Это было явно не то, что они ожидали увидеть.

Будущие посетители дворцового зверинца дошли до указателя, воткнутого сикось-накось в землю. И если на нём было написано полагающееся ему название, то бишь «зверинец», то следовало усомниться в грамотности автора сего шедевра, потому что написано на нём было «звяринец». Да ещё и сбоку пририсованы какие-то каракули, в которых смутно, но угадывался не то заяц, не то собака, а может, и вовсе обезьяна.

– Н-да, – с растяжкой сказал Лао Лун, разглядывая надпись, – неужели кто-то так говорит? Такое даже в глухой деревне не услышишь.

– Это принц написал, – сказала Су Илань, и все вздрогнули, потому что белая змея подкралась совершенно незаметно. А Ли Цзэ, должно быть, сейчас озадаченно шарил за пазухой, гадая, когда это Су Илань успела улизнуть. – Когда ему было пять с половиной лет, он притащил во дворец первую зверюгу.

– Котёнка или щенка? – спросил Ху Вэй.

– Тигра-трёхлетку, – ответила Су Илань, и все присвистнули.

– Пятилетний ребёнок? – с недоверием переспросил Лао Лун. – Как будто под силу смертным детям справиться с почти взрослым тигром!

– Ян-эр полубог, а не смертный, – возразила Су Илань. – Его мать из ваших, из богов. Он уже в год ломал колыбельки голыми руками.

– А-а… Хм… – озадачился Лао Лун.

Су Илань говорила это явно одобрительно, даже с родительской гордостью. Но зачем ломать колыбельки?

– Если пройти вон по той дорожке, дальше будет зверинец, – объяснила Су Илань, присоединяясь к честной компании.

– А разве нет ограды? – спросил Ху Сюань, поглядев по сторонам.

– А зачем? – искренне удивилась Су Илань.

– Но зверьё же может разбежаться и напугать людей, – заметил Лао Лун.

– В том-то и смысл, – ухмыльнулась Су Илань.

Эта часть сада кишмя кишела разным зверьём, которое уже давно должно было пережрать друг друга и произвести на свет сильнейший яд – Бай-Ду, но почему-то всё ещё этого не сделало, наоборот, даже вполне себе мирно сосуществовало.

– Ян-эр всех их приручил, – с прежней гордостью сообщила Су Илань, преспокойно поднимая какую-то змею с земли за хвост. – А эту я ему подарила. Правда, миленькая змейка?

«Миленькая змейка» злобно разинула пасть и плюнула ядом в сторону посетителей, независимо от вида и рода превратившихся лицами в лис тибетской национальности.

– А разве это не чёрная гадюка? – беспокойно спросила Ху Сюань. – Укус которой смертелен? Да разве ж можно позволять ей ползать по дворцовому саду? Её нужно посадить в горшок, пока она кого-нибудь не убила!

– Она никого не трогает, – беспечно отмахнулась Су Илань. – Я же говорю, Ян-эр их всех приручил.

– А что, разве можно приручить сколопендру? – изумился Лао Лун, носком сапога отпихивая упомянутую гадину, которая вознамерилась то ли укусить его, то ли заползти в сапог.

– Мы сами удивились, – покивала Су Илань, – но, оказывается, можно. Зверьё становится как шёлковое, стоит Ян-эру его догнать.

– Догнать? – выгнул бровь Ху Вэй.

– Ну да, они же все, стоит им завидеть Ян-эра, сразу разбегаются и прячутся кто куда, даже свирепые вепри и горные медведи, – прямо-таки излучала родительскую гордость Су Илань. – Но он их всё равно догоняет.

– Так быстро бегает? – уточнил Лао Лун.

– Ян-эр настойчивый. Он и черепаху, ха-ха, пронять может, – не удержалась и захихикала Су Илань.

– Подтверждаю, – сказал Угвэй, и все опять вздрогнули, потому что старая черепаха на этот раз зарылась в кучу сухих веток и листвы и притворялась гнилым листом лотоса.

– Ты бы оттуда вылез, – посоветовала Су Илань, взяв палочку и потыкав Черепашьему богу прямо в морду. – Сухие ветки и листву принято сжигать. Хотя, конечно, если ты хочешь превратиться в запечённую в собственном панцире черепаху, то можешь не вылезать. Кто любит черепашатину?

Вопрос был задан так бодро и естественно, что все, кроме самой Су Илань, вскинули руки. Ху Фэйцинь тут же опомнился и спрятал руку за спину, а Черепаший бог затейливо выругался и выскочил из своего укрытия, превращаясь в человека.

– Наставник Угвэй, – с осторожной вежливостью осведомился Ху Фэйцинь, – а зачем вы вообще туда залезли? Вы же были в павильоне, когда мы оттуда уходили.

– Как по мне, так этот зверинец – самое безопасное место во дворце! – проворчал Угвэй.

– Хм? – усомнился Лао Лун, вновь отпихивая настырную сколопендру. – Безопасное? Со всеми этими тварями?

Ху Сюань наклонилась и ловко подобрала сколопендру:

– А что такого? К ним просто нужно подход найти. Я их за свою жизнь столько разделала…

Сколопендра, кажется, покрылась каплями панического пота, услышав это. Во всяком случае, когда Ху Сюань бросила её обратно на землю, на Лао Луна она больше не покушалась и вообще предпочла удрать в неизвестном направлении.

Зверинец действительно был относительно безопасным местом. Пока в нём не появлялся его владелец. Его приближение зверьё почуяло и тут же брызнуло в разные стороны, стараясь спрятаться, забиться в кусты или зарыться в землю, – словом, куда угодно, лишь бы не попасться на глаза хозяину.

Мин Ян с радостным воплем поймал за хвост чёрную гадюку и принялся наглаживать её, как другие кота или собаку. Змея с мученическим выражением на морде покорилась участи быть затисканной, заглаженной и даже чмокнутой в нос, но явно сожалела о том, что ей не время менять кожу, тогда можно было бы снять «чулок» и ускользнуть.

Су Илань отодрала Мин Яна от чёрной гадюки. А потом Лао Луну пришлось отдирать чёрную гадюку от Су Илань, потому что змея решила искать у неё убежища. Мин Ян священного трепета перед небожителями или демонами не испытывал, потому сразу же принялся донимать троих Ху, чтобы те превратились в лисов. Но что-то подсказывало им, что лучше этого не делать.

– А вот это – гигантская ящерка, – сказала Су Илань, ткнув пальцем в Лао Луна. – Упроси его, чтобы превратился.

– Ящерка? – просиял Мин Ян. – С лапами?

– И даже с рогами, – кивнула Су Илань, похихикав в ладонь.

– О-о-о! – как завороженный, протянул Мин Ян.

– Здесь столько редкого зверья, а он удивляется ящерке, пусть и гигантской? – удивился Черепаший бог.

– А, так ведь в зверинце нет ни одной ящерицы, – объяснила Су Илань, продолжая хихикать. – Ян-эру ещё ни разу не посчастливилось их поймать.

– Правда? – удивился Ху Вэй. – Тот, кто голыми руками тигра в пять лет поймал, не может изловить какую-то жалкую ящерку? Да это даже лисята могут!

– Ящерки отбрасывают хвост, – приподняла и опустила плечи Су Илань, – и ускользают.

– То есть, – высоко выгнула бровь Ху Сюань, – если принять во внимание… э-э… энтузиазм принца, то в этом царстве водятся исключительно бесхвостые ящерицы?

– Как с языка сняла, – подтвердила Су Илань, – только хотела об этом сказать. Драконы ведь хвост не отбрасывают?

– Хвосты отбрасывают те, кто пытается это проверить, – свирепо зыркнул на белую змею Лао Лун, но в дракона всё-таки превратился и даже позволил Мин Яну подёргать себя за усы, но когда юный полубог решил заглянуть дракону в пасть, то преспокойно сомкнул челюсти. Мин Ян задрыгал ногами, как лягушка в клюве у цапли.

– Лунван! – ужаснулась Ху Сюань, бросаясь к ним. – Что ты делаешь?!

– Ему полезно, – сказал Лао Лун, не разжимая челюстей, – чтобы в другой раз неповадно было зверей мучить.

– Я их не мучаю, – возмутился Мин Ян из пасти дракона.

– Живучий какой, – невольно удивился Ху Вэй. – Я думал, его уже напополам раскусило.

– Ты за кого меня принимаешь? – оскорбился Лао Лун и выплюнул Мин Яна.

Мин Ян тут же вскочил на ноги, отряхнулся, словно не побывал только что в драконьих зубах, и… принялся донимать Лао Луна, чтобы тот его покатал.

– Я людишек не катаю, – сказал Лао Лун, превращаясь в человека и высокомерно складывая руки на груди.

– Так я и не человек, – нисколько не смутился такой холодности Мин Ян, – я полубог.

– Я никого не катаю, – уточнил Лао Лун и, заметив, как поползли вверх при этих словах брови Ху Сюань, добавил: – Только некоторых лис.

Вот тут уже Мин Ян по-настоящему огорчился: лисой-то он стать никак не мог, даже с силой полубога. По счастью, он не додумался, что если взять на руки лису, то условие «покатушек» на драконе будет соблюдено. Но впечатление о себе он успел составить. Ху Фэйцинь подумал, невольно повторяя и мысли Ли Цзэ, который тоже так считал: «Если этот вознесётся, то одной головной болью на Небесах станет больше!»