Явление встрёпанного Ху Вэя было встречено сдержанным интересом, он это заметил и разозлился ещё больше, у него даже щёки стали пунцовыми от прилившей гневной крови.

– Ты! – рявкнул он на Ху Фэйциня. – Ты это умышленно сделал!

– Что? – с искренним недоумением уточнил Ху Фэйцинь.

– Решил за всё отыграться! Ху Фэйцинь ничего подобного не делал, даже не думал об этом прежде, ну, быть может, только чуть-чуть и то задней мыслью, но сейчас, когда Ху Вэй заявил это ему в глаза, удержаться и не ерничать было просто невозможно.

– Что ж, – изрек Ху Фэйцинь, зажимая подбородок двумя пальцами, – но ведь ты хорошо со мной обращался.

– Вот именно… Что?! – тут же учуял подвох Ху Вэй.

– Что? – невинно осведомился Ху Фэйцинь.

Ху Сюань прижала кулак к губам, отчаянно пытаясь не рассмеяться, потому что Лао Лун едва слышно пробормотал: «Решил лис во лбу гору отрастить, а выросли рога», – переиначив известную драконью поговорку. В драконьей речь, разумеется, шла о драконе, вот только сейчас лоб Ху Вэя украшала здоровенная шишка от лисободания. Лао Лун подумал: «Раз он здесь, значит, примирение состоялось, иначе бы кисть Нерушимой Клятвы его не отпустила».

– Месть моя будет страшна! – зловеще пообещал Ху Вэй, накрыв лоб ладонью. Шишка истаяла в мерцании лисьей Ци.

– Ой, как страшно, – ровным голосом сказал Ху Фэйцинь. – Очень боюсь, держите меня семеро, а то у меня лапы от страха подкосились.

Конечно, можно ёрничать, пока у тебя кисть Нерушимой Клятвы. Ху Вэй это понял, потому смолчал, но многое подумал, в том числе и о том, о чём не подумал Ху Фэйцинь. Кисть Нерушимой Клятвы не собственность Небесного императора, её придётся отдавать. Блаженно неведение!

– А это что? – удивился Лао Лун, уставившись куда-то в сторону.

Все обернулись и увидели, что к ним быстрым шагом, почти бегом, но отчего-то толкаясь плечами и локтями, будто сросшиеся боками близнецы, идут У Чжунхэ и Хуань Инфэй. Ничего странного в этом не было, если взглянуть на них сзади: они ухватили друг друга за пояса, чтобы никому не удалось вырваться вперёд и, опередив других, первым поприветствовать Лисьего бога. Их перебранка разносилась далеко по дворцовому саду:

– На ноги, на ноги не наступай, у меня мозоли!

– Сам виноват, подставлять не будешь!

– Я тебе рога обломаю!

– У меня нет рогов!

– Я тебя твоей собственной цепью придушу!

– Я тебе твою палку знаешь, куда засуну?

– Это не палка! Это волшебный жезл!

– Да хоть нефритовый! Ты думаешь, если это не палка, а волшебный жезл, то это что-то меняет и я не смогу её тебе засунуть сам знаешь куда?

– А вот не знаю! Просвети меня, пугало огородное!

– А вот и просвещу!

И дальше последовало такое витиеватое, но вместе с тем непристойное оскорбление, что те, кто его услышал, густо покраснели.

– Лисьи боги, – пробормотали Ху Фэйцинь и Ху Сюань, – какой стыд!

– Ну, я, конечно, много чего за свою драконью жизнь наслушался, но чтоб такое… – поражённо сказал Лао Лун.

А Ху Вэй, позабыв свои обиды, так расхохотался, что волной его хохота пригнуло несколько деревьев.

– Вот старые идиоты, – сказал Мо Э, преспокойно подходя к Ху Фэйциню с другой стороны и приветствуя его. Первым!

– Ах ты! – завопили оба старых демона, увидев, что их провели.

– Сами виноваты, – заявил глава Великой семьи Мо.

При виде Ху Сюань глаза старого демона вспыхнули, и Мо Э приветствовал её с не меньшей теплотой. О скандале в лисьем семействе демоны Мо знали лишь понаслышке, но изгнание Верховного лисьего знахаря не могло остаться незамеченным.

– Тяньху, – сказал Лао Лун, когда Мо Э по старой памяти назвал Ху Сюань прежним лисьезнахарским титулом.

Мо Э внимательно поглядел на них и сказал:

– А, так это Хушэнь забрал Тяньху на Небеса…

– А что это с ними? – спросил Лао Лун. – Я, конечно, не знаток в демонологической иерархии, но ведут они себя явно… хм… не по статусу.

– О-о-о… – протянул Мо Э, посмеиваясь, – эта история вас позабавит.

И он рассказал, что главы Великих семей перессорились за право первым поприветствовать Небесного императора. Не упомянув, впрочем, что изначально был участником ссоры, но упомянув, что Яо Хань тоже был с ними, только отвлёкся и свернул на другую дорожку, привлечённый какофонией дворцового зверинца. У оборотней острый слух.

– Дворцового зверинца? – удивился Ху Фэйцинь. – Никогда не слышал, чтобы в дворцовых комплексах устраивали зверинцы.

– Сказал тот, – ядовито добавил Ху Вэй, – у кого целый зверинец в собственном дворце.

– У меня? – ещё больше удивился Ху Фэйцинь.

– Не считая Недопёска, – быстро загнул пальцы на левой руке Ху Вэй, будто подсчитывал что-то, – куча зверья и один хорь знает, кого ещё. У тебя же чуть ли не половина богов на четвереньках ходит или на брюхе ползает.

– Ну, знаешь, несказанно невежливо называть сонм богов зверинцем, – возмутился Ху Фэйцинь.

– К коему ты и себя причисляешь? – осведомился Лао Лун, с непередаваемой улыбочкой глядя на Ху Вэя. Ему нисколько не понравилось это «зверинец», хоть он и причислял себя к зверям, потому что оно напомнило ему о клети, в которой он пролежал разрубленным тысячи лет: в зверинце ведь звери сидят по клеткам.

– Да, – со вздохом согласился Ху Фэйцинь, – если так на это посмотреть, то в «небесном зверинце» лис многовато.

– Но хотя бы вида разного, – не удержалась от смеха Ху Сюань.

«Ах, как же я люблю слушать её смех!» – подумал Лао Лун, и внутри у него стало так тепло, точно сладости на солнце подтаяли.

Ху Сюань, отсмеявшись, предложила сходить посмотреть на дворцовый зверинец. Ху Фэйцинь с радостью согласился: выслушивать дальше перебранку старых демонов ему нисколько не хотелось, уж лучше поглядеть на зверей мира смертных, пусть и в клетках. Он не так уж и много их видел за свою жизнь: когда был бессмертным мастером, видел лишь залетающих на гору птиц, а после перерождения были сплошные лисы и крысы. Ху Вэй хоть и разворчался ещё пуще, но пошёл следом за ними. А Лао Луна и приглашать не надо было: куда Ху Сюань, туда и он.