Как и предполагалось, ближе к полудню ветер переменился, а облака превратились в клочья. Лун и остальные спустились на берег, чтобы осмотреться получше.

Оставшуюся часть утра они разворачивали лагерь. Шатер, который предоставили кишцы, находился на краю основного лагеря и выглядел так, словно только что установлен. Толк и Ежевика немедля сняли его, прорыли траншеи для лучшего осушения и снова установили немного иначе. Попытки воинов поучаствовать в этом процессе оценены не были. Пытаясь помогать Ежевике удерживать шест, Звон увернулся от ее шлепка и отступил к Луну.

– Ну и ладно, делай все сама! – сердито выкрикнул он. – Больше никогда не буду тебе помогать!

– Обещаешь? – отозвалась Ежевика.

Лун просто стоял, скрестив руки на груди. Для кишцев, наблюдающих издали, их разговор звучал как рычание и шипение. Если бы это зависело от Луна, он был бы гораздо более осмотрителен с незнакомыми земными обитателями. Но тут решать не ему.

Утес облетел остров, но не обнаружил запаха сквернов. Если они и поблизости, то отступили на какой-то другой остров, где у них гнездо, и в воздух не поднимались. Калам сообщил, что кишцы, ожидавшие здесь Каллумкала, потратили много времени в поисках хоть каких-то следов строителей фундаментов и на этом острове, и на остальных вокруг. Они обнаружили несколько фрагментов каменных платформ и поддерживающих колонн, и все.

Теперь, когда рассеялись облака, Лун увидел вершину скалы – плоское плато с острым пиком на западной оконечности, возносившимся вверх в изящном изгибе, напоминающем рог. Вдоль вершины тянулась полоса конических башен – часть города. Все еще укрытые клочковатыми облаками, башни были плохо различимы даже для глаз раксура, но заостренные верхушки крыш виднелись отчетливо. Они располагались не по всей вершине, а лишь в одной части, прямо над плоским плато.

– Стоят не посередине, – заметил Звон. – Это как-то странно.

– И портит впечатление, – согласилась Ежевика. Склонив голову набок, она глядела на скалу. – Тот пик тоже выглядит неестественно.

Теперь, когда ему указали на этот наклон, Лун тоже его заметил. Сама скала имела приблизительно квадратную форму, как и морские горы, и была обращена к острову. Но разрушенные причалы у подножия и башни на вершине размещались почти вровень друг с другом, ближе к западному, чем к восточному краю, явно не по центру, и наклонены в сторону пика. Луну случалось видеть и естественные скалы, почти такие же странные, как этот пик, но он не мог не признать, что элегантный изгиб над плато не выглядел природным образованием.

Нефрита обернулась к ним.

– Я поднимусь туда с Луном и Утесом. А воины пусть пока держатся позади.

Звон и Елея раздосадованно переглянулись. Поток выглядел оскорбленным, а остальные расстроенными. Ежевика вздохнула и пнула кучку песка. Лун знал, что все они оценили угол наклона шипов Нефриты и решили не возражать.

– Берем Толка? – спросил он Нефриту.

Лун не знал, хорошая это идея или не очень. Что бы ни обнаружилось наверху, мнение наставника пригодилось бы. Но полет опасен и без Толка.

Толк подпрыгнул от нетерпения.

– Меня может нести Утес. А если ему придется карабкаться, я буду сам за него держаться.

Нефрита нахмурилась. У Луна появилось ощущение, что она представила, как Толк разжимает руки и падает с немыслимой высоты навстречу смерти. При сильном ветре они могут даже не услышать крика о помощи.

– А что, если воины полетят за вами, но остановятся на полпути вверх, – предложила Елея. – Тогда, если что-то случится, мы сумеем помочь.

Она явно хотела сказать «поймать Толка, если он упадет».

Нефрита кивнула, нехотя соглашаясь, однако ответила:

– Когда мы окажемся над городом, пользы от этого будет мало.

– Труднее всего обогнуть край скалы, – возразила Елея. – Потом будет не так опасно.

«Точнее, мы на это надеемся», – подумал Лун.

Нефрита посмотрела на воинов.

– Хорошо, возьмем Толка. Звон и Корень останутся здесь с Ежевикой. Остальные пойдут с Елеей и остановятся на середине пути.

Толк перекинул сумку через плечо и сменил облик на чешуйчатый. Ежевика похлопала его по плечу:

– Будь осторожен.

Из лагеря к ним по песку пробирались Каллумкал и Делин.

– Вы решили подняться в город? – еще издали спросил Каллумкал.

– А меня возьмете? – выкрикнул Делин.

– Нет, не в этот раз, – сказала Нефрита, кивнула Утесу, и тот, отступив назад, обратился в крылатую форму.

Каллумкал испуганно притормозил. Вероятно, пару раз видеть Утеса в воздухе недостаточно, чтобы быть готовым увидеть его вблизи. Делин продолжал ковылять по песку и остановился рядом с Ежевикой.

Утес распахнул руки, Толк вскарабкался наверх и устроился под его ключицей. Утес обхватил рукой Толка и взмыл в воздух. Лун, Нефрита и остальные последовали за ним.

Чем выше они взлетали, тем сильнее дул ветер, и подниматься, не врезавшись в скалы, становилось все труднее. Скоро Луну стало тяжело дышать, и он полностью сосредоточился на борьбе с порывами ветра, так что озираться времени не было.

Пролетев чуть больше полпути, Нефрита подала знак трем воинам остановиться, и они остались позади. Лун продолжал лететь, хотя крылья ныли, в голове стучало от постоянного давления ветра, а дышать было больно. Спустя вечность Лун понял, что они достигли края скалы, далеко внизу перед ними открылся вид на потрепанные непогодой белые башни. Лун позволил ветру нести себя вперед, вслед за Нефритой и Утесом.

Его ослепил отраженный свет. В следующее мгновение ему показалось, что город исчез, как будто его и не было. Вершина скалы представляла собой огромное пустое пространство.

Он не понимал, на что смотрит, пока Нефрита не приземлилась и не сложила крылья – тогда он увидел ее отражение. Лун спустился на хрустальную поверхность с ней рядом и с удивлением заметил, что ветер стих. Пик и башни действовали как ветролом. Утес тоже выскользнул из потока ветра и приземлился.

Весь город был укрыт тяжелой хрустальной крышей, по большей части мутной и непрозрачной после бесчисленных циклов ветров и дождей. Лун присел и провел по крыше ладонью. Чешуя у него не была так чувствительна, как земная кожа, но он все же ощутил гладкость кристалла и крошечные рытвины в местах повреждений. Крыша нагревалась от солнца, и прямо под поверхностью образовывался конденсат. Лун склонился, пытаясь заглянуть вниз, и увидел длинную тень – возможно, колонну – и узкое ущелье улицы или дороги.

Он поднял взгляд на Нефриту, и та хлестнула хвостом.

– Ну, все как всегда.

Толк спустился с плеча Утеса, огляделся и, нахмурившись, развел руками в жесте чистого разочарования. Утес пошел дальше, чтобы исследовать хрустальную поверхность. Прикрывая глаза от порывов ветра, который трепал ему шипы и выворачивал крылья, Лун пытался оценить размеры прозрачной плиты. Она не простиралась над всей вершиной скалы, а защищала лишь область размером примерно со срез древа-колонии. Часть хрустального щита была покрыта пятнами и от этого напоминала камень. Лун потыкал ближайшее пятно когтем. Оказалось, это нанесенный ветром песок, слежавшийся и отвердевший почти до состояния камня.

Обернувшись, Лун посмотрел на башни, громадные и округлые – каждая раздувалась, как шар, а потом острием уходила вверх. Башни были сделаны из светлого камня, сильно побитого ветром и дождем. С этой стороны – никаких отверстий, во всяком случае видимых.

– Эти башни, должно быть, и есть вход, – сказал он, испытывая гнетущее чувство. Вполне может быть, что они построены как ветролом, и не более. – Ведь не может город быть наглухо запечатан.

– Да, не может, – ровным тоном произнесла Нефрита. Щурясь, она посмотрела на пик. Светлый камень выглядел совершенно гладким, не считая рытвин от непогоды. С этого места было очевидно – он из того же материала, что и башни.

Толк с Нефритой продолжили изучать поверхность, Толк ходил туда-сюда, а Нефрита совершала короткие перелеты в поисках хоть какого-нибудь пролома, чего-нибудь вроде двери или просто места, откуда был бы хорошо виден город. Утес полетел на дальний конец площадки, чтобы исследовать другую сторону.

Лун понял, что все башни высечены из того же твердого камня, и не увидел никакой возможности попасть внутрь. Он осмотрел фундаменты с внутренней стороны, потом вылез на ветер и осмотрел снаружи. К тому времени как Лун сдался и влез обратно, он замерз, был разочарован и зол.

Он пошел к Нефрите и Толку, поглощенным бесплодными поисками. Они находились на дальнем краю хрустальной преграды, где она плавно перетекала в камень скалы.

– Повезло? – с надеждой спросил Толк.

Лун рассказал, что нашел – в общем, ничего.

– Я не видел даже резных изображений, – сказал он, выковыривая из гребней кристаллики льда.

Нефрита потерла разлохмаченный коготь о хрустальную поверхность.

– Если башни и рог строились как ветролом, значит, когда-то город был открыт.

Толк царапал песок, налипший поверх кристалла.

– Продолжаем поиски?

Нефрита устало и раздраженно хлестнула хвостом.

– Продолжаем.

Когда солнце уже клонилось к закату, с обследования вернулся Утес, в его груди клокотал гневный рык.

– Я прошел до дальнего края, – сказал он, вернувшись к земному обличью. – За хрустальной поверхностью там только твердый камень, внутрь никак не попасть.

Толк присел на корточки, и его шипы устало поникли.

– Должен быть проход вниз. Там же причал.

Утес потер лоб.

– Я вот думаю, способны ли огнестрелы кишцев пробить этот барьер?

– Может быть, – сказала Нефрита. – Но мне очень не хотелось бы нести земных при таком ветре.

Лун был с ней согласен. У жандер и жандеран жесткая кожа, но все же не настолько грубая, как чешуя. И он сомневался, что они выдержат такой холод.

«Тогда надо решать, так ли уж мы хотим найти вход», – подумал Лун. Город наглухо запечатан, непроницаем, как и тот, что под островом. И возможно, по той же причине.

Они опять спустились сквозь жестокий и мучительный ветер – с сообщением о неудаче. В середине пути их встретили поджидавшие воины, и Лун так устал, что обрадовался сопровождению.

Вместе с Каллумкалом, Вендоин и Келлимдаром в ожидании на берегу собралось еще около тридцати киш-жандеров. Неподалеку от них сидели на песке Делин, Звон, Корень и Ежевика. Воины и Утес с Толком приземлились дальше по побережью, но Нефрита, кружа, опустилась совсем рядом с кишцами, и Лун вслед за ней.

Толпа рассыпалась, Делин и все остальные заковыляли по влажному песку к ним. Лун устал и вымок, а кожа под чешуей промерзла от ветра на вершине скалы. Он ненавидел обращенные на него взгляды, казавшиеся недоброжелательными. Лун знал, что это только его воображение и земным просто не терпится услышать рассказ раксура об увиденном наверху, но легче от этого не становилось.

– Нам не удалось проникнуть внутрь, – произнесла Нефрита, едва Каллумкал сделал вдох, собираясь заговорить.

Она начала описывать хрустальный щит и башни, на лицах Каллумкала и Келлимдара отразилось разочарование, у Вендоин – волнение, а у Делина – озабоченность и уныние.

Лун вернулся к земному обличью. Это было ошибкой – утомление и мышечная боль, терпимые в крылатой форме, в земной вынудили его пошатнуться. Воины тоже обратились, Песня с Эрикой опустились на песок. Поток шатался, словно готов был рухнуть, но усилием воли постарался устоять на ногах.

Нефрита подхватила Луна под руку, чтобы поддержать.

– Нам нужен отдых. Следуйте за мной к шатру, я отвечу на все вопросы.

Обсуждение перенесли в лагерь раксура, где Ежевика сложила очаг и поставила кипятить чай. Выпив одну чашку, Лун ушел в шатер спать. Звон свернулся с ним рядом, Песня с Корнем устроились неподалеку.

Лун забылся глубоким и кратким сном, а пробудившись, обнаружил, что шатер пуст, и потянулся, разминая до сих пор ноющую спину. Он мало что слышал из разговора Каллумкала, Делина и остальных, когда те говорили про хрустальный щит, про то, каким оружием его можно разрушить и как это оружие затащить на скалу. Каллумкал и Вендоин были против разрушения щита, если только это не абсолютно необходимо. Келлимдар был более нетерпелив, но Делин тоже хотел подождать, утверждая, что где-то ниже должен быть вход. Лун понимал – Делин тянет время, надеясь, что они найдут более определенный признак, что город построен строителями фундаментов, а не предтечами. Звон говорил, что Делин просматривал все записи и рисунки, сделанные Келлимдаром и другими, пока те ждали возвращения Каллумкала, но почерпнул из них не больше, чем кишские ученые.

Лун перекатился, поднялся на ноги и вышел наружу. Уже почти стемнело, и ветер немного притих. Нефрита на берегу смотрела на воинов и арборов, которые играли в волнах или искали принесенных приливом моллюсков и ящериц. Звон и Делин сидели в негустой траве рядом с шатром. Делин разложил письменные принадлежности и приколол бумагу, чтобы не унесло ветром.

Мгновение Лун не видел Утеса, потом заметил. Приняв земной облик, Утес лежал, полузарывшись в теплый песок у береговой линии. Луну не впервые пришло в голову, что земные правы, считая раксура странными.

Он взглянул в сторону лагеря кишцев, там было спокойно. Всего несколько кишцев остались снаружи и убирали остатки трапезы посреди лагеря. Еще несколько направились к маленьким лодкам на берегу, вероятно, собираясь вернуться на солнцеход.

А Каллумкал, Келлимдар и Рорра как раз зашли в один из больших шатров на дальнем конце лагеря, у кромки леса.

Повинуясь порыву, Лун развернулся и пошел в джунгли. Едва оказавшись под покровом каких-то цветущих кустов, он сменил обличье и запрыгнул на ближайшее дерево.

Там было всего несколько крупных веток, но широкие листья обеспечивали неплохое укрытие. Лун перебирался с одного дерева на другое, пока не оказался прямо за шатром кишцев. Услышав их голоса, он уцепился хвостом за крепкую ветку, повис вниз головой и прислушался.

– Насчет того, что они обнаружили, – так говорят они сами. А откуда вы знаете, что им можно доверять? – сказал Келлимдар.

– Делин им доверяет.

Каллумкал, похоже, не хотел обсуждать эту тему, во всяком случае с Келлимдаром.

– Делин? Который считает, что нам вообще не стоит пытаться попасть в этот город? – Келлимдар явно был настроен скептически. – Он скорее мешает, чем помогает.

– Он нам очень помог, – пылко возразил Каллумкал. – Его работа…

– Ты сам говорил, что Делин предложил отвести вас к раксура, а потом завел в опасную глушь и отказался показывать путь к их селению.

После паузы послышался голос Рорры:

– Это нечестная интерпретация. Нас не приглашали, у нас не было разрешения приближаться к селению раксура, и Делин считал, что нам не следует этого делать. Мы не заблудились и знали, что они нас быстро найдут.

– Но они не хотят, чтобы мы вошли в город. И Делин из-за них так считает, – продолжал настаивать Келлимдар.

Он был прав, и если бы Лун участвовал в разговоре, по этому поводу он спорить не стал бы. Но его тревожило, что Келлимдар считал, будто они лгут кишцам. Возможно, так же думал и Каллумкал, просто не хотел признаваться в этом Келлимдару, подрывая собственный авторитет. Рорра была беспристрастна, но Лун сомневался, что другие ее послушают.

Из всего этого следовало, что, даже если бы они нашли свидетельство, как опасно открывать город, кишцы все равно не поверили бы.

– Мы здесь всего один день, – сказал Каллумкал. – Я понимаю вашу тревогу, но давайте не будем делать поспешных выводов и поглядим на их слова или действия, прежде чем злиться.

Келлимдар помолчал.

– Хорошо. Простите, если я был слишком резок…

– Да, я понимаю ваше разочарование, – сказал Каллумкал. – Мы усердно трудились ради того, чтобы добраться сюда. Если это город предтеч и внутри находится нечто, даже спустя долгое время еще опасное… Мне не кажется, что лучше оставить эту опасность для новых исследователей, которые, возможно, не будут знать о ее существовании, чем рисковать ее выпустить.

«Тут он прав, – все больше расстраиваясь, сказал себе Лун. – Невелика победа – спасти Пределы от мощной атаки сквернов прямо сейчас только для того, чтобы это случилось через пару поколений, когда менее осторожные или менее умные земные создания вдруг найдут возможность проникнуть в город».

Как всегда практичная, Рорра подытожила:

– Значит, мы не знаем, что делать.

– Это верно, – покорно согласился Каллумкал.

Лун какое-то время еще повисел на дереве даже после того, как они ушли из шатра. Он тоже не знал, что делать.

К тому времени как Лун вернулся в шатер раксура, солнце село, окрасив небо глубоким цветом индиго, а ветер сменился легким береговым бризом. Ежевика приготовила еще чая, а воины принесли к ужину немного рыбы и плавающих ящериц. Все раксура уже с относительным комфортом раскинулись на песке – за исключением Потока и Эрики, стоящих в карауле. Лун отозвал Нефриту в сторонку и рассказал о подслушанном разговоре. Она со стоном прикрыла лицо руками. Лун разделял ее чувства.

Лагерь кишцев тоже затих – оставшиеся обитатели вернулись на ночь на солнцеход или летающую лодку. Потом пришел Каллумкал с Роррой, Келлимдаром и Каламом, чтобы пригласить на солнцеход и раксура, но Нефрита ответила, что они останутся здесь.

– Если скверны наблюдают и ждут, когда вы откроете вход в город, то ночью они могут подобраться ближе, шпионить за вами, – сказала она Каллумкалу. – Здесь нам будет проще их обнаружить.

В итоге разгорелся небольшой спор относительно сквернов – Келлимдар, ссылаясь на оставшихся здесь кишцев, утверждал, что скверны ушли, а Нефрита, опираясь на доводы раксура, возражала, что, возможно, они еще здесь. Каллумкал выступал как арбитр.

– Я думаю, они приходили сюда лишь ради того, чтобы поохотиться на обитателей незащищенных островов на западе, а потом ушли, – сказал Каллумкал.

Но Нефрита не отступала:

– Мы рассказали вам о знаках, с которыми сталкивались по дороге сюда. То, что скверны проникли так далеко, не может быть совпадением.

– Но вы не знаете точно, что все эти знаки вызваны сквернами, – возразил Келлимдар. Он признавал, что разделяет опасения раксура, но продолжал придерживаться мнения, что беспокоиться не о чем. В каком-то смысле Лун его понимал – кишцы долгое время носились с идеей об этом городе, и все предположения о нем до сих пор подтверждались. Повернуться спиной ко всему этому и уйти – для них слишком.

К тому же Каллумкал был прав – их уход не решит проблему. Она не разрешится до тех пор, пока они не выяснят, знают ли скверны путь внутрь или ждут, когда его отыщут земные. Или узнают, что там внутри. Лун потер лицо, едва сдерживая рычание.

– Пожалуй, на сегодня достаточно предположений, – с раздражением в голосе произнесла Нефрита.

– Согласен, – устало отозвался Каллумкал.

Пока Келлимдар спорил, Рорра приняла чашку чая у Ежевики и тут же опустила ее на пол у ног, взяла Калама за руку и заставила подняться вслед за собой.

– Каллумкал, – сказала она, – если хочешь ночевать сегодня на солнцеходе, вести лодку при таком течении будет непросто.

После этого Каллумкал и Келлимдар засобирались в путь.

– Ты не хочешь поехать с ними? – спросил Звон Делина и добавил на языке раксура: – Знаешь, ты ведь мог бы послушать, что они говорят.

Дели устало покачал головой:

– Все это я уже слышал.

Когда кишцы ушли по берегу и спустили на воду маленькую лодку, Делин сел у очага и сказал:

– Итак. Подводная лестница, которую обнаружил Утес. Знаю, всем нам подумалось, что она под водой не случайно.

Лун внезапно вспомнил тот момент, когда осознал, что их преследует существо из города предтеч. Он почувствовал, как по плечам, где пытались дернуться отсутствующие шипы, пробежала дрожь. То запертое под островом создание было убито соленой водой – одна из причин полагать, что место для темницы выбрали именно из-за этого.

– Но ты сам говорил, – сказал Звон, – что, возможно, лестница была создана, когда моря здесь еще не было, а причал пристроили позже.

– Да, такое не исключено, – согласился Делин. – Но для уверенности нужно определить возраст лестницы и причала над ней. – Он провел пальцами по бороде. – Не знаю, как это сделать, но, возможно, у кишцев есть методы.

Утес потянулся и опять лег на песок.

– Мне совсем не хочется покидать это место, так и не выяснив, есть внутри что-то опасное или нет.

– Да, Каллумкал говорил то же самое. – Шипы Нефриты устало повисли. – И я не в восторге от перспективы жить в Пределах, каждый день ожидая нашествия сквернов и при этом зная, что мы могли бы этого избежать, если бы приложили усилия.

– Значит, либо мы не найдем проход в город и будем вынуждены уйти, так и не узнав, добудут ли из него что-нибудь скверны и используют ли это для нападения на Пределы. Либо войдем в город и, возможно, освободим то, что скверны схватят и используют для нападения на Пределы. Или мы уйдем, а позже кто-нибудь попадет в этот город, и скверны…

Песня с силой толкнула его в плечо. Повалившись на песок, Корень возмутился:

– Разве я не прав?

– Мы знаем, что прав, – сказал Звон. – В том-то и проблема.

Все с угрюмым видом погрузились в размышления.

– Почему бы нам не обратить то, что собираются заполучить скверны, против них самих?

Все растерянно замолчали. В глубине души Лун понимал, насколько плоха эта затея, но не знал, как объяснить.

– Ты не видела это существо, – сказала Нефрита.

Лун ожидал, что Песня оставит эту тему. Да, она не видела, потому что и она, и Корень едва не погибли в бою со сквернами. А у Песни до сих пор остались шрамы на горле. Но она сказала:

– Вас там было мало. Даже Утеса не было. Будь нас больше, мы могли бы совладать с этим существом. Или убить его.

Воины смотрели на Нефриту – все, кроме Елеи, глядевшей на Песню с таким выражением лица, будто кто-то вот-вот получит затрещину. Песня не бросала прямой вызов Нефрите, но из-за напряженного момента сделала замечание более резким, чем, вероятно, хотела.

– Как я и сказала, ты этого не видела, – напряженным тоном произнесла Нефрита.

Песня подалась вперед.

– Но, возможно, это наш шанс сразиться со сквернами, по-настоящему сразиться, и убить сразу много. Если эта штука достаточно мощная, чтобы с ее помощью могли атаковать и уничтожить Пределы, значит, нам хватит ее мощи, чтобы атаковать сквернов.

Нефрита склонила голову набок.

Утес приподнялся на локте и пробормотал себе под нос:

– Ну-ну.

Звон встревоженно поглядел на Луна, а Делин сидел неподвижно. Елея невольно оскалилась на Песню. Корень застыл. Лун привстал, пытаясь сообразить, что сказать, чтобы разрядить обстановку.

И тут Ежевика фыркнула:

– Песня, ты головой ударилась?

Ежевика и Толк сидели так тихо, что Лун позабыл об их присутствии.

Толк порылся в своей сумке и, не поднимая взгляда, сухо сказал:

– Знаешь, может, я еще молодой и не самый сильный наставник, но если бы предвидел нечто подобное, то упомянул бы об этом.

– Мало, говоришь? Ну, давай посчитаем. – Ежевика начала считать на пальцах: – Нефрита, королева-сестра. Лун, наш консорт, сражавшийся со сквернами. Малахита, правящая королева, уничтожившая целую стаю сквернов. Консорт-полускверн. Полускверна-наставница. И Звон, наш наставник, который обратился в воина и обрел странные способности, никому не понятные. Даже без Утеса, это самая сильная и мощная группа, какую мог собрать двор. – Ежевика обернулась к Песне: – Ну и как же ты думаешь взять под контроль эту силу? Привести сюда кучу воинов, чтобы существо отвлеклось на их уничтожение?

– Будь у нас сотня воинов, которых не жаль убить, может, оно и отвлеклось бы… – вставил Толк.

Песня обхватила колени руками, показывая, что сдается.

– Ладно, все. Не надо откусывать мне лицо.

– Если надо откусить тебе лицо – я запросто, – ухмыльнулась Ежевика.

– Ежевика, Толк, хватит. Вы свое мнение высказали, нечего изгаляться, – сказала Нефрита, но ее голос больше не звучал напряженно. Она встряхнула шипами, чтобы чуть расслабиться, и встала. – Продолжим обсуждение завтра. Нам нужен отдых.

Ежевика и Толк изобразили раскаяние и не стали спорить – они получили ту реакцию, на какую рассчитывали. Утес щелкнул Толка по голове рыбьей костью.

Ежевика отвернулась, чтобы прибрать вокруг очага, воины встали, а Нефрита пошла к шатру. Лун поднялся и направился вслед за ней.

Все уже разместились: Делин лег с одной стороны вместе с арборами и Звоном, Лун и Нефрита – с другой. Утес остался снаружи, на песке.

Корень с Песней должны были сменить на страже Эрику и Потока. Через стену Лун услышал, как Елея остановила Корня и сказала:

– Возвращайся в шатер. Я займу твое место.

– Что происходит? – спросил Поток мгновение спустя, и Корень шикнул на него, чтобы говорил тише.

Нефрита отбросила одеяло и дернула ногой, пробормотав:

– Идиоты.

Лун забрал у нее одеяло и разложил на прохладном песке. Эрика и Поток прошмыгнули в шатер и затихли или притворились, что спят. Зная Елею, Лун надеялся, что она имела в виду разговор, а не драку. Он и сам сердился на Песню, но главным образом потому, что во время обсуждения, стоит ли пробовать войти в город, она вмешалась как раз в тот момент, когда они почти пришли к решению. Он считал, что надо попытаться, хотя бы из-за того, что Нефрита, Каллумкал и все прочие, кто на этом настаивал, правы – нельзя уходить отсюда, зная, что скверны могут когда-нибудь использовать это место для нападения. Разумеется, остальные правы насчет возможных последствий.

Он свернулся на одеяле рядом с Нефритой, и она обвила рукой его талию. Утром, сказал он себе. Разберемся утром.

Лун проснулся. Над ним склонился Утес.

– Просыпайтесь, – прошептал он. – В воздухе воняет сквернами.

Нефрита вскочила. Лун перекатился, сел на корточки, сменив облик, и замер, нюхая воздух. Он пока ничего не различал, но нюх Утеса гораздо острее.

Остальные вокруг шатра тоже встали.

– Откуда идет запах? – спросила Нефрита.

– Юго-восток, с другой стороны острова, – ответил Утес, отступая в сторону.

– Где нам скрыться? – прошептал Делин, помогая Ежевике паковать одеяло.

Вопрос неверный, подумал Лун. Они могли бы взять арборов и Делина, полететь по ветру и опередить сквернов – если ветер не понесет их на скалу или в океан. Но тогда обрекут на смерть остальных земных созданий, бросят город, а его секреты достанутся сквернам.

– Деремся или бежим? – спросил он.

Нефрита зарычала.

– Бежим. – Она кивнула арборам: – Закапывайтесь и прячьтесь. И возьмите с собой Делина.

– Они ни за что нас не найдут, – с полной уверенностью заявила Ежевика.

– А вы точно не хотите взять меня с собой? – спросил Толк. Голос у него немного дрожал. Видимо, Толк вспомнил, как его захватили скверны в старой восточной колонии.

– Нет, – сказала Нефрита, – ты останешься с Ежевикой. Подождите, пока мы поднимемся в воздух, потом идите.

Она выскочила из шатра, Лун метнулся следом за ней.

Утес стоял на берегу, глядя в ночное небо. Елея и Толк окружили его, их шипы топорщились от нервного возбуждения. Остальные воины выбежали из шатра и образовали плотную группу вокруг Нефриты. Излучавший напряженность и страх Звон случайно толкнул Луна в плечо.

Они погасили и фонари наставников, и горевшие снаружи шатра огни, пустой лагерь кишцев тоже был погружен в темноту. Заметной целью осталась летающая лодка Каллумкала, привязанная шагах в шестидесяти дальше по берегу, с тусклыми огоньками вдоль жилого хребта, на носу и корме. Другая летающая лодка, поменьше, была не освещена и скрыта в верхушках деревьев, но скверны могли заметить ее еще при дневном свете. Солнцеход стоял на якоре в нескольких сотнях шагов дальше по берегу, обманчиво беззащитный, с сияющими окнами кают.

– Поток, предупреди кишцев на летающей лодке, – приказала Нефрита. – Но не лети – беги к ней и поднимайся по лестнице. Потом возвращайся ко мне.

Поток беззвучно побежал по песку.

– Можно предупредить и корабль, так чтобы не узнали скверны. Кто-нибудь может доплыть до него, – предложил Лун.

Нефрита сосредоточила все внимание на небе.

– Давай, Звон. И останешься там.

Она выбрала воина, меньше всех готового к битве. Разумеется, в воде тоже опасно, и корабль может стать целью сквернов, но Звон способен оставаться под водой дольше земных существ, да и вряд ли скверны его учуют. Лун ткнул Звона локтем.

– Плыви к кораблю и лезь вверх по корпусу. Найди Каллумкала.

Звон медлил.

– Но… вам придется…

Лун подтолкнул его к берегу:

– Плыви быстро и как можно дольше держись под водой.

Звон качнул шипами в знак согласия и метнулся вниз по склону к воде. Лун увидел, как он нырнул в волны, только чуть поблескивала чешуя.

– Утес, сверху или снизу? – спросила Нефрита.

Ее голос звучал напряженно, и Луна немного встревожило, что она просит совета.

– Да неважно, они ждут нас со всех сторон, – спокойно, словно они планировали охоту на травоеда, отозвался Утес.

– Кетель! – зарычала Елея и указала на небо.

Там, в слабом свете звезд, скользила большая тень. Земные существа на востоке называли кетелей предвестниками – они часто были первым знаком, что стая сквернов близко. Их матово-черная чешуя напоминала доспехи, а голову защищал ореол рогов. Они были самыми неумными среди сквернов и полностью контролировались владыками. Кетели никогда не летали в одиночку, их присутствие означало, что за ними следуют остальные.

На таком расстоянии и в темноте размер трудно было оценить. Лун прикинул – примерно как три размаха крыльев Утеса. Хорошо, не большой, подумал он.

– Ждите, ждите, – сказала Нефрита.

– Еще кетель, – произнесла Эрика за спиной Луна.

– Третий наверняка позади, – сказал Лун.

Обычно стая не выпускала больше трех кетелей, пока не настало время кормиться. Владыки старались держать нескольких рядом с прародительницей. Такое вполне вероятно для стаи вроде этой, летающей между островами и, скорее всего, имеющей лишь одно безопасное место для отступления. Прародительница могла даже не находиться поблизости, а ждать вместе с остальной стаей где-то на материке, а значит, у сквернов меньше возможностей получить подкрепление.

– Утес, берешь первого, – скомандовала Нефрита. – Лун – со мной. Остальные – отгоняете от нас дакти.

Тень Утеса скользнула во тьму и, словно призрак, нависла над берегом. Миг спустя хлопнули огромные крылья, и Лун пошатнулся от воздушной волны. Тень рванулась вверх, к ближайшему кетелю, попутно обретая вес и реальность.

Нефрита взмыла вверх за Утесом, и Лун за ней. Держась ниже, она пересекла траекторию полета Утеса, и Лун почувствовал присутствие воинов в воздухе за спиной.

Лун захлопал крыльями, ловя поток ветра, и сосредоточился на Нефрите и темной туше кетеля наверху. Нужно с ним расправиться, пока Утес отвлекает второго и пока на них не налетели дакти, роящиеся где-то поблизости. Тишину разорвали звуки, донесшиеся откуда-то сзади, – искаженный ветром глухой и сдавленный рык, эхом отразившийся от скалы. Наверное, Утес взял кетеля за горло, и Лун надеялся, что это приведет в смятение владык и дакти.

Он почувствовал движение – на них что-то неслось. Мимо пролетела Елея и накинулась на смутный контур примерно с нее величиной. Это владыка, понял Лун. Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы дальше лететь за Нефритой, а не вернуться и не вступить в бой. Корень бросился на помощь Елее и кружил, следуя за ней и владыкой.

Лун услышал рык Потока:

– Эрика, справа!

И остальные воины рассыпались.

Лун рискнул оглянуться и увидел свет фонарей с летающей лодки, перечеркивающий темное небо.

Кетель над ними реагировал, но медленно – изменил направление и повернул назад – туда, где Утес атаковал первого.

Тогда Нефрита нанесла ему удар в горло, Лун нацелился ниже, в грудь, и вцепился когтями, чтобы удержаться. Тварь, возможно, и не чувствовала его из-за твердых пластин чешуи, зато чувствовала Нефриту. Обычно кетели носят ошейник, украшенный костями земных жертв. Нефрита глубже вонзила когти, и кетель задергал головой и взревел. Лун знал, что через пару мгновений на помощь кетелю придет рой дакти, поэтому вскарабкался вверх по туше, залез на плечо, а оттуда на защищенную броней голову. И вонзил когти в правый глаз твари.

Кетель заверещал от боли и замахнулся когтистой лапой. Лун сорвал ему веко, чтобы отвлечь, и спрыгнул.

Обернувшись к острову, он увидел, как что-то черное и большое промелькнуло в свете поисковых огней и ударило в палубу летающей лодки. Вот и третий кетель, подумал Лун.

Раздался рев огнестрела, и кетель взвыл от боли. Потом внутри летающей лодки что-то хрустнуло, и она внезапно согнулась посередине с жутким раздирающим треском и несколькими громкими ударами по металлу. Лун пытался вспомнить, кто говорил, что останется на летающей лодке, и не вернулась ли туда Рорра. Над жилым хребтом захлопали огромные крылья, и темную чешую разорвал огонь из носового оружия. Летающая лодка падала, но и кетель летел вниз вместе с ней. Видимо, он знал… Он готов был погибнуть, чтобы уничтожить лодку…

Потом Лун почувствовал, как кто-то пикирует на него, увернулся, и владыка пролетел мимо, только чуть зацепив шипы. Лун захлопал крыльями, восстанавливая равновесие, и дакти ударил его в бок. Разодрав его пополам, Лун опять развернулся, чтобы встретить несущегося к нему владыку. Тот потянулся к горлу, но Лун схватил его за руки и, прежде чем владыка притянул его ближе, поднял обе ноги и когтями вспорол ему брюхо. Владыка засипел, и Лун почувствовал жар кишок и крови, хлынувших на ноги. Он высвободил когти и бросил владыку.

Развернувшись, Лун влетел в рой дакти и стал прорываться сквозь них. Дакти заверещали, а потом разлетелись, слишком дезорганизованные, чтобы успешно атаковать. Лун больше не видел Нефриту, не видел наполовину ослепленного кетеля и воинов. Потом он сообразил – причина полной темноты в том, что погасли огни на солнцеходе. Звон добрался, с облегчением подумал он.

На палубе солнцехода вспыхнул огонь, осветив десяток фигурок земных существ. Они отшатнулись, а огонь рванулся вперед, оставляя за собой искрящийся след. Он фонтаном рассыпался на огненные куски высоко в небе, осветил корабль, берег и море вокруг. Как одно из сигнальных устройств, которые жители Золотых островов использовали на своих ветряных кораблях, только мощнее.

Дакти бросились прочь от света, и Лун сделал круг, пытаясь разглядеть других кетелей. Увидел лишь одного, поменьше, чем тот, которого атаковали они с Нефритой. Кетель изогнулся, нацеливаясь на палубу, и оттуда вырвалась еще одна вспышка огня.

Теперь стрелы огня были меньше, быстрее и тоньше. Кетель получил удар прямо в грудь, дернулся и закувыркался в воздухе с полным боли растерянным ревом.

Потом тяжелое тело врезалось в Луна сзади, и он, дернув шипами, сказал себе: вот что бывает, когда не следишь за ситуацией. Он ударил ногами и вцепился в обхватившие его руки. Зубы проскрежетали по его плечу, но гребни на шее помешали прокусить кожу. Извиваясь и перекатываясь, Лун пытался освободиться от прицепившегося владыки и на втором перекате заметил, что кто-то устремился к нему, сверкнув синей чешуей в отблеске огня. Он перекатился опять, поворачиваясь в ту сторону спиной – и владыкой.

От удара у него перехватило дыхание, и спустя мгновение владыку сорвали у него со спины. Лун извернулся, набрал высоту и увидел Нефриту, которая отрывала владыке голову. Другой попытался напасть на нее, но Лун прыгнул сверху и разодрал ему крыло.

Владыка с рыком обернулся к нему. Они ударили друг друга, схватились, потом расцепились и ударили снова. Этот владыка был гораздо старше и умнее, чем тот, которого разорвал Лун. Он пытался измотать Луна, не подпуская близко. Стратегия верная – Лун почти выбился из сил.

К тому же оба неуклонно опускались к волнам неподалеку от берега. В прошлый раз, когда Лун упал в воду вместе с владыкой, это кончилось плохо. Он увернулся от удара по голове и схватил владыку. Тот вонзил когти ему в бок, но Лун сумел вывернуться и занять нужное положение. Потом перекатился, чтобы оказаться наверху, и сложил крылья.

Они стали падать быстрее, под таким углом владыка не мог поймать ветер. Он ослабил хватку, попытавшись сбежать, и Лун вцепился крепче. Когда они начали перекатываться, Лун высвободился и рывком распахнул крылья, замедляя падение. Владыка врезался в палубу солнцехода. Спустя миг Лун приземлился поверх него и, воспользовавшись растерянностью владыки, вырвал ему горло.