Зарывшись лицом в слишком тощую подушку, Ниран лежал на койке в рулевой каюте «Колтеры» и не слишком обрадовался, когда Тлар открыла дверь и встала возле него.

– Что такое? – простонал он. Он нес вахту в прошлую ночь, а с утра настал черед Диары. Они пролетали над болотными землями, постели отсырели, и спать было неуютно, но он был намерен все-таки прикорнуть.

– Прибыли раксура, – сказала Тлар.

– Раксура? – Ниран нехотя приподнялся на локте и, сонно щурясь, посмотрел на Тлар. – Из Тумана Индиго? Может быть, у них есть вести от Делина…

Ниран злился на Делина. Он прекрасно знал, что его дед делает что пожелает, не считаясь с опасностью. Как ученый и исследователь, Делин всегда решительно шел к цели, не заботясь о том, сколько других при этом погибнет.

– Нам еще повезло, что он не вздумал изучать сквернов, – неодобрительно заметила как-то раз Диара. Сестра никогда не одобряла стараний Нирана удержать деда поближе к дому – она считала, что, если позволять Делину делать то, что он хочет, он посвятит их в свои планы, и тогда будет проще за ним присматривать.

Но из этого ничего не вышло. Вернувшись с торговых встреч в Киш-Жандере, они обнаружили записку, где говорилось, что Делин не в библиотеке Кедмара, а отправился в Пределы с экспедицией кишских ученых.

– Он не говорил, что его похитили? – спросила Диара у Почки, Души и Бубенчика, которых они застали в колонии Тумана Индиго. – Трудно судить по записке, но он оставил почти все вещи, как будто было некогда собираться.

– Или он обманом заставил себя взять? – добавил Ниран. – Вы же его знаете.

Арборы не решались ответить. Потом Почка неохотно сказала:

– Кажется, он об этом не говорил.

Ниран хорошо знал Почку по совместному долгому путешествию и не мог винить ее за отказ предать старика. Но, в отличие от островитян, раксура не дряхлели и поэтому не имели понятия о том, насколько слаб может быть дед подобного возраста.

– Нет, из другого поселения, дальше к западу, дед о нем писал, – сказала Тлар. – Королева с ними. Она… вот такая огромная. – Тлар развела руки. – И она привела с собой консорта и наставника, оба наполовину скверны.

– Я сейчас.

Моментально стряхнув сон, Ниран отшвырнул одеяло. Тлар вышла из каюты, и он поспешно оделся.

Выйдя наружу, он увидел сидящую на палубе Диару, а напротив нее – королеву раксура, еще более крупную, чем ужасающая Жемчужина. Делин описывал Малахиту из Опаловой Ночи, но увидеть ее своими глазами – совершенно иное дело. Встревожилась даже эта команда, повидавшая достаточно раксура, чтобы чувствовать себя рядом с ними спокойно.

Белин чуть трясущимися руками подала кувшин с зерновой водой, но Диара развернула карту и показывала гостям маршрут корабля, словно ничего особенного не происходит. На ограждении расселся десяток ярко окрашенных воинов и еще одно существо, темное и с жестким гребнем, которое Ниран, пережив первый испуг, определил как полукровку-консорта.

Позади Малахиты на палубе сидела арбора в мягкокожем обличье. Очевидно, полукровка-наставница, хотя, на взгляд Нирана, выглядела как обычная раксура. Она была меньше остальных, с темной красновато-коричневой кожей и коротко стриженными темными волосами, распушившимися вокруг лица словно нимб. Ее одежда напоминала ту, что носят моряки с ветряных кораблей – длинная туника с надетой поверх рубахой и обрезанные до колен штаны. Ни в одном порту Желтого моря она не привлекла бы к себе лишних взглядов, и ничто не выдавало в ней раксура, а тем более полускверну.

С невозмутимым спокойствием, порожденным опытом исследования Трех миров, Диара сказала:

– Малахита, правящая королева Опаловой Ночи. Это мой брат Ниран.

– Мы хотим пойти вместе с вами. Вы не против? – спросила Малахита на альтанском.

Когда двор Тумана Индиго возвращался в жилище предков в Пределах, трудно было в одиночку привыкнуть к жизни рядом с раксура. А теперешняя просьба Малахиты – сущий пустяк. И к тому же, учитывая свидетельства нападения сквернов, о которых сообщили кишцы, и собственное беспокойство Делина из-за того, что может обнаружиться внутри города – морской горы, отказываться от сопровождения раксура – просто безумие. И неважно, насколько страшна их королева.

– Нисколько, – ответил Ниран.

На следующий день всем стало ясно, как полезно иметь на борту раксура.

Во второй половине дня Ниран и Диара совещались на палубе, склонившись над картой.

– Нам никак не догнать их в полете, – сказала Диара. – Мы быстрее, но понятия не имеем, идут они через архипелаг или прямо над морем.

Жаль, что кишцы не отметили свой маршрут на карте, которую удалось добыть раксура.

– Или могут запланировать остановку в пути, – согласился Ниран. – Остается надеяться, что за это время дед не убьется.

– Тебе стоит больше ему доверять. – Диара кивнула в сторону кормы, где устроились воины раксура – и на палубе, и на крыше каюты. Малахиты не было видно, но Ниран не встречал ее весь день. Кажется, она имела способность исчезать по собственному желанию. Диара продолжила: – Во всяком случае, он теперь с друзьями.

Ниран сомневался, что это к лучшему, ведь раксура лишь предоставляли деду больше свободы и возможностей найти то, что его прикончит. Он уже собирался это сказать, но к нему подошел консорт Сумрак и спросил:

– Когда мы доберемся до моря?

Поначалу Ниран даже не знал, как разговаривать с тем, в ком течет кровь сквернов. Но общаться с Сумраком оказалось неожиданно легко, главным образом потому, что тот не стеснялся спрашивать.

– Этот корабль много быстрее ветряного корабля Делина, – сказал он в первый день, рискованно перегнувшись через ограждение. Окрыленные раксура совершенно не боялись высоты, и к этому, как и ко многим другим их особенностям, Ниран никак не мог привыкнуть. – Но он и намного больше.

– У этого корабля более мощный движитель, – пояснил Ниран. «Колтера», самый большой ветряной корабль их семьи, больше подходил для исследований, чем для торговли. Он предназначался для путешествий на большие расстояния без остановок, и грузовой отсек занимали контейнеры с водой и припасы. – Чтобы удержаться в воздухе, большинству наших кораблей достаточно пары фрагментов из сердца летающего острова. У этого их семь.

Это вылилось в объяснение, каким образом корабль держится в воздухе, как размеры камней влияют на конфигурацию ветряного корабля и как они распределены по длине «Колтеры», чтобы сбалансировать силу каждого. А потом в демонстрацию рулевой рубки. Наставница Лоза тоже слушала – робко, но заинтересованно.

– Может, утром, – сказала Диара Сумраку, поворачивая карту, чтобы тот увидел. – Думаю, мы…

Впередсмотрящий криком подал сигнал тревоги, а миг спустя три фигуры метнулись с неба и приземлились на ограждение палубы.

Диара судорожно втянула носом воздух. Ниран молча смотрел, поражаясь их безрассудству и глупости. Тела гостей были округлые и широкие, а крылья полупрозрачные. Длинные руки и ноги напоминали палки, а круглые головы укрывала многослойная и яркая, похожая на цветок оболочка. Мгновением позже Ниран понял, что на гостях закреплены пояса с подвешенными на них плетенными из трав мешочками.

– Что вам нужно? – спросила Диара.

– Вы находитесь в нашем воздухе. Мы требуем платы за проезд, – заговорил на альтанском самый крупный.

Ниран раздраженно фыркнул:

– Мы не платим дань.

Ближайшая к ним мускулистая воительница по имени Шафран неожиданно оказалась между Сумраком и незваными гостями.

– Вы явились не на ту лодку, – прорычала она.

Лидер цветкоголовых помешкал, возможно приняв во внимание, что шесть раксура, гревшихся на солнце неподалеку, больше не дремлют, а пристально наблюдают, как хищники. Другой незваный гость рухнул с ограждения за борт.

Обернувшись к ним, Сумрак изменил облик и приподнял крылья.

– Не заставляйте меня будить мать, – низким и хриплым голосом процедил Сумрак.

Два последних цветкоголовых, кажется, наконец поняли, что сильно ошиблись. Они слетели с ограждения и быстро устремились к холмам, едва видимым за высокими деревьями на равнине.

Один воин направился к Сумраку, оскалив клыки и ковыряясь в них веткой.

– Догнать их?

– Нет. – Сумрак встрепенулся, возвращаясь к своей меньшей форме. – Но убедитесь, что они не следуют за нами. – Он опять повернулся к карте и Диаре. – Мы прошли над этими островами? Или прямо, вот таким путем?

Ниран и Диара переглянулись. Может быть, связываться с раксура – безумие. Ниран сам когда-то так думал, и, без всякого сомнения, кое-кто думает так и сейчас. Но все на этом корабле – родня Делина, а значит, безумие у них фамильное. Снова переключившись на Сумрака, Диара ответила:

– Да, мы избрали прямой маршрут.

* * *

В течение следующих нескольких дней Лун толком не знал, пошел ли на пользу его разговор с Елеей. Но у него было ощущение, что не пошел, а только вынудил воинов вести себя при нем осторожнее.

Как-то на закате они вышли на палубу и глядели на море. Внизу было ветрено, и мягкие волны полнились мелкими синими искорками – то ли растения, то ли животные, а возможно, и то и другое. Это выглядело завораживающе, и все раксура, Делин и большинство членов команды нашли место для наблюдения. Лун устроился на крыше рулевой рубки вместе с Нефритой, Елеей, Звоном и Эрикой, наслаждаясь теплом, которое излучал мягкий материал корпуса. Лун лежал на боку, глядел на мерцающую воду, рука Нефриты обвивалась вокруг его талии, и он считал, что лишь ради этого, без всяких других поводов, стоило отправиться в путешествие.

– Там что-то есть, – вдруг сказал Звон.

Нефрита села, а Лун перевернулся лицом к нему. Сидящий у края рубки Звон пристально смотрел на юг.

– Видите контур в воде вон там? – показал он.

Остальные тоже оборачивались и смотрели. На фоне мерцающих бликов, плясавших по непрестанно движущейся воде, выделялся черный контур. Но не близко.

– Это остров? – спросила Нефрита.

Звон покачал головой.

– Оно движется.

– А это, случайно, не… – заговорила Елея. – Ведь Толк говорил про улей? Плывущий по воде, да?

Лун вдохнул поглубже, пробуя воздух на вкус. Ему вдруг подумалось, что плывущий по воде улей может оказаться гигантским мешком сквернов, используемым как островок. Но в ветре не было вони сквернов.

Нефрита приняла крылатый облик.

– Так он и сказал. Эрика, пойди к Утесу, спроси, не получится ли у него разглядеть это лучше.

Лун перекатился, свесился вниз и заглянул в окно рубки. При мягком свете он увидел сжимавшего рулевой рычаг Магрима. Тот, судя по всему, почти поправился и уже несколько дней как вернулся к работе. Лун постучал по кристаллу окна. Магрим поднял взгляд, удивился, потом шагнул к окну и открыл задвижку.

– В чем дело?

– На юге что-то большое плывет по воде.

Магрим сейчас же обернулся и крикнул кому-то:

– Найди Каллумкала!

Нефрита хотела разобраться с этим немедленно, но появившийся на палубе Каллумкал попытался убедить ее подождать до утра.

– Сейчас, без сомнения, это слишком опасно, – сказал он.

Кишцы приглушили палубные огни, и лодка погрузилась во тьму, отчего контур улья, плывущего по искрящейся воде, стал виден отчетливее. Лун не отводил от него взгляда, и шипы у него нервно топорщились.

– Никакого движения. Кто или что бы там ни было, ему неизвестно, что мы здесь, – заметила Нефрита.

Они невольно понизили голоса, хотя находились слишком далеко, чтобы возможные обитатели улья их услышали. По крайней мере, они на это надеялись. Лун разделял тревогу Каллумкала, но все же было необходимо исследовать, что там.

– Возможно, им неизвестно, что мы здесь, – поправил Делин. – Или это ловушка.

Ежевика и Толк возмущенно молчали, хотя и не так возмущенно, как Эрика, Корень и Песня, которым велено было остаться с ними.

– Мы справимся, – сказала Нефрита и прыгнула на ограждение. – Только не подводите лодку ближе.

Она взлетела. Лун, Звон, Елея и Поток последовали за ней.

Лун качнул крыльями, ловя ветер, и сделал круг над неизвестной структурой. Позади он услышал свист рассекаемого воздуха – характерный шум крыльев Утеса, который спрыгнул с кормы лодки и сменил облик в полете.

Вони сквернов по-прежнему не ощущалось, как и других запахов. Глазам раксура хватало света, чтобы видеть куполообразные формы множества ульев, хотя Лун не мог рассмотреть деталей. Потом они пролетели над строением, напоминавшим плоскую открытую чашу, выступавшую из бока самого большого улья.

Они сделали еще круг.

– Я приземлюсь вон на тот плоский участок, – сказала Нефрита.

Утес позади них издал что-то среднее между фырканьем и рычанием.

– Нет, Нефрита, там может быть пасть существа… – попробовал возразить Лун.

Но она уже устремилась вниз.

– Это не пасть, – сказала она, когда Лун приземлился с ней рядом.

Под ногами хрустело. Запах неизвестной платформы был скорее растительным, чем животным, но и растения бывают хищными.

– Это все равно может быть пасть, – предупредил Лун.

– Это сухие морские водоросли. – Нефрита осторожно прошла вперед. – А вот и дверь.

Лун хотел возразить, что это может быть горло, но сдержался. Он начинал думать, что Нефрита права. За их спиной с негромким хрустом приземлились воины. Что-то темное нависло сверху, потом внезапно исчезло, и на платформу спрыгнул Утес в земном обличье. Воины испуганно отшатнулись, а Лун зашипел.

– Прекратите, – приказала Нефрита. – У кого есть фонарь?

Звон отыскал в висящей на шее сумке светящийся объект – заговоренную на свечение металлическую чашу с летающей лодки – и протянул Луну. Видимо, Толк сделал на скорую руку. Лун передал светильник Нефрите, та подняла его и шагнула в проход.

Они увидели стены, свитые из переплетенных темных водорослей. Свернув крылья, Нефрита двинулась дальше. За ней шел Лун, потом остальные.

Проход уходил по спирали вглубь строения. Лун начал ощущать другие запахи – гниющие фрукты, разлагающиеся растения.

– Это создали чьи-то руки, – сказала Нефрита. – Эта штуковина не…

– Не природного происхождения. – Звон выскользнул из-за спины Луна. – Я тоже так думаю.

– Посвети повыше, Нефрита, – попросил Утес.

Нефрита остановилась и подняла чашу. Взглянув наверх, Лун понял, что крыша высокая и вся увешана сетчатыми мешками. Он не переставал думать о сквернах и ожидал увидеть там мертвые тела земных обитателей. Но миг спустя сообразил, что перед ним кладовая и она не принадлежит сквернам. В мешках хранились разные водные растения, веревочные лианы, песчаные дыни, растущие на берегах и соленых, и пресных вод. Там были и раковины моллюсков, и куски дерева.

– Припасы, – тихо произнесла Елея. – Должно быть, каких-то морских или пресноводных созданий.

«Это, конечно, успокаивает, но… Где же они? – подумал Лун. – Похоже, здесь совершенно пусто».

Нефрита двинулась дальше. Пройдя еще два поворота спирали, она замерла.

– Я что-то слышу. Дыхание?

– Это под нами, – сказал Утес. – И там что-то движется.

Лун ощутил мурашки тревоги, ползущие по спине под чешуей и шипами. Звон нервно вздрогнул.

Они продолжили путь по лабиринту, ориентируясь на слабый звук.

– Впереди что-то есть, – сказала Нефрита и, чуть повысив голос, добавила: – Мы извиняемся за вторжение на ваше судно или жилище.

Лун шагнул вперед, встал рядом с ней и, наклонив голову, ловил каждый слабый звук. За гранью освещенного фонарем пространства виднелся дверной проем. За ним дышало какое-то существо. Возможно, много существ. Глухой шелест напоминал дуновения слабого ветерка.

Последовала долгая пауза, затем по полу пробежала слабая волна вибраций, как будто в комнате впереди кто-то двигался. Лун вздрогнул и ощутил, как за его плечом, ни слова не говоря, встал Утес.

Затем раздался робкий скрипучий голос. Им явно говорили, но Лун не мог разобрать слов. Речь походила на шорох ветра. К ней присоединились новые голоса.

– Я вас не понимаю, – сказала Нефрита и вошла в дверь.

Ее шипы дернулись от неожиданности. Лун за ее спиной тоже изумленно застыл. Так, это что-то новое.

Все помещение внутри было усеяно нишами, и больше половины из них занимали разные существа. Все мелкие, самое крупное не больше шага в высоту, полупрозрачные, с различным набором щупалец, клешней или плавников. Одни с выпуклыми круглыми головами, другие вообще безголовые. Некоторые, сидящие ближе к потолку, начали светиться, и комната постепенно наполнилась слабым синим сиянием. Большая группа существ выбралась из ниш, но вместо того, чтобы идти к вторгшимся в их жилье раксура, они сбились в плотный клубок в центре.

Они сцепились друг с другом, а потом поднялись.

Нефрита в недоумении зашипела.

– Ты когда-нибудь видел…

– Нет.

Ничего подобного Лун не видел.

– Что это? – прошептал позади него Звон.

– Они собрались в кучу, сплелись и образовали единое целое, – сказал Лун.

– Мы видели и менее приятные вещи, – заметил Поток.

Он был прав.

Создания попрочнее образовали три ноги, другие зацепились за них и создали туловище, два длинных существа свесились с него, изобразив руки с короткими щупальцами на концах тел вместо пальцев. А круглое наверху, похоже, стало головой. Создание снова заговорило – речь исходила изо рта, открывшегося в середине туловища, и на сей раз Лун разобрал отдельные слова, хотя по-прежнему их не понимал.

– Это морской торговый язык, – пояснил Утес. Он отодвинул Луна плечом, шагнул в комнату и произнес несколько слов. – Я сказал этому… им… что мы путешественники.

Руки-щупальца с покрытыми полупрозрачной кожей пальцами шевельнулись в приветственном жесте. Существо что-то проговорило.

– Оно спрашивает, видели ли мы других таких же существ, – перевел Утес.

– На это легко ответить, – негромко сказала Елея.

Утес снова заговорил. Прочие существа приблизились, чтобы послушать, некоторые на легких крыльях слетели вниз. Нахмурившись, Утес обернулся к Нефрите:

– Я сказал, что других таких мы не видели. Оно спрашивает, давно ли мы путешествуем по воздуху.

– Та штука, приближавшаяся к летающей лодке… – начал Лун.

Нефрита вздрогнула.

– Это были они?

Утес отмахнулся:

– Это были они. А теперь помолчите, я попробую узнать, почему они разыскивают других таких же.

Лун обвел взглядом комнату, полную мелких тварей, наблюдавших из ниш или с пола. Если они могли принять форму летающего существа такого размера, на что еще они способны? И только ли в подражание раксура собрались в эту вертикальную форму?

Елея прошла немного вперед.

– Если часть из них пропала, это объясняет, почему здесь так пусто.

– И почему так много припасов, – добавил Звон.

Лун опять обернулся к Утесу.

– Большая группа – я не понял, сколько существ, – некоторое время назад ушла добывать припасы и не вернулась, – пояснил тот. – Они ее ищут.

Лун справился с желанием зашипеть.

– Еще одно исчезновение в этом районе.

Морские обитатели в торговом порту тоже с этим сталкивались. Сколько же исчезновений уже произошло?

– Они не видели признаков присутствия сквернов? – спросила Нефрита.

Лун заметил, что она старается сдержать рык.

Вопрос был вроде не трудный, но беда в том, что колония странных существ воспринимала мир совершенно иначе, чем раксура, земные или морские обитатели или вообще кто-либо, с кем Лун когда-либо сталкивался. Они, похоже, не ощущали запахов, во всяком случае так, как раксура. Они могли описать то, что видит группа в целом, но в терминах, которые Утес не смог бы перевести.

– Нам случалось разговаривать и с растениями, которые лучше этих существ умели общаться с другими видами, – негромко сказал Звону Лун.

– Растения имеют рассудок, – заметил Звон. – Возможно, эти существа собираются вместе, поскольку никто другой их не понимает.

Они еще некоторое время пытались вести бессмысленный разговор, пока Нефрита, нетерпеливо дернув шипами, не сказала:

– Объясни им, что по пути мы поищем их пропавших товарищей, но нам пора уходить.

Утес заговорил снова, и существа ответили. Вздохнув, он устало потер лицо.

– Они спросили, не думаю ли я, что их друзья мертвы.

Лун отвел взгляд. То, что с этими существами почти невозможно общаться, не значит, что они не могут испытывать привязанности друг к другу. Поскольку они живут так замкнуто, наверное, эта привязанность очень сильна.

Нефрита поморщилась.

– Скажи «да».

Утес произнес что-то на торговом языке, и форма разрушилась, а маленькие создания устремились обратно к стенам. Их свечение начало угасать. Утес попятился.

– Давайте уйдем отсюда и оставим их в покое.

Тем же путем они вернулись на открытую платформу. Холодный ветер вздымал гребни Луна и уносил прочь тяжелые запахи сухих морских водорослей и гниющих растений. Таким облегчением было снова выйти на воздух, оставив позади тишину улья.

Вернувшись, они собрались в общей каюте летающей лодки, где рассказали о случившемся Каллумкалу, Рорре и остальным. Стоявший у стены рядом со Звоном Лун услышал, как Вендоин спрашивает у Толка:

– Выходит, ты правда способен увидеть будущее? – Она выглядела совершенно ошеломленной. – Это не предрассудок?

Звон переглянулся с Луном и стиснул зубы. Лун пожал плечами. Вендоин была любезна и вроде бы с готовностью их принимала, но он давно решил для себя, что остальные ему нравятся больше. По некоторым признакам можно было понять, что Вендоин считает их до смешного примитивными. Возможно, у других кишцев есть опасения насчет путешествия с раксура, но те хотя бы были честны.

Держа себя в руках, Толк ответил:

– Вообще-то, это не видение будущего. Оно еще не случилось, и, значит, его нельзя увидеть. Мы видим то, что может произойти, как образы, основанные на том, что делаем или намерены сделать. Прорицать легче, если, обращаясь к тому, что уже случилось, постараться увидеть, как следует действовать дальше.

Вендоин приняла объяснение удивленно, но почти равнодушно. К счастью, Каллумкал отвлек на себя внимание всех присутствующих.

– С этого момента все члены команды будут вооружены и посменно стоять у кормового и носового орудия, – объявил он. – Стрелков, готовых открыть огонь, явно недостаточно.

Разумная предосторожность, хотя Лун чувствовал, что это следовало сделать уже давно.

Когда окружение Каллумкала разошлось, к раксура подошли Рорра и Калам. Рорра встревоженно хмурилась.

– Все было бы проще, если бы не умер Аваграм, – сказал Калам.

– Кто-кто? – переспросил Звон.

– Он был нашим прорицателем, но заболел и скончался, когда мы в первый раз были на пути в этот город, – пояснила Рорра.

– Прискорбно, – сказал Звон, бросив взгляд на Луна.

Лун был с ним согласен. А еще это было бы очень удобно, если в деле замешаны скверны, не желавшие терпеть рядом с собой кишского колдуна. Но, проведя на борту столько дней, он не мог представить, что кто-то из команды находится под влиянием сквернов. Он знал, что это ничего не значит, но даже ему было трудно не поддаться ложному ощущению безопасности.