Когда Лун вместе с Елеей, Звоном и Флорой собрался доставить Делина обратно, на лодку земных обитателей, уже опускались сумерки и в воздухе повисла легкая дымка дождя. Они приземлились на ветвь гигантского дерева, надежно укрытую за листвой, но с хорошим обзором летающей лодки. Присматривавшие за ней воины ждали там.

Лун помог Делину устроиться в сплетении веток, а Елея сказала воинам:

– Нефрита хочет, чтобы вы вернулись ко двору вместе с нами. Она не желает, чтобы кто-то оставался здесь на ночь.

– Ты уверена? – спросил Обод. Он был воином Жемчужины, но к распрям между двумя королевами никогда отношения не имел. – Нам не трудно.

– Она считает, рисковать не стоит, – пояснила Елея. Все было спокойно, шелестели деревья, ночные птицы и летучие ящерицы охотились на тучи вечерних мошек. Но в висячем лесу без укрытия ночью всегда опасно, тем более в солнечном колодце. Лун был согласен с Нефритой в том, что нет смысла следить за лодкой, если воины все равно ее не видят. – И Делин сказал, что этой ночью они не сдвинутся с места, – добавила Елея.

– Там есть фонари, как на нашем летающем корабле, – пояснил Делин, ерзая, чтобы устроиться поудобнее, – но от них мало толку в таком глухом лесу.

Елея отослала Обода и других к древу-колонии.

– Мы будем неподалеку и, прежде чем уйти, убедимся, что тебя забрали, – сказал Лун Делину.

– Спасибо, – ответил Делин. – Увидимся завтра в том месте, что вы мне показали.

– Только будь осторожен, – сказал ему Лун.

Прежде чем покинуть колонию, они поговорили с Делином о том, что у сквернов могут быть невольные или даже вполне добровольные шпионы среди земных обитателей.

– Сейчас это одна из многих причин для беспокойства, – сказал тогда Делин.

Лун с Елеей и Звоном отступили в укрытие повыше, на другом дереве, откуда открывался лучший обзор на летающую лодку. Земные теперь сновали туда-сюда по открытой палубе, разделенной напоминавшим хребет строением. Делин подождал, пока раксура не замаскируются, а потом стал кричать.

Земные тут же его услышали, и некоторые выбежали из дверей в верхней части лодки.

– Надеюсь, они ничего с ним не сделают из-за того, что он был с нами, – сказал Звон.

– Он считает, что нет.

Лун тоже беспокоился на этот счет, но Делин выглядел уверенным. Правда, Делин всегда выглядел уверенным. В этом смысле он был копией Утеса.

Один из земных, с тяжелым ранцем за плечами, вышел на палубу. Он что-то поправил и подтянул, а потом плавно взмыл в воздух, ничем не обнаружив, каким образом.

– Это что, какое-то заклинание? – спросила Звона Елея.

Тот качнул шипами:

– Возможно. Трудно сказать. Если та же сила удерживает лодку в воздухе, я не представляю, как они это контролируют.

Летающий земной обитатель скрылся в гуще листвы и миг спустя опять появился, уже с Делином. Они были чересчур далеко, чтобы разглядеть, как земной это делает, но наблюдать такое Луну было непросто. Он не мог поверить, что земное создание способно тащить кого-то в полете. Однако эти двое целыми и невредимыми опустились на палубу летающей лодки.

– Пора идти, – сказала Елея.

Лун качнул гребешками в молчаливом согласии. Они развернулись, сорвались с ветки и двинулись обратно в колонию.

День был долгим, и Елея со Звоном устали так же, как и Лун, поэтому не заглянули в зал учителей, где собрались арборы и воины, а разошлись по опочивальням.

Лун поднялся по центральному колодцу над выступом, ведущим в большой зал королев. Все было тихо, лишь журчала падающая в фонтан вода. Жемчужина и Уголек, вероятно, пребывали в опочивальне, Утес наверняка тоже, в своей или внизу, с арборами, или еще где-то в колонии. Лун прошел по коридору в опочивальню королевы-сестры.

Сперва ему показалось, что Нефриты здесь нет, но у парящей купальни он увидел кучку украшений. Луну очень нравился легкий доступ к проточной воде в древе-колонии и бассейны, подогретые отопительными камнями наставников. Водная система забирала избыток влаги, которую дерево втягивало корнями, и направляла в фонтаны, на орошение, в купальни и на промывку отхожих мест. После многих циклов, пока колония пустовала, сложная система пребывала в запущенном состоянии. Чтобы отыскать все закупоренные места и заставить систему исправно работать, потребовалось немало времени. Проведя большую часть жизни без подобной роскоши, Лун никогда не принимал ее как должное.

Он сел на подушки у очага. На горячих камнях уже стоял чайник. Лун нашел в миске плитку чая и раскрошил в воду пару кусочков.

Нефрита поднялась из бассейна, с ее гребешков стекала вода.

– Все прошло хорошо?

Она была в мягком обличье арборы, и Лун рад был видеть ее расслабленной.

– Да, земные забрали Делина, и все воины вернулись обратно.

Шагнув из бассейна, Нефрита взяла кусок ткани из стопки и принялась вытирать чешую.

– Что ж, – сказала она, – получился еще один интересный день.

Даже слишком. Лун повернулся спиной к очагу.

– Не могу представить, что нам снова придется сражаться за это место.

– Ты хочешь сказать, будет несправедливо, если нам придется снова сражаться за это место? – с усмешкой ответила Нефрита, опустившись на меховое одеяло напротив.

– Хм.

Справедливость – категория, внушаемая птенцам и младенцам, чтобы делились едой и игрушками и не дрались по мелочам, – неприменима к реальной жизни, во всяком случае, по опыту Луна.

Глядя на него, Нефрита спросила:

– Ты пойдешь со мной, если я последую за земными в тот город?

Лун взял чайник, просто чтобы чем-то занять руки. Он хорошо понимал, какой это комплимент – Нефрита так доверяла ему и его способностям, что предложила нечто, далеко выходящее за границы обычных обязанностей консорта.

Факт физического рождения консортом не дает инстинктивных знаний о том, как себя вести в этой роли, и с этим Лун пытался справляться с тех пор, как его приняли во двор. В прошлом цикле, растя птенцов Медного Неба и собственный первый выводок, он, казалось, оставил позади необходимость притворяться консортом и вплотную приблизился к тому, чтобы им быть. Много месяцев его никто не обзывал дикарем-одиночкой, по крайней мере в лицо. А теперь… Он не хотел покидать свой выводок, пока птенцы еще так малы. Но и не хотел, чтобы Нефрита ушла без него. И Звон тоже должен пойти, как единственный видевший город предтеч изнутри.

– Пока не знаю, – ответил Лун. – Я знаю только, чего хочу. Хочу жить здесь.

Выражение лица Нефриты было непроницаемым.

– Я иногда гадаю, не скучаешь ли ты. Раньше ты столько путешествовал.

– Путешествия переоценены, – отозвался Лун.

Времена, когда он голодал, мерз, спасался от хищников и его отовсюду изгоняли земные жители, хорошими совсем не были, хотя он и повидал много интересного.

– Я вот иногда немного скучаю, – продолжила Нефрита.

Она опустила шипы и отвела взгляд.

Лун не удивился, но и не ожидал от нее такого признания. За то время, пока двор наконец не начал устраиваться на новом месте, Нефрита тоже имела возможность насладиться путешествиями. Проще было обратить все в шутку.

– Королевам не подобает скучать, – сказал он.

Нефрита кивнула.

– А консортам не подобает случайно тонуть в купальных бассейнах. Но я слышала, такое случается.

Лун потянул ее гребешок. Если бы она хотела его утопить, он давал для этого поводы и посерьезнее.

– Все вечно говорят мне, что я должна чувствовать.

– Да, и мы оба знаем, как это раздражает.

Нефрита в задумчивости перевернула пустую чашку.

– Я не могу решить, пойду или нет, до тех пор, пока не переговорю с земными. – Она суховато улыбнулась. – А вернее, только тогда скажу всем, что решение принято.

Во всяком случае, двор не будет бездействовать. Это было бы худшим решением.

– Ты считаешь, что Жемчужина позволит тебе пойти?

Нефрита поразмыслила и вздохнула:

– Не знаю. Она не видела то создание в древнем подводном городе. Не уверена, что она понимает, насколько проблема серьезна. Но она тоже видела тот страшный сон и с тех пор, как мы здесь, постоянно старается сделать все, чтобы защитить двор. – Она царапнула когтями меховую подстилку. – В смысле, в старой колонии она все и всегда решала сама. А теперь хочет, чтобы все мы участвовали в ее решениях. Она к нам прислушивается. – Ее губы дрогнули. – Мне не хочется это испортить.

Если бы, когда Лун только пришел в Туман Индиго, кто-то сказал, что ему будет небезразлично хорошее отношение Жемчужины, он посчитал бы этого кого-то идиотом. А теперь не хотел разрушать даже небольшой прогресс в отношениях с ней.

– Ты поговоришь с Жемчужиной после того, как мы узнаем мнение земных. Заранее беспокоиться ни к чему, – сказал он.

– А раньше тебя не останавливало то, что заранее беспокоиться ни к чему, – усмехнулась Нефрита.

Она была права. Лун подался к ней, она обвила руку вокруг его талии и привлекла ближе.

– Я тут подумал, что мы можем, не беспокоясь, кое-чем заняться, – предложил он.

Нефрита прикусила его ухо.

– И я тоже об этом подумала.

Потом он лежал на шкурах, окруженный теплом свернувшейся рядом Нефриты – она погрузилась в сон и дышала глубоко и ровно. Долгий день был полный забот, и секс должен был помочь расслабиться, но Лун не мог не обдумывать происшествие снова и снова, пока не начала раскалываться голова. Он потихоньку выскользнул из объятий Нефриты – она заворчала, но не проснулась, – натянул одежду и покинул опочивальню.

Он вышел на балкон зала королев и заглянул в центральный колодец. Судя по несущимся оттуда звукам, двор не утих, как обычно на склоне дня. Каждое слово из разговора с Делином было передано всем. Теперь этот разговор, разнесенный арборами за ночь, примет самые фантастические очертания.

Лун сменил обличье и поднялся к уровню консортов.

Он почуял запах лесного воздуха, прохладного и сырого. Значит, Утес здесь. Центрального зала консортов наверху не было, но в переходах между опочивальнями имелись чаши очагов и места, где можно посидеть. Сами опочивальни были украшены так же, как и нижние, на уровне королев, но по большей части не заселены. Однажды Шип и Горький, консорты выводка Медного Неба, покинут ясли и переберутся сюда, позже к ним присоединятся Туман и Дождь, консорты выводка Луна. Тогда здесь станет поживее.

Он прошел по пустынным коридорам к дверному проему в стволе, выходившему на садовые платформы внизу. Дверь была открыта, и Утес смотрел вниз, прислонившись к краю проема.

Утес не обратил на него внимания, но Лун понял, что незамеченным не остался. Он и сам не знал, для чего разыскал Утеса, но неожиданно для себя спросил:

– Если Жемчужина позволит Нефрите последовать за земными, ты пойдешь?

Утес отступил от двери и обернулся к нему.

– Я думал, Нефрита уже приняла решение, что бы ни сказала Жемчужина.

Лун показал зубы в мимолетной улыбке.

– Нет, она еще не решила. – Может быть, он пришел сюда, чтобы поспорить? – Ответь на вопрос.

Утес нахмурился, совсем немного, но угрожающе.

– Или можем подраться, – добавил Лун. – Но я все равно не отстану.

Утес пристально посмотрел на него, снова отвернулся к двери и стал смотреть на лес. Ночные насекомые пели хором и соло. К концу ночи пение станет громче, а потом постепенно стихнет. Лун привык и почти этого не замечал, хотя для новичка в Пределах этот гул наверняка звучал оглушительно.

– Думаешь, я останусь здесь и позволю Нефрите пойти туда с несколькими воинами? – спросил Утес.

Это был отличный способ смутить Луна, чего Утес явно и добивался.

– В прошлом цикле мне такое и в голову не пришло бы, – ответил Лун. – Но ты так долго отсутствовал.

Обернувшись к нему, Утес поморщился.

– Я скучал.

– Скучал? – Лун взглянул на него. Недостаточно адекватная причина покидать двор. – Я скучал, Нефрита скучала, но мы как-то терпели, жили здесь и делали что должны.

– Я уже ничего не должен, – возразил Утес. – Может, ты не заметил, но я стар.

– Тебя это никогда не останавливало, – парировал Лун. – Без тебя мы все были бы уже мертвы.

– А теперь я стал вам не нужен, – огрызнулся Утес.

Лун ухватился за эти слова.

– Вот как? Да ты не скучаешь, ты просто… рехнулся, раз считаешь, что мы тебя не ценим.

– Большей глупости я от тебя еще не слышал, – зарычал Утес, – а мы оба знаем, тут есть из чего выбирать.

Лун уже зарычал в ответ, и ссора была готова разгореться сильнее, но из прохода послышался голос Уголька:

– О чем вы спорите?

Лун взглянул в его сторону. Молодой и красивый консорт, растрепанный и завернутый в одеяло, остановился в дверном проеме, моргая, словно только что проснулся. Как и Лун, он редко проводил ночи в собственной опочивальне, но мог зайти подремать.

– Мы спорили… – резко ответил Лун.

Он уже ни в чем не был уверен. Ссора вспыхнула как-то неожиданно.

Уголек провел рукой по волосам.

– Вы спорили о том, скучает Утес или нет?

В такой форме причина для ссоры звучала глупо.

– Уголек, почему бы тебе не пойти посмотреть, как там Жемчужина? – предложил Лун.

– Только не поубивайте друг друга, – буркнул Уголек, показывая, что отлично знает, о чем был спор, и отступил обратно в проход.

После ухода Уголька они постояли в молчании.

– Ты знаешь, как относится к тебе двор, – наконец произнес Лун. – Ты…

Ему было ужасно трудно это сказать. Большую часть жизни он наблюдал, как разрушаются неудачные отношения. Он знал, как их начинать и как из них выйти, но совсем не умел поддерживать. Проще, если все сделает кто-то другой. И возможно, он недооценивает Утеса.

– Не хочу, чтобы ты уходил. Разве только если пойдешь с Нефритой.

Утес потер лицо.

– Я не покину двор из-за того, что обижен и недооценен. На такое способны лишь глупые воины, а не я.

Лун пожал плечами.

– Конечно.

Утес посмотрел на него.

– Двор здесь обжился. А я пока нет. – А потом добавил: – Как и ты.

– Я намерен остаться.

Лун сказал это, только чтобы поддразнить Утеса, но тут же пожалел о своих словах. Он знал, что в такой ситуации долг консорта – оставаться с двором и со своим выводком. Вот только это не для него, да и для двора так не лучше.

Утес вытаращился на Луна, как будто пытаясь заглянуть к нему в голову.

– Из-за выводка? – наконец спросил он. – Ты считаешь, что Почка и учителя о нем не позаботятся без тебя?

Лун поморщился. Еще до того как стать консортом Нефриты, он считал, что не хотел бы породить детей при дворе, а потом оставить без защиты. Теперь он знал, что этого не случится. Что раксура не обращаются так с потомством, в особенности с королевскими выводками. Но и бросить птенцов для него было все равно что предать. Как будто оставить их на пару месяцев под защитой всего Тумана Индиго в безопасном древе-колонии – то же самое, что навсегда бросить в одиночестве в дремучем лесу.

– Конечно нет.

Он совсем не хотел умереть где-нибудь в глуши Трех миров и пропустить все самое важное: обучение выводка умению летать, охотиться и сражаться, а главное – умению выбирать подходящую компанию или хотя бы тех, с кем хочешь быть, подходят тебе они или нет.

– Ты думаешь, что сумеешь их защитить, если сюда придут скверны? – спросил Утес. – Причем с поддержкой какого-то жуткого существа из города предтеч, которое на сей раз выполнит свою часть сделки?

– Знаю, – проворчал Лун. – Знаю. Лучше остановить сквернов, пока те не появились вблизи Пределов…

– Если знаешь, то почему остаешься здесь? – спросил Утес. И шагнул из дверного проема.

Лун с шипением выдохнул. По крайней мере, теперь он понимал, почему Утес на него злится. Он подошел к дверному проему.

Лун услышал свист больших крыльев, а потом увидел, как тень Утеса пикирует к главному входу в колонию. И смотрел, пока Утес не вошел внутрь, в зал приветствий, а после закрыл за собой дверь и крепко запер.

Для встречи они избрали место на платформе огромного дерева, недалеко от той, где был пришвартован летающий корабль. Платформа была довольно большая, с прудом и низкорослой мшистой растительностью, наполнена яркими бликами мелких летающих ящерок и насекомых, которых те пожирали. И никаких густых зарослей и лиан, где могли укрываться хищники. Охотники иногда использовали эту платформу для отдыха во время дальних походов. Рассветный дождь кончился, и проникавший сквозь купол ветвей зеленый свет был довольно ярок – стоял ясный день.

Лун и Утес сопровождали Нефриту, которая взяла с собой Звона, Елею, Душу, а также Корня, Песню, Флору и Вьюна. Полынь и еще четыре воина заняли позицию на ветви повыше – на случай, если дела пойдут совсем плохо. Они выбрали относительно чистый клочок земли у пруда, и воины разместились вокруг.

– Нам делать костровую яму? – спросил Корень. – Кажется, мы не взяли с собой чай.

– Нет. – Нефрита шагала взад-вперед, озабоченно встряхивая шипами. – Не для такой встречи.

Песня, занявшая место между Луном и Утесом, склонилась к Луну и прошептала:

– Мы же угощаем чаем Делина и жителей Золотых островов, когда они приходят в гости.

– Это другое дело, – сказал ей Лун. – Мы их знаем.

Его раздражало, что Утес делает вид, будто вчерашнего разговора не было. И Лун тоже старался сделать вид, но его не покидало неприятное ощущение, что у него получается гораздо хуже, чем у Утеса.

Нефрита подошла к Душе, сидевшей рядом с Елеей.

– Что-нибудь есть? – спросила она.

– Пока нет, – отозвалась Душа.

Иногда у наставников бывали видения относительно важных событий, но такое случалось редко.

Прошлой ночью наставники прорицали, но, как слышал Лун, из этого ничего не вышло. Обычно, прежде чем получить действительно полезные видения, им требовалось ближе познакомиться с ситуацией. Толк собирался заняться прорицанием во время встречи – просто чтобы оценить влияние на ответы. Оставалось надеяться, что эти ответы не будут включать нападение сквернов на Пределы.

Нефрита кивнула и отошла. Луну не нравилось ее раздражение. Но им предстояло услышать нечто очень важное, что могло повлиять на судьбу двора. И на их собственную судьбу. Лун встревоженно пожал плечами, невольно попытавшись опустить несуществующие в земном облике шипы.

– Идут, – объявила стоявшая у края платформы Флора.

За ветками огромного дерева показался заостренный нос летающей лодки, движущейся осторожно и медленно. Ее окрас почти сливался с висячим лесом, и Лун задумался о том, как она выглядит на родине, если создавшие ее земные существа используют тот же мох для домов и прочих строений.

Корабль приближался, и Флора спросила Нефриту:

– Может, нам надо сесть определенным образом?

Она взглянула на Луна. Официально приветствуя другой двор раксура, консорты сидели позади королевы, и всех представляли в строгом порядке. Все отступления от этикета, не вызванные чрезвычайными обстоятельствами, как правило, становились причиной насмешек и неуважения со стороны других дворов.

Нефрита качнула шипами в знак отрицания.

– Просто оставайтесь на месте.

Воины неуверенно переглянулись, а Песня чуть отодвинулась от Утеса и Луна. Нефрита велела всем воинам, кроме Звона, остаться в крылатом обличье, хотя Лун, Душа и Утес были в земном. Все, за исключением Утеса, который не считал нужным стараться для кого бы то ни было, надели лучшую одежду и украшения, как для приветствия другого двора. На Луне были штаны и рубаха из темной шелковистой материи, с красным узорчатым кушаком, сделанным для него Рекой, браслет консорта, а также ножной браслет, подаренный Нефритой после рождения выводка. Луну следовало бы надеть множество других украшений, но земные создания не знакомы с этикетом. Конечно, Делин знаком, но ему все равно.

Утес вздохнул.

Подняв брови, Нефрита бросила на него взгляд.

– В чем дело?

– Ничего, это я дышу, – ответил Утес. – Почему бы тебе не присесть?

Нефрита оскалилась на него, но все же подошла к Луну и встала рядом.

Корабль неспешно остановился примерно в сотне шагов от платформы. На палубе засуетились земные обитатели различных размеров, потом четверо взмыли в воздух. Лун видел, что один из них – Каллумкал, а другой несет Делина. От этого у Луна снова побежали мурашки по коже. Он сам носил и земных обитателей, и арборов, но его нервировало, что это делает кто-то не приспособленный для полета.

– Если это существо уронит Делина… – проговорил он.

– Я его подхвачу, – уверенно обнадежил его Вьюн. Он ощетинил шипы, что говорило о напряженном внимании, и наблюдал за земным обитателем и Делином, которого тот нес. – Уверен, что успею поймать его прежде, чем он канет в туман.

Ранцы с зачарованным объектом или устройством, позволявшим земным летать, были громоздкими, сделаны из грубого коричневого материала и крепились при помощи сбруи, что объясняло ремни у Каллумкала под одеждой. Должно быть, земные создания во многом полагались на эти ранцы, раз постоянно носили крепления. Лун сам не знал, почему его это тревожило. Возможно, они не совсем уверены в своей лодке?

Все земные благополучно подлетели к платформе, при этом никто не погиб, и все приземлились на край. Лун разглядел, что Делин тоже для безопасности обвязан ремнем, который крепился к боку земного обитателя с летательным ранцем. Это немного успокаивало, но все же метод казался рискованным. Одно земное создание осталось у края платформы, а Делин и остальные двинулись вперед.

Каллумкал шел первым, земной обитатель с ним рядом был ниже ростом и тоньше, но в остальном выглядел почти так же, с такими же густыми курчавыми волосами и бугристой, как галька, кожей. Расстегнутая куртка и штаны – из тех же дорогих тканей коричневого и золотого цвета. Но третий относился к иному виду – широкоплечий и мускулистый, с серебристо-серой кожей, усыпанной овальными лоскутами более грубой шкуры, похожей на морщинистый камень. По длинным ногам и рукам вверх, к лицу и шее, тянулись продолговатые пятна. А всю голову покрывало пятно, напоминающее шлем.

Лун не знал, то ли эти пятна – часть тела земного создания, то ли броня, которая каким-то образом крепится прямо на кожу. Хотя, если так, неразумно оставлять между ней голые участки. Глаза земного были круглыми и серебристо-серыми, нос – в виде небольшого уплощенного возвышения надо ртом, а одет он был в легкую рубашку и килт из мягкого материала, что выглядело странно на частично бронированной шкуре. На плече земного висел мешок.

Прежде чем кто-то успел заговорить, Делин шагнул вперед и произнес:

– Это Нефрита, королева-сестра двора Тумана Индиго. – Как подобает представив Луна, Утеса, Душу и всех воинов, он завершил речь: – А это Каллумкал, магистр наук конклава жандеран. – Он указал на уменьшенную копию Каллумкала: – Его отпрыск Калам. – Потом Делин кивнул в сторону серебристо-серой персоны: – И Вендоин, она ученая из Хиа-Исеры.

Нефрита кивнула на земную, державшуюся у края платформы. Делин говорил на альтанском, и потому Нефрита ответила на том же языке:

– Скажи своей спутнице, что ей не потребуется оружие.

– Ах да. – Делин обернулся к ней и улыбнулся. – Это капитан Рорра.

Капитан Рорра была худой, с бледно-зеленой кожей и густыми серыми волосами, заплетенными в тугую косу. Длинным телом, пропорциями рук и ног она немного напоминала земное племя авентерцев. Одежда практичная – штаны и рубаха из плотной темно-коричневой ткани, ремни и крепления на плече, чтобы удерживать какие-то грузы. В отличие от остальных, в сандалиях, она носила тяжелые башмаки. В руках она держала продолговатый цилиндр с трубкой наверху, ничем не отличавшийся от знакомого Луну метательного оружия авентерцев, а также похожий на устройство, которое Делин использовал для сигнальных огней. Лун знал, что такое оружие распространено в Кише. Оно выстреливало крошечным снарядом, покрытым субстанцией, извергающей поток огня на то, во что пришелся удар. Из-за этого оружия скверны старались избегать территории Киша.

– Капитану Рорре стоит подойти и сесть с нами, – добавил Делин, обращаясь к Каллумкалу. – У нее могут быть дельные мысли.

– Капитан Рорра предпочитает держаться на расстоянии, – с иронией заявил Каллумкал.

Видимо, они заранее договорились, чтобы Рорра держалась позади них с оружием, а Делин, разумеется знавший об этом, решил сказать все в открытую.

– Она так нас боится? – спросила Нефрита.

Утес рядом с Луном вздохнул и чуть слышно зашипел от раздражения. Лун не понимал, зачем Нефрита их провоцирует, ведь ее напряжение способно взорвать все еще до начала встречи. Если Рорра выстрелит, то убьет лишь одного из них, и воины наверху сразят ее раньше, чем она выстрелит снова. Вот почему оружие лучше использовать залпами, стреляя одновременно. Наверняка это понимает и Рорра, и Каллумкала Лун тоже не считал дураком.

Каллумкал медлил. Калам взглянул на него, а Вендоин предупреждающе подняла руку, очевидно давая понять, что решение за Каллумкалом.

– Хорошо, – наконец сказал тот и обернулся: – Присоединяйся к нам, Рорра.

Теперь настала очередь Рорры поколебаться, но все же она пошла вперед по невысокой траве. В походке была заметна осторожность, как будто башмаки нетвердо стояли на неровной земле. Добравшись до Каллумкала, она ничего не сказала, лишь скривилась, взглянув на Делина. Вблизи Лун заметил, что бледно-зеленая кожа Рорры слегка чешуйчатая, на длинных пальцах рук когти, хотя кончики и подпилены, а по обеим сторонам горла виднелись участки гладкой кожи. Она явно из морских обитателей, понял Лун, или они были ее предками. Земные создания, произошедшие от морских существ, обычно не имели жабр. Но чистокровные морские существа не оставались долго на суше и не заходили вглубь материка. Взглянув на ее ноги, Лун заметил, что башмаки странно громоздкие и, вероятно, скрывают ласты. Она поймала его взгляд и нахмурилась.

– Теперь покажите им артефакт, – сказал Делин.

Каллумкал окинул Делина взглядом, давая понять, что ему не нравится получать указания, но махнул Вендоин. Она сняла с плеча сумку и осторожно извлекла завернутый в грубую ткань предмет. Потом опустилась на колени, развернула его и подняла вверх, показывая. Это оказалась каменная плитка с трещиной, вся в пятнах и побитая временем. На ней было вырезано изображение предтечи – явно оригинал рисунка Делина.

При виде рисунка шипы Нефриты качнулись, и она мрачно кивнула Делину:

– Ясно.

Вендоин окинула взглядом собравшихся и, убедившись, что все видели, начала снова заворачивать артефакт.

– Как вам наверняка сообщил Делин, – заговорил Каллумкал, – некоторые из нас считают, что город, откуда это взялось, принадлежал виду, который мы зовем строителями фундаментов, жившему в землях Киша в далеком прошлом. Но кое-кто полагает, что этот предмет говорит о том, что город принадлежал народу, который Делин называет предтечами. Он рассказал нам, что вы нашли древний город предтеч и получили некие предостережения.

– У вас есть какие-то доказательства? – вмешалась Рорра.

Делин насмешливо поднял брови, взглянул на Луна и сказал на языке раксура:

– Капитан Рорра весьма недоверчива. Видимо, существуют ученые, которые могли выдумать все эти события ради забавы или чтобы привлечь внимание, возможно, и с вашей помощью.

Лун зашипел себе под нос. Встреча явно не задалась, и он понятия не имел почему. Хорошо хоть пока все живы.

Звон усмехнулся.

– Тот инцидент я не назвал бы забавным, – сказал он на языке раксура.

– Они не хотят, чтобы что-то оказалось между ними и их целью. У них есть свои соображения, а о фактах они беспокоиться не желают, – раздраженно добавила Душа.

– Пожалуйста, говорите на альтанском, – попросила капитан Рорра.

Нефрита склонила голову набок и заявила на альтанском:

– Мы будем говорить как хотим.

Каллумкал нахмурился.

– Если дела пойдут плохо, тебе придется вернуться на корабль, капитан, – сказал он на кедайском.

Все промолчали, и лицо Делина осталось умиротворительно мягким. Кишцы явно не подозревали, что раксура говорят на кедайском. Этот распространенный по всему Кишу торговый язык состоял из слов, надерганных из языков всех обитавших там видов, но Лун слышал его и на западе, и на востоке, далеко за Пределами.

Рорра стиснула челюсти.

– У нас нет никаких доказательств, поскольку город затоплен и был разрушен, когда мы его покинули, – ответила Нефрита. – Он был устроен так, чтобы утопить попавшее внутрь существо и уничтожить его, если оно вырвется из ловушки.

Вендоин спрятала плитку в сумку, встала и в первый раз за все время заговорила. Голос был высоким и легким, отчего альтанский язык казался почти мелодичным.

– Был ли какой-нибудь внешний признак, что город удерживал это существо? Какое-то предупреждение? – Она взмахнула рукой. – Например, флаг или еще что-нибудь, видимое издалека?

Хороший вопрос. Нефрита бросила взгляд на Луна, давая понять, чтобы ответил он. Очевидно, она решила просто стоять с агрессивным видом, предоставив вести диалог другим. Интересно, с чего она так внезапно взъярилась? По обеспокоенному лицу Елеи он понимал, что это интересно не ему одному.

– Если такой знак и был, – сказал он, – мы его не расшифровали. Там были только символы, которые мы сочли украшением, ничего примечательного.

Вендоин и Каллумкал, похоже, обдумывали полученную информацию, а Калама и Рорру ошеломило, что Лун разговаривает. «Почему земные создания так себя ведут?» – раздраженно подумал Лун.

– Можно было бы как-то отметить, что внутри содержится нечто опасное, – сказала Вендоин, – но кто знает, что на уме у тех странных созданий. – Она поморгала большими глазами, припомнив, что те странные создания – возможные предки раксура, и добавила: – Я никого не хотела обидеть.

Лун переглянулся со Звоном и решил, что на такое лучше просто не отвечать.

– Только скверны знали, что это создание находится внутри, поскольку оно им сообщило, – сказал Утес, явно сытый по горло напрасной болтовней остальных.

– А они передали вам, – предположила Рорра.

– Да сколько можно, – прошипел Звон на языке раксура. – Опять все сначала, как с авентерцами.

– Реакция не такая уж редкая, – заметил Лун.

Утес легонько подтолкнул его плечом. Вероятно, в знак утешения, но Лун был слишком раздражен, чтобы так это воспринять.

– Наверное, этот народ слеп к деталям, – растерянно добавил Делин, также на языке раксура. – Я очень похож на Вендоин в том смысле, что у нас обоих две руки, две ноги, одна голова и так далее. Во всем прочем мы разные. Игнорирование фактов не способствует выживанию.

– О чем это вы? – потребовала объяснений Рорра.

Делин позволил себе выказать недовольство и ответил на кедайском:

– Мы говорим о вашем упрямом невежестве – вы смешиваете раксура со сквернами.

– Все это забавно, но вы пришли сюда не за предостережениями, – сказала Нефрита, тоже почти исчерпавшая запас терпения. – Делин вам их передал, и вы это проигнорировали. Вы уже обо всем его спрашивали и знаете все ответы. Что вам от нас нужно на самом деле?