Ежевика попыталась заговорить, запыхалась, потом перевела дух и спросила:

– И что это было?

– Не знаю. Ты цела?

Сжимая ее плечо, Лун почувствовал, как она дрожит.

– Конечно. – Ежевика провела рукой по лицу. – Мне надо возвращаться к Делину и Толку.

– И зачем ты сюда пошла? – Лун подхватил ее, и она вцепилась в его воротниковые гребни. – Из-за символов?

– Да. – Она ухватилась крепче, и Лун поднялся в воздух. – У Делина не было возможности взять свои заметки, и он не смог вспомнить указатели, а я точно не знала, какой он пытается вспомнить.

Приземлившись на колонну, Лун оценил расстояние до скалы. Под таким углом он видел Толка и Делина, что-то изучавших на выступе. Света нескольких сделанных Толком шаров из водорослей едва хватало, чтобы разглядеть силуэты. Цепляясь за стену, Звон поднялся шагов на тридцать вверх.

Лун присел, и Ежевика пригнула голову. Оттолкнувшись изо всех сил и махая крыльями, чтобы удержать равновесие, он уткнулся в скалу. Лун заскользил вниз, по пути рассматривая вблизи покрывающую скалу коралловую субстанцию, осыпавшуюся под его весом. Он уцепился когтями и стал подбираться к Звону.

Когда Лун приблизился, Звон обдирал скалу и расчищал вырезанные на ней символы при свете клубка мха, который он сунул в расщелину.

– Есть успехи? – спросил Лун.

– Пока немного. – Звон присмотрелся. – Ежевика с тобой?

– Меня чуть не съел владыка сквернов, – сообщила она. – Спущусь вниз, надо сказать Делину, какие там символы.

– Что-что? – Звон встревоженно посмотрел на нее, а она отцепилась от Луна, перебралась на скалу и начала спускаться.

– Здесь королева-полукровка, – сказал Лун.

Судя по крикам, которыми внизу встретили возвращение Ежевики, ни Делин, ни Толк не одобрили ее решения прыгнуть в воду и плыть к причалу.

Звон встревоженно заворчал и снова начал обдирать коралловые наросты.

Держась за стену одной рукой, Лун наполовину развернулся и теперь видел их спины. С солнцехода доносился скрежет металла.

– Что вы ищете?

В таких обстоятельствах вопрос звучал слишком расплывчато, но Звон все же ответил:

– Толк сказал, что, скорее всего, снаружи дверь не открывается, когда город был еще населен, всегда кто-то открывал ее посетителям. Жители не хотели, чтобы мог войти кто угодно.

Лун уловил движение в воздухе над солнцеходом и увидел у края освещенного пространства темную тень, и, кажется, не одну. Потом мелькнула синяя фигура и ударила темную тень в полете. Лун заскрежетал зубами, сопротивляясь порыву отцепиться от скалы и присоединиться к бою.

– Это не обнадеживает.

– Да, но Ежевика сказала, что такое место не покидают без надежды вернуться. Как древо-колонию. Так что, если бы у них не было способа открыть дверь снаружи, они его нашли бы.

– Может быть, они просто использовали магию, – сказал Лун. Глядя в сторону носа солнцехода, он увидел в свете фонарей ряд округлых туш гигантских морских обитателей. Огнестрелы кишцев выплевывали полыхающие шары, в воздухе кричали кетели. «Шанс есть, – подумал он, – и мы должны им воспользоваться. Но надо успеть открыть эту дверь – конечно, если способ вообще существует. Воины и арборы могут спастись, если доберутся до острова и зароются в песок…»

– Да, Лун, конечно, такое возможно, – раздраженно ответил Звон, – но нет никаких оснований считать, что…

– Это здесь! – закричал Толк.

Зашипев, Звон наполовину слез, наполовину соскользнул со стены. Лун слетел вслед за ним.

Делин и двое арборов сгрудились на уступе. Толк держал комок сырых морских водорослей, освещая какие-то едва видимые резные символы, все в сколах и трещинах. Лун спланировал на уступ рядом со Звоном. Он понятия не имел, что они рассматривают.

– Откуда вы знаете, что это? – спросил он.

– Это те же символы, что и на столбах, и мы думаем, они означают «вход», – сказал Толк, тяжело дыша. – Они окружают вот это отверстие, и оно похоже на то, что находится в центре напоминающей цветок конструкции из города предтеч.

Ежевика с восторгом обернулась к нему:

– Здесь есть старые повреждения, как будто много циклов назад кто-то копал, пытаясь открыть.

Делин поспешил подозвать Звона:

– Звон, попробуй ты. Ты лучше знаешь по опыту с другим городом.

Луну казалось, что все лишились рассудка. Это место совсем не напоминало конструкцию, охранявшую вход в подводный город предтеч. Скорее всего, это просто дыра в камне, вероятно, проточенная какими-то червями, которыми кишит скальный откос.

Звон прошлепал по воде мимо Толка и Ежевики и попробовал заглянуть в дыру.

– Ничего не видно, и никак не подсветишь, не закрыв обзор. Есть у кого-нибудь палка или нам послать кого-то на лодку?

Делин покопался в висящей на плече сумке.

– Вот, попробуй это. – Он протянул Звону тонкий металлический стержень с крючком на конце. – Признаюсь, на этот случай я его и взял.

Лун зашипел себе под нос. Морские твари приблизились к солнцеходу, и Лун больше не видел в небе раксура. Правда, не видел и сквернов – то ли они испугались оружия кишцев, то ли уверились, что морские создания сделают всю работу для них.

Звон взял стержень и вставил в дыру. Лун затаил дыхание. После долгой паузы Звон зашипел и вытащил стержень.

– Зацепиться там не за что.

Делин забрал стержень. Звон уперся ладонями в стену по обеим сторонам от двери и навалился на камень, бормоча:

– Это должен быть вход.

Совсем не обязательно. Город очень стар, и они всегда знали, что он может не иметь никакого отношения к предтечам. И Каллумкал ошибался, а Вендоин права, утверждая, что он создан строителями фундаментов. Даже если это город предтеч, он может открываться совсем не так, как тот, другой город. И здесь двое арборов и один земной обитатель, а Лун со Звоном смогут спасти лишь двоих, когда затонет солнцеход, и Лун понятия не имел, что с Нефритой, Утесом и остальными.

Звон припал к стене, прижавшись щекой.

– Погодите. Я что-то слышу.

– Да?

Ежевика нервно втянула когти.

– Как будто… – Голос Звона был едва различим из-за ветра и нарастающего шума от идущих по воде морских тварей. – Треск камня, как будто его ломают. Не думаю, что это предтечи, мне кажется, тут что-то другое…

Арборы замерли. Лун вдруг заметил, что левая ладонь Звона наполовину накрывает один символ. Еще один такой символ был с другой стороны двери. Лун указал на него Толку.

Толк вздрогнул, сообразив в чем дело, и осторожно переместил левую руку Звона так, что она полностью оказалась на символе. Когти царапнули камень.

– Скверны ошибаются, – отчетливо произнес Звон.

Толк нетерпеливо махнул Ежевике. Оскалив зубы, она мягко сдвинула правую руку Звона на другой символ.

– Да, Лун был прав, это магия, – сказал тот.

Скала у них под ногами треснула и задрожала. Лун вцепился когтями в камень и успел удержать Толка прежде, чем тот упадет с выступа. Ежевика схватила Делина. На голову обрушился град из обломков коралла и камня, и вода с уступа булькнула и стекла вниз. А потом скала медленно начала сдвигаться внутрь.

Изумленный и потрясенный, Лун вцепился в камень и в Толка. Отодвигалась не вся скала, а только часть, но довольно большая – около ста шагов в ширину и примерно столько же в высоту. Как сказала Ежевика, дверь достаточно велика, чтобы прошел солнцеход, но Лун не ожидал, что она окажется настолько огромной.

Дверь вела в огромный темный туннель, и его дно быстро заполнялось морской водой. Внутри было темно, как в подземной пещере, а выходящий оттуда спертый воздух отдавал солью и слабым запахом гнилых водорослей.

– Солнцеход, – едва слышно произнес Делин. Он смотрел в темноту, широко распахнув глаза. – Они должны попасть внутрь раньше сквернов…

До сих пор Лун не видел Делина в таком состоянии, и происходящее ему определенно не нравилось.

– Звон, ты сможешь закрыть дверь? – спросила Ежевика. – Когда мы приведем земных…

– Я едва удерживаю ее открытой, – тяжело дыша, сказал Звон. – Так что закрыть не проблема.

– Оставайтесь здесь, – сказал всем Лун.

Он убедился, что Толк крепко держится на скале, потом сдвинулся к краю выступа и подпрыгнул.

Ветер подхватил его и едва не унес в открытый проем двери. Лун отчаянно захлопал крыльями, перекатился и сумел восстановить контроль. Он полетел к солнцеходу, осторожно кружа и стараясь держаться в стороне от фонарей на случай, если кишцы вдруг выстрелят. На верхней палубе он увидел направлявшего орудие Каллумкала, потом – кружившую над солнцеходом Нефриту с Эрикой и Елеей на флангах. Чуть позже мимо пронесся Утес.

Приблизившись к Нефрите, Лун прокричал:

– Дверь открыта! Звон ее держит!

Нефрита сделала круг, при виде двери ее шипы дернулись.

– Эрика, отправляйся за Потоком и Корнем! Елея, вы с Песней идите к арборам! – окликнула она воинов.

Воины разлетелись, и Нефрита спустилась на солнцеход. Убедившись, что Утес летит к ним, Лун последовал за Нефритой.

Они приземлились на крышу рубки.

– Сообщи им, – велела Нефрита. – Я останусь на страже.

Лун опустился на колени, наклонился и заглянул в окно. Морщась от усилий, Рорра удерживала рулевой рычаг. Лун постучал по окну. Она вздрогнула, удивленно глядя на Луна. Он многозначительно указал на скалу, Рорра повернулась в ту сторону, и ее глаза округлились. Она пробормотала что-то явно не на альтанском, а потом вернулась к рулю.

Лун поднялся на ноги.

– Скверны дерутся друг с другом или у меня галлюцинации?

– Если это галлюцинации, то у всех, – мрачно произнесла Нефрита.

Утес пролетел над ними, потом резко развернулся обратно и прошел совсем низко, так что Луну и Нефрите пришлось пригнуться. Утес сменил облик, спрыгнул на крышу каюты, пошатнулся, и Нефрита поймала его за руку, чтобы поддержать.

– С каждым разом становится все труднее, – заметил он.

Солнцеход резко дернулся вбок, и Лун покачнулся. Металл застонал – судно разворачивалось к скале. Лучи фонарей дальнего света были направлены на небо и остров, и в темноте, где еще летало множество сквернов, дверь выглядела почти незаметной. Оставалось надеяться, что все дакти, которым удалось подобраться ближе, мертвы.

– Как думаешь, что происходит между сквернами? – спросил Утеса Лун.

Утес не сводил взгляда с темного неба.

– Наверное, это две разные стаи… Смотри!

Лун рывком обернулся и увидел летящие над ними темные фигуры. По меньшей мере пятеро владык нацелились на вход в город.

Лун взмыл прямо вверх и почти уткнулся в грудь владыки. Тот схватил его, и Лун рванул владыку когтями ног. Нефрита пронеслась мимо них и бросилась на владык сверху. По струе воздуха Лун понял, что Утес тоже взлетел. Владыки рассыпались по сторонам.

Лун изогнулся, выдернул когти из брюха владыки и погрузил снова. Тот неловко захлопал крыльями и повернул обратно к острову, но у Луна не было времени его добивать. Поймав ветер, он высматривал остальных владык. Они находились в сотне шагов от кормы солнцехода, рядом с каменной платформой с колоннами, и пытались перегруппироваться.

Нефрита понеслась к ним, Лун расправил крылья и поднялся над ней, а потом оба нырнули вниз.

Нефрита ударила одного владыку, и тот рухнул на летевшего следом. Увернувшись в последний момент, Лун спланировал на другого и порвал перепончатое крыло. Налетел Утес и сбил троих оставшихся владык. Лун ощутил движение воздуха и понял, что кто-то собирается напасть сзади. Он ощетинил шипы.

Удар был таким сильным, что крылья потеряли ветер. Он перевернулся и услышал над ухом знакомый визг дакти. Почувствовав натяжение шипов, он сообразил, что тупая тварь напоролась на них и не может высвободиться.

Он с рыком перевернулся еще раз, а дакти царапал ему спину когтями, продираясь сквозь чешую и шипы. Лун решил, что придется протащить дакти по камню и соскрести.

Когда он нырнул вниз, к платформе, дакти, видимо, сообразил, что ему конец, и потянулся к голове Луна. Отбросив его когти от своих глаз, Лун сложил крылья, надеясь, что платформа находится именно там, где он предполагает. Но со спины вдруг исчез лишний вес, а злобный вой дакти резко оборвался.

Лун полетел вниз, в последний момент развернул крылья, врезался в каменный причал и перекатился. Неуклюже приземлившись, он поднял голову.

На краю причала стояла королева-полукровка, держа за шиворот истекающего кровью дакти. А потом бросила его в воду.

Лун бросился вперед и едва не врезался в столб. Вслед за ним приземлилась Нефрита.

На долгий миг все застыли, готовясь к атаке. Потом королева-скверна сказала, обращаясь к Нефрите:

– Ты видела, что я сделала.

– Видела, – сказала Нефрита. – Поэтому твоя голова еще на плечах.

Королева-скверна хлестнула хвостом – жест до странности раксурский. Стиснув зубы и стараясь дышать тише, чтобы не нарушить хрупкий баланс, Лун задумался, контролирует ли она движения шипов, выражая эмоции или при общении.

Королева-скверна немного расслабилась, как и Нефрита, – эти двое двигались синхронно.

– Я хочу поговорить, – произнесла королева-скверна на языке раксура, но со странным акцентом.

– Как вы управляли морскими тварями? – спросила Нефрита.

«Да, – подумал Лун, – отвлекай ее». Краем глаза он видел корму двигающегося к двери солнцехода.

– Это делала другая стая, – ответила королева-скверна. – Морские создания нельзя взять под контроль, но прародительница нашла их нерестилище, так что им пришлось подчиниться. Она велела им атаковать вас.

Значит, они были правы, и это не одна стая с гнездилищами в двух местах, а две разные. Однако… не факт, что это поможет, подумал Лун.

Королева-скверна шагнула в сторону и склонила голову набок, словно стараясь рассмотреть Луна получше.

– Я не хочу сражаться.

Шипы Нефриты дернулись.

– Знаешь, так говорят все скверны. Так что, если ты не можешь добавить ничего нового…

– Мы отгоняли другую стаю. Вы это видели.

– Наверное, не хотели делиться добычей, – отозвалась Нефрита. – Почему меня это не удивляет?

– Мне не нужна добыча. Мне нужна ваша помощь.

– Это мы уже слышали, ты не первая.

Обостренные чувства Луна уловили какие-то перемены в плещущейся у его когтей воде. Это могла быть и волна от проходящего солнцехода, вот только не под тем углом и не с той силой. Нефрита ничем не показала, что тоже это заметила.

Королева-скверна наклонила голову – в точности как раксура.

– Другой стае что-то нужно в том городе. Позвольте нам пойти с вами.

– Вы ведь наверняка заметили, что мы бежим туда от вас, – рассмеялась Нефрита.

– Но вы не знаете, что внутри. А нам известно, что сказала другая стая.

– Что именно? Докажи, что я должна к тебе прислушаться.

Королева-скверна медлила. Лун на миг поверил, что она действительно скажет им нечто важное, нечто реальное. Потом она обнажила клыки в жесте, свойственном больше раксура, чем сквернам, и сказала:

– Ты не хочешь слушать. Я тебе говорила…

Вода у платформы фонтаном взметнулась вверх – это Утес бросился на королеву-полукровку. Нефрита запрыгнула на колонну, Лун вскарабкался вслед за ней – как раз вовремя, чтобы увидеть взлетающую королеву сквернов. Она пронеслась по воде, отчаянно хлопая крыльями, сумела набрать высоту и поймала ветер.

Утес поднялся и расправил крылья, но королева-скверна стрелой неслась в сторону острова. Оглянувшись на дверь, Лун увидел, что корма солнцехода уже входит внутрь.

– Нам пора, Нефрита.

Она зашипела, нехотя соглашаясь, и крикнула:

– Утес, дверь!

Утес взмыл в воздух, Нефрита поднялась вверх, а за ней и Лун. Ветер подхватил его и понес к солнцеходу.

На палубе он заметил ожидавших Ежевику и Делина и несколько вооруженных кишцев. Поток, Корень и Эрика сидели на крыше каюты. Он не заметил Елею и Песню, но Звон еще возился у двери. А где же Толк?

Нефрита опустилась на корму первой и сложила крылья, освобождая место для Луна. Он скользнул по палубе, остановился у ограждения и с облегчением увидел, что и Звон, и Толк еще на уступе, а с ними Елея и Песня. Утес взмахнул крыльями у них над головой, обратился в земную форму и приземлился в прыжке.

К ним подбежал Калам:

– У вас получилось! Мы боялись…

– И мы тоже, – признался Лун.

Ежевика прыгнула на него с такой силой, что он пошатнулся и на шаг отступил.

Утес поднялся на ноги и с шипением выдохнул. Ежевика оставила Луна и бросилась к Утесу.

Корма солнцехода вошла в город, и Нефрита крикнула:

– Звон, закрывай!

Толк потянул Звона за руку и оторвал от стены. Звон зашатался и едва не свалился в воду. Елея поймала его, подняла на ноги и прыгнула на ограждение. Лун поднял руки и подхватил Звона.

– Можешь отпустить, я и сам могу, – раздраженно произнес Звон.

С колотящимся от облегчения сердцем Лун поставил Звона на ноги. Тот выглядел взъерошенным и усталым, но невредимым. Песня принесла Толка и спрыгнула с ограждения. Огромная дверь душераздирающе медленно качнулась назад и начала закрываться. Кишцы направили фонари дальнего света на нее. Изнутри камень двери был гладким, с серыми и коричневыми вкраплениями, поблескивающими на свету.

– Смотрите внимательно, – сказала Нефрита, не сводя глаз с двери. – Если кто-то проникнет внутрь…

Дверь почти закрылась, но один дакти успел проскользнуть сквозь узкую щель. Он застыл под лучами света, цепляясь за дверь и таращась на них, словно не ожидал, что его увидят. Жандеры открыли огонь, и в груди у дакти появилась дыра. Он свалился в темную воду.

Дверь закрылась с грохотом, как показалось, длившимся целую вечность.

Лун оперся на ограждение. Крылья отяжелели, ему хотелось вернуться к земному обличью, но он боялся, что тогда свалится на палубу и уже не поднимется. А Нефрите сейчас ни к чему валяющийся на полу консорт.

– Кажется, пронесло.

Звон привалился к ограждению. Чешуя на его пальцах набухла.

Еще нет. Они еще не спаслись, просто уровень опасности изменился. Лун надеялся, что понизился, по крайней мере пока.

Огни фонарей скользнули по высокому скругленному потолку вниз, к огромным арочным проемам дверей, ведущих в пустые гулкие залы. Всюду пахло мокрым камнем, соленой водой и гниющими водорослями. Стук движителя солнцехода звучал до странности громко. Его дополняли торопливые шаги кишцев и выкрики – надо было проверить раненых, убедиться, что никто не упал в воду и в последний момент не унесен сквернами.

Прищурившись, Лун вглядывался в темноту. К счастью, пейзаж по-прежнему не напоминал город предтеч. Арки из светло-серого камня поднимались над резными колоннами, формой напоминавшими гигантские мотки веревки или скрученные виноградные лозы. Закругленный потолок украшали пересекающиеся квадраты. У глядевшего наверх Луна закружилась голова, он пошатнулся и опять привалился к ограждению.

– Что дальше? – глухим, сдавленным голосом спросил Корень.

Нефрита посмотрела на воинов, собравшихся на палубе. У всех были царапины и порезы от когтей, а под чешуей, возможно, и впечатляющие синяки. Она остановила взгляд на Потоке – из его разорванной когтями груди на палубу капала кровь.

– Толк, отведи Потока внутрь и сделай что-нибудь. Елея, я видела, как ты схватилась с тем владыкой, так что ты идешь с ними.

– Я цела и невредима, – возразила Елея, прижимая к голове руку и морщась от боли.

– Ну конечно. – Толк взял ее за руку и повел к люку. – Пошли, Поток.

Поток с трудом заковылял вслед за ним.

– Может, и тебе пойти с ними, Утес? – спросила Нефрита.

Тот оглядел пустой темный зал.

– Нет, я лучше останусь здесь.

И он опустился на палубу, морщась и с трудом подавив стон.

Нефрита раздраженно зашипела.

– Это был не вопрос, я на самом деле…

Из люка появился Каллумкал, вслед за ним спешили Вендоин и Келлимдар. Каллумкал обрадованно сжал плечо Калама и, окинув раксура взглядом, спросил:

– Все целы? Все успели войти?

Нефрита оставила Утеса и обернулась к нему:

– У нас все живы. А как ваша команда?

– Все на месте, серьезных ранений нет. Нужно обсудить, что делать дальше, – растерянно продолжил Каллумкал. Он огляделся, оценивая размеры прохода. – До сих пор мы старались попасть внутрь, а теперь… теперь нужно выйти.

– Города редко строятся с одним входом, – сказал Делин, опиравшийся на Ежевику. – Должен быть другой путь наружу, даже если он скрыт.

Лун подумал, что, скорее всего, так и есть, но им все равно придется пройти мимо сквернов. Судя по мрачной атмосфере, это волновало и остальных.

– Как вам удалось открыть дверь? – спросил Каллумкал.

Нефрита посмотрела на Звона.

– Хороший вопрос.

Звон помедлил, и Ежевика подтолкнула его:

– Ты сказал, что это была магия.

– Нет. То есть да, это магия. Нет, никто мне не подсказывал, что делать. – Шипы Звона устало вздрогнули. – Никакого страшного указующего гласа.

– Ну и хорошо, – сказал Лун. – Правда хорошо.

Кишцы слушали с растерянностью и смятением.

– Страшный указующий глас? – Вендоин взглянула на Делина. Бронированные пластины на ее коже влажно поблескивали, с одежды текло на палубу. Наверное, когда морские твари начали заливать солнцеход соленой водой, она находилась рядом с окном. – Как тот, который привлек сквернов в город предтеч?

– Верно, его не было. – Звон задумался, пытаясь подобрать слова. – Я просто почувствовал, что нужно правильно прикоснуться к тем символам. И не ощущал ничего, пока не оказался прямо перед ними, так что, если бы Делин, Ежевика и Толк не догадались об их значении, мы еще были бы снаружи, со сквернами. До тех пор это была просто мертвая морская гора. – Звон обвел взглядом присутствующих. – Я не знаю, почему так.

– Мы все очень устали, – вмешался Делин, – и некоторые из нас немолоды. Нужно отдохнуть, а потом все обсудим.

Утес подтвердил его слова – растянулся на палубе и мгновенно заснул.

Келлимдар вспомнил о других своих обязанностях.

– Да, команде тоже надо отдохнуть и поесть.

Он стал спускаться на нижнюю палубу к кишцам, управлявшим фонарями дальнего света на ближайшем балконе.

Каллумкал и Делин пошли внутрь.

– Я останусь с Утесом, – сказал Нефрите Лун.

Он понимал, почему Утес решил остаться на палубе. Если кто-нибудь атакует лодку, он мгновенно сменит облик и даст отпор. Вдоль ограждения на корме выставили четыре команды кишцев с оружием. Они внимательно вглядывались во тьму за пределами огней солнцехода, но Лун решил, что помощь не помешает.

– И я тоже останусь, – добавил Звон.

Вероятно, он хотел избежать новых вопросов от Вендоин, на которые не мог ответить. На месте Звона Лун поступил бы так же.

Шипы Нефриты выразили неохотное согласие.

– Остальные – немедля внутрь, – сказала она.

Воины и Ежевика пошли к люку. Корень слегка пошатывался от усталости.

Лун пошел к Утесу и устало опустился на палубу. Звон последовал за ним, сел на корточки рядом и встревоженно спросил:

– С тобой все в порядке?

– Просто все тело ноет.

Лун сменил облик на земной и постарался не зашипеть от облегчения, когда исчезла тяжесть крыльев. Но напряженные мышцы тут же снова заныли от боли, а синяки и царапины от когтей сделали ее вдвое сильнее. Но все же он не зашипел. Лун потер глаза, пытаясь сосредоточиться.

– Прикоснувшись к символам, ты сказал, что не думаешь, что это предтечи.

Звон обратился в земную форму, охнул и едва не упал, опершись на одну руку.

– Да, но только теперь не знаю, почему так решил. Может, просто другое… ощущение? В тот момент это было очевидно, но сейчас оно ускользнуло.

Может, это хороший знак, подумал Лун. Ему всегда казалось более вероятным, что город создали строители фундаментов.

Движитель опять застучал, и лодка медленно двинулась вперед. Эсанкель вышла из люка с огнестрелом на плече и остановилась у ограждения. Когда луч фонаря выхватил огромные блоки на потолке, она тихо ахнула.

– Мы знаем, куда идти? – спросил Лун.

– Нет. Просто решили двигаться вперед, подальше от двери – вдруг скверны ее откроют.

Она отвернулась от ограждения.

Некоторое время они молча сидели в темноте, наблюдая, как кишцы входят и выходят из люка или поднимаются по лестнице на верхнюю палубу, проверяя солнцеход на предмет повреждений, освещая стены города и рассматривая резьбу.

Лун не собирался спать, но все-таки задремал. Он очнулся, лежа на палубе, над ним склонилась Ежевика.

Сквозь палубу Лун ощутил, что корабль не движется. Раксура чувствовали положение солнца, даже если его не видно, и Лун знал, что близок рассвет. Все вокруг затихло, кроме капающей воды и негромких шагов команды. Огни фонарей до сих пор плясали над водой. Лун откашлялся и сказал:

– Мы остановились.

Ежевика кивнула.

– Решили, что без разведки дальше идти не стоит. Признаков сквернов нет – мы недалеко от двери и услышали бы, как она открывается. Все по очереди поспали, кроме Вендоин и Келлимдара. Они на причале, копируют надписи и символы.

Лун приподнялся на локте.

– На причале?

Звон еще спал, свернувшись калачиком в паре шагов от него. Трое кишцев стояли на страже у кормового ограждения, но Эсанкель ушла. Лун с трудом встал и подошел к ограждению, чтобы осмотреться.

Теперь они находились в еще более крупной пещере, вероятно в гавани. Арочные проемы поддерживались витыми колоннами, а с обеих сторон широкого, уходившего дальше в город канала разместились длинные каменные платформы, похожие на причалы, – три по левую сторону, две по правую. Начинавшиеся от причалов пандусы уходили далеко в тень сквозь едва различимые в темноте отверстия, куда уже не доходил свет фонарей. На одной платформе стояли Вендоин, Келлимдар и несколько кишцев с маленьким устройством дальнего света. Келлимдар настраивал его, собираясь осветить другую секцию арки, а Вендоин торопливо писала что-то на грифельной доске. Лун обрадовался, что остальные кишцы вооружены и пристально наблюдают за пандусами и водой.

– Вендоин считает, что надписи удастся перевести, – сказала Ежевика.

Направленный Келлимдаром фонарь осветил арочный проем.

– Что за надписи?

– Мы не можем их различить, – пояснила Ежевика. – Эти краски для нас невидимы. Но Вендоин их видит, и некоторые кишцы тоже, хотя и не все. Она говорит, что такие надписи редки, но их уже находили в руинах строителей фундаментов в Кише.

– Хм. – Раксура сталкивались с существами, которых не могли видеть, но с невидимыми красками – никогда. Или это Лун так считал. Если ты чего-то не видишь и некому сказать тебе об этом, ты ничего и не узнаешь.

– А Делин видит надписи?

Ежевика фыркнула:

– Нет. И тоже бесится из-за этого, хуже безголового скверна.

– Ха, – сказал Утес, который, видимо, так и не заснул.

Лун отвернулся от ограждения.

– Где Нефрита?

– Наверху, разговаривает с Каллумкалом.

– Она хоть поспала?

Все недолго поспали в маленькой лодке, возвращаясь к скале, но сражение и тяжелые полеты всю ночь крайне утомляют.

– Она говорила, что собирается. – Ежевика встала. – Ты голодный?

Лун взглянул на себя. Вся одежда в пятнах крови, собственной и сквернов. Порезы на руках затянулись, но еще остались синяки. А чувствовал он себя так, словно его били по всему телу.

– Не особо. Как Елея и Поток?

– Толк погрузил обоих в целительный сон. Остальным достаточно простых снадобий. А вам нужно выпить чая. – Она подтолкнула Утеса ногой. – Вставай, праотец.

Утес проворчал что-то вроде «тьфу», но позволил Ежевике себя поднять.

– Какое решение приняли Нефрита и Каллумкал? – спросил Лун.

Ежевика подтолкнула их с Утесом к люку.

– Мы все знаем, что должны найти выход, но на этом пока все. И поэтому вам нужно поесть. Идите мимо каюты, которую нам дали в средней части корабля, а потом поднимитесь на следующий уровень. Там большая общая каюта. Некоторые из наших уже там. Я приведу Звона.

Лун нашел дорогу по коридору, а потом вверх по лестнице. Утес плелся за ним. В воздухе пахло едой – вареной рыбой, водорослями и кореньями. Лестница привела в большую каюту с окнами по обеим сторонам, прикрепленными к стенам сиденьями и прикрученными к полу скамьями. В центре размещался квадратный кишский очаг, где на металлической раме стоял горшок, источающий ароматный пар. На скамьях сидели Толк и Делин, а также Калам и Рорра, все усталые и встревоженные.

Елея и Поток лежали на обитых чем-то мягким скамьях в глубине каюты. Судя по их дыханию, они все еще пребывали в глубоком целительном сне. Лун принюхался к воздуху и учуял легкий привкус крови, но не болезни или заражения.

– Как они?

– Раны Потока быстро заживают, – ответил Толк, поднялся и наполнил из чайника пару металлических чашек. – Скоро я разбужу Елею и проверю, как она.

Лун сел на скамью. Мышцы спины ныли. Утес шлепнулся рядом с ним и зевнул.

Толк протянул им чашки.

– Это кишский чай, – пояснил он.

Утес принюхался и поморщился.

– Не такой хороший, как ваш, – заметил Калам, – зато его больше.

Лун отпил половину чашки. Вкус был непонятный, дымный, но не противный.

– А что с кораблем? – спросил он у Рорры.

Она вздохнула. На лбу у нее темнел синяк, а кожа под глазами выглядела припухшей.

– Руль кренится вправо. Но мы все еще на плаву. – И она сухо добавила: – Можем не волноваться, пока не закончатся пища и вода.

– Солнцеход только что пополнил водяные баки из источника на острове, так что… – Калам оглядел присутствующих и пожал плечами: – Некоторое время с этим проблем не будет.

Делин пошевелился. Трудно было судить из-за тусклого золота его кожи, но все же Луну казалось, что лицо старика немного осунулось. Делин махнул рукой на окно.

– Мы прочешем город и обязательно найдем выход.

– Только надо найти его до того, как сюда войдут скверны, – сказала Рорра. – А город такой огромный. Наверное, занимает всю скалу.

Делин кивнул.

– Это краткое изложение нашей проблемы.

Вошли Ежевика и заспанный, зевающий Звон. А вслед за ними – Песня и Корень, несущие деревянные подносы, которые источали аппетитные ароматы. Лун попробовал подняться, чтобы помочь, но так медленно, что, когда они опустили свою ношу на скамью, едва успел встать. Песня принялась раздавать миски, извиняющимся тоном поясняя:

– Все вареное. Ешьте вот этими маленькими черпаками.

В мисках оказалась густая похлебка с рыбой, хрустящими белыми и красными кореньями, какой-то зеленью, вкусом напоминавшей соленые водоросли, и толстым куском хлеба на дне. Вид еды разбудил аппетит Луна, и он одним махом прикончил три миски. Поесть было хорошей идеей – он уже ощущал себя не таким измученным и медлительным.

Все трое земных еще доедали первые порции. Делин не удивился, но Калам и Рорра поначалу были озадачены количеством мисок. Посмотрев, как едят раксура, они явно все поняли. Глядя, как Утес очищает пятую, Калам спросил:

– Принести еще?

Не переставая жевать, Утес покачал головой.

– Нет, этого вполне достаточно, – сказал Лун.

Этого было достаточно для начала, потому что обычно в течение дня все ловили и ели рыбу. Но если они застрянут здесь на несколько дней, летая по городу и растрачивая энергию, начнутся проблемы.

Вошла Нефрита в сопровождении Эрики. Она остановилась посмотреть, как себя чувствуют Елея и Поток, а потом села рядом с Луном.

– Ты ела? – спросил он.

– Мне не нужно… – начала она, но Лун подал ей миску.

Нефрита заглянула в нее и потянулась за черпаком.

Эрика взяла с подноса миску.

– Мы обсуждали поиски выхода, – сказала она, пока у Нефриты был занят рот.

Нефрита кивнула, проглотила и добавила:

– Как только будете готовы, тоже приступайте. – Она пристально посмотрела на Луна. – Ты готов?

Сейчас был готов куда больше, чем до еды.

– Конечно.

Ежевика налила всем чай.

– И кстати, вы должны позволить мне тоже помочь.

Ее поддержал Толк, собиравший на поднос опустевшие миски.

– Ежевика выяснила, какие символы надо искать, чтобы войти, и вам может потребоваться ее помощь, чтобы выяснить остальное.

– И я тоже помогу, – сказал Делин.

– Ты не слишком хорошо выглядишь, – опередив Луна, сказал ему Звон. – Думаю, тебе надо остаться и отдохнуть.

– Сожранный сквернами, я буду выглядеть еще хуже, – возразил Делин.

Нефрита посмотрела на них и перестала жевать.

– Да, вы правы. Мы возьмем Ежевику и Делина.

Под встревоженным взглядом Каллумкала раксура спрыгнули с палубы на ближайший причал. Группа состояла из Луна, Нефриты, Утеса, Песни и Эрики, а также Корня и Звона, несущих Ежевику и Делина. В последний момент к ним присоединилась Рорра, которая перемещалась самостоятельно на летательном ранце, спасенном с разбитой летающей лодки.

Приземлившись, Лун едва смог сдержать дрожь шипов – слишком просто было представить то, как кто-то поджидает в темноте, наблюдая за ними. Воины поставили Ежевику и Делина, те вытащили фонари, и теперь каждый мог хоть немного оглядеться в огромном темном пространстве. К мешку Рорры была привязана облегченная версия фонаря дальнего света, и его лучи прорезали тьму. Толк заговорил на свечение набор металлических чашек, а кишцы прихватили с собой несколько сетчатых мешков со светящимся мхом.

– Без лодки еще страшнее, – прошептала Ежевика.

Эрика шикнула на нее.

– И я тоже так думаю, – пробормотала Рорра, затягивая ремешки летательного ранца.

Рорра пошла с ними, потому что Келлимдар и Вендоин явно хотели, чтобы в вылазке принял участие кого-то из команды кишцев, и Каллумкал сдался ради их спокойствия. Лун считал, что они с большим подозрением относятся к Делину, чем к раксура, не желая дать шанс ученому-конкуренту сделать важное открытие. Калам тоже вызвался пойти, но видя, что Каллумкал опасается за его безопасность, Рорра предложила вместо него себя. И весьма кстати – если что-то обнаружится под водой, ей будет проще это исследовать.

Толк остался с Елеей и Потоком, чтобы дать им время полностью восстановиться. Он также собрался прорицать. Лун услышал, как он говорил Ежевике:

– Ты идешь искать новые невероятные двери, а я остаюсь и наверняка опять не увижу ничего стоящего.

С дальнего конца лодки в воздух с помощью летательных ранцев поднялись Вендоин и Келлимдар со своей охраной – они собирались копировать письмена на стенах над другими причалами.

– Судя по тому, что я видела до сих пор, эти надписи могут оказаться стандартными приветствиями, как и те, что мы видели раньше на руинах в Кише, – сказала Вендоин Нефрита. – Но вот эта, – она кивнула в сторону широкой арки над центральным залом, и пластины ее брони хрустнули от восторженного движения. – Она может иметь реальную ценность. Место примечательное, и я уверена, что прежде такого не видела.

Утес в крылатом обличье подошел к краю платформы.

– Сначала вперед, – сказала Нефрита.

Очевидно, что другой выход должен находиться на противоположной стороне скалы. Если им повезет, то канал от бассейна приведет прямо к другой тайной двери. Но, конечно, сквернам это тоже могло прийти в голову.

– Ежевика, ты пойдешь с Утесом.

Ежевика взвалила на плечо мешок со светящимся мхом и пошла к Утесу. Тот протянул руку, и она вскарабкалась по чешуе к безопасному месту рядом с его воротниковыми гребнями. Утес прыгнул на первую колонну у края канала, а потом на следующую, но уже вне досягаемости огней солнцехода. Сетка со светящимся мхом в руке Ежевики качнулась, но потом замерла, и свет выровнялся. Лун присматривался, но не увидел ничего, кроме резной поверхности столба и воды под ним.

– Приготовились, – сказала Нефрита.

Лун оглянулся на Делина и Звона. Рорра подтянула ремни на ранце, и он повлек ее вперед, так что башмаки оказались чуть выше каменной кладки.

– Ну вот, – пробормотал Звон, поднимая Делина.

Нефрита взмыла вверх, Лун и остальные последовали за ней.