуг. А что «недосуг» – он не уточнил, потому что споткнулся о тяжёлый взгляд Анъян, намекающий, что императору так себя вести не подобает.

В павильоне вновь воцарились мир и покой. Впрочем, ненадолго. Гости начали вдруг подскакивать, а некоторые даже с нехарактерной для их возраста и статуса резвостью запрыгивать на столы, и заголосили:

– Это что, змея?

– Ой-ой-ой, что это по моей ноге проползло? Мохнатое…

– А! Оно меня потрогало!

– У-у-у-уйди!

– Ай! Многоножка нырнула мне в сапог!

– Оно ещё и склизкое! Тьфу!

– Оно меня укусило! Ай-ай-ай!

Волна паники прокатилась и затихла, следом прокатилась ещё одна волна, и в дальнем углу вынырнул из-под стола бесконечно довольный Мин Ян, державший целую охапку разной живности, которая уже и не думала кусаться, брыкаться или даже вырываться.

– Всех поймал! – объявил Мин Ян. – Прошу извинить за доставленные неудобства… А, это тоже моё! – тут же спохватился он и выудил из-за шиворота ближайшего к нему монаха ужа.

– И вон того, пожалуйста, руками не трогайте, я сейчас его… Ага, попался! – воскликнул он, накрывая ладонью скорпиона и как ни в чём не бывало запихивая его за пазуху.

– Они смирные, просто любят порезвиться. О, и это я тоже заберу, – добавил он, подхватывая со стола сосуд с вином, в который умудрилась плюхнуться лягушка.

– Мин Ян, – гробовым голосом произнесла Анъян, пальцем указывая на двери. Полубогу ведь было запрещено являться в павильон.

– Доброго здравия матушке, – отозвался Мин Ян, складывая кулаки и умудрившись не разронять при этом свою добычу. – А ну, пожелайте матушке доброго здравия, – напустился он на своих пленников, хорошенько их встряхнув.

Живность отозвалась нестройным хором шипения, кваканья и стрекота. Сложно сказать, желала она доброго здравия богине войны или взмолилась: «Убейте меня уже, сколько ж можно!» – но впечатление это на собравшихся произвело неизгладимое.

«Да они в этом царстве Вэнь точно все чокнутые!» – подумала половина гостей, а другая половина подумала, что сама чокнулась, потому что усомнилась в реальности происходящего.

Но уж после этого в павильоне воцарились незыблемо и мир, и покой.