– Плохо дело, – прошептал Уголек.

Он притаился на балконе опочивальни Реки, укрываясь от взглядов из приветственного зала за углом.

Внизу спорили Малахита и Жемчужина, окруженные нестройной толпой воинов и арборов. Жемчужину поддерживала Флора, а Малахиту – немолодая воительница. Пока королевы вели чрезвычайно натянутую светскую беседу, Флора ловила взгляды Жемчужины, надеясь получить знак, что все в порядке и можно пригласить гостей в колонию.

Это был не первый нежданный визит с тех пор, как ушла летающая лодка земных. Всего шесть дней спустя на своем ветряном корабле прибыли Ниран и Диара с Золотых островов. Двор принял их на ночь, снабдил кишской картой и всеми необходимыми сведениями, а после проводил в путь. Это стало большим облегчением – когда ветряной корабль догонит Нефриту и остальных, у них появятся союзники среди земных созданий.

– Те же самые видения? У всех наставников? – спросила у Ауры Река, стоящая у Уголька за спиной.

– Судя по их словам, так и есть. – Аура возглавляла воинов, доставлявших послание в Опаловую Ночь. – Малахита едва дала нам время поесть и передохнуть, и мы сразу пустились обратно.

При мысли о том, что другой двор получил такое же предсказание, по коже Уголька побежали мурашки. И, учитывая серьезность видения, неудивительно, что Малахита явилась сюда. Но проблема в том, что вместе с группой воинов Малахита прихватила с собой из Опаловой Ночи консорта – наполовину скверна и такую же полускверну-наставницу.

Теперь оба стояли позади нее вместе с воинами. Если воины выглядели расслабленно и уверенно, то консорт-полускверн в земном облике, похоже, беспокоился. А наставница почти спряталась за одной из воительниц.

Ситуация становилась все более напряженной. Наблюдая за Жемчужиной, изучая нюансы языка ее тела, Уголек видел, что она колеблется, борясь с сильным отвращением или гневом. В какой-то мере он понимал ее чувства. Туман Индиго едва не уничтожила королева-полукровка, родившаяся от сквернов и раксура и натравившая на них сквернов. А двор Медного Неба уничтожили весь, кроме одного королевского выводка. То же самое произошло и с восточной колонией Опаловой Ночи много-много циклов назад, и Жемчужина наверняка сочувствовала им, даже если не одобряла порыв Малахиты взять к себе полускверна, потомка ее консорта.

Это знал весь двор Тумана Индиго, и все слышали историю о том, что случилось, когда пару циклов назад Лун попал во двор Опаловой Ночи. Но видеть полускверна в колонии Опаловой Ночи – совершенно другое дело. Уголек даже не знал, что об этом думать и как относиться, и был уверен, что этого не знает большинство остальных.

– Неправильно это, – пробормотала Река, придвигаясь ближе и прячась позади Уголька. – Жемчужине следует принять их. Они из рода нашего первого консорта. Этот маленький консорт – сводный брат Луна по выводку.

– А ты видела, на кого похож этот маленький консорт в чешуйчатой форме? – Аура встревоженно шевельнула шипами. Уголек не видел. Когда прибыла делегация Опаловой Ночи, он был внизу, в яслях. Потом она все же признала: – Но во время нашего путешествия он был очень милым. Они оба. Просто нужно время, чтобы привыкнуть к самой этой мысли.

Река взглянула на Уголька, ее лицо стало еще более озабоченным.

– Не впускать их – как-то… неправильно. Если мы их не примем, то и другие дворы сочтут это поводом их не принимать.

– Вряд ли они намерены наносить много визитов… – начала Аура.

– А что, если есть и другие? – Беспокойство Реки уже граничило с яростью. – Потерявшиеся, как Лун, но отчасти скверны, и не знающие, что делать, кроме как искать двор, где их примут. Если их гонят или, хуже того, убивают из-за того, что… – Уголек стиснул ее запястье, и, присмирев, она закончила: – Я просто думаю… Консорты и арборы, которых принудили породить их, не виноваты. Мы обязаны им помочь.

Аура застонала:

– Это верно, но… Малахите нужно было выслать кого-то вперед и заранее предупредить Жемчужину. Чтобы у нее было время все обдумать до их прихода.

Уголек знал, что Аура права. Жемчужина ненавидела сюрпризы и принуждение. А еще он знал, что это ему предстоит вести разговор, и не был уверен, что разделяет точку зрения Реки. Может, в принципе – да, но в реальности он боялся.

Опаловая Ночь – сильный и влиятельный двор, но другие дворы не знали о птенцах-полусквернах, которых взяла к себе Малахита. А когда узнают – придется решить, принимать их или нет. Если Туман Индиго их примет, это никого не обяжет поступать так же, но станет мощным стимулом для всего пронизанного связями альянса.

Всего один шаг. Кто-то должен его сделать. Уголек знал, чья это задача, и от этого у него ныло сердце. Для того и нужны консорты.

– Я знаю, как мне следует поступить, – сказал он.

Река взглянула на него, затаив дыхание.

Уголек всматривался в полукровку-консорта с бледной, как у земного обитателя, кожей. Напряжение в его плечах явно было вызвано страхом. Противоречивые желания говорили Угольку: он наполовину скверн, но все же консорт. И к тому же не только консорт, но и сводный брат по выводку твоего первого консорта, подумай об этом. Отказ приветствовать сводного брата Луна сродни оскорблению, грубое нарушение этикета. А с другой стороны, Уголька терзал страх. Только страх его и удерживал.

Но он все-таки в лучшем положении, чем тот, кого притащили в незнакомый двор и где немедля дали понять, что не хотят здесь видеть.

– Значит, так, – пробормотал Уголек.

Он встал.

– Пожалуйста, Аура, поднимись наверх, приготовь зону отдыха перед моей опочивальней к приему гостей. И возьми мой лучший чайный сервиз.

– Э-э-э… – Аура растерянно поморгала. – Да, конечно. Сейчас все сделаю.

Она отошла от перил и направилась в двери опочивальни. Река последовала за ней со словами:

– Я помогу. А то ты все сделаешь не так.

– Я сама справлюсь, – возразила Аура, и они исчезли в глубине коридора.

Уголек сделал глубокий вдох и, пока не успел передумать, сменил облик и спрыгнул вниз, в приветственный зал.

Приземлившись, он сложил крылья, и все в зале смолкли, тут же прекратили бормотать и шептаться. Он прошел к группе в центре, заставив себя не смотреть на Жемчужину и Малахиту.

По привычке он старался двигаться изящно, хотя, когда все глаза двора устремлены на него, а внутри все клокочет, это далеко не просто. Он понятия не имел, правильное ли принял решение. Но Вечер, первый консорт Изумрудных Сумерек, говорил, что дворы раксура соблюдают строгие правила этикета ради того, чтобы не поубивать друг друга. Сейчас вдвойне важно следовать правилам.

Когда Уголек подошел ближе, стало еще заметнее, что консорт застыл от ужаса и неловкости. Подойдя к нему, Уголек принял земной облик.

– Я Уголек, консорт правящей королевы Жемчужины.

Консорт смотрел на него широко распахнутыми глазами. То, что он испытывал не меньший страх, чем Уголек, почему-то облегчало дело.

– А теперь ты назови свое имя, – мягко подсказал Уголек.

– Ах да, – шепотом отозвался консорт. – Я Сумрак из Опаловой Ночи.

Уголек кивнул.

– Не желаешь подняться к жилищам консортов?

– Да, – едва слышно прошептал Сумрак.

– Хорошо. – Уголек сделал глубокий вдох, усмиряя колотящееся сердце. – Следуй за мной.

– Но мне придется изменить облик, – сказал Сумрак.

Уголек колебался. Времени оценить все последствия не было, так что он опять положился на элементарную вежливость. Показать, что в Сумраке есть нечто ненормальное или неприемлемое, – означало бросить вызов другому двору или даже нанести непреднамеренное оскорбление. Подобное обращение с двором не просто союзным, но теперь и кровно связанным с королевской династией окрыленных Тумана Индиго просто немыслимо.

– Да, придется, – сказал он. – Но ничего страшного.

Встретившись с ним взглядом, Сумрак заметно расслабил плечи и сменил облик одновременно с Угольком.

Уголек захлопал глазами. Конечно, он слышал описания, но все же растерялся, увидев это в реальности. В измененном облике Сумрак оказался мускулистым и крупным, хотя и с пропорциями тела, как у консорта. Чешуя зеркально-черная, без контрастных подтонов, никаких полос на когтях, жесткий, а гребень как у владыки сквернов, только менее выраженный, со спускающейся от него гривой шипов. Сумрак напоминал предтечу из древнего города с рисунка Делина. Душа сделала с изображения копию для библиотеки наставников, и во дворе с интересом ее изучили.

– Следуй за мной.

И они взмыли вверх, на ближайший балкон.

Уголек провел гостя достаточно высоко по центральному колодцу, а потом перемахнул через балкон к проходу на заднюю лестницу. Вернувшись к земному облику, он пояснил:

– Я хочу дать им время подготовить для нас место.

Сумрак тоже принял земное обличье.

– Да, конечно. – Поднимаясь по лестнице вслед за Угольком, он добавил: – Я никогда еще не был в другом дворе.

– И я тоже, пока не пришел сюда, – сказал Уголек. – Я из Изумрудных Сумерек.

– Вот как. – Сумрак снова поколебался. – Воины говорили, что Лун и другие ушли вместе с земными, поскольку ваши наставники считают, что скверны скоро опять нападут.

– Да, именно так. – Они подошли к верхней площадке, где всю стену до следующего уровня украшала резьба в виде сражающихся воинов в полный рост, но Уголек был слишком погружен в свои мысли, чтобы показывать ее. – Аура говорила, что ваши наставники видели то же самое – атаку скверн на Пределы.

– Да, – ответил Сумрак. – А прямо перед вашим прибытием у нас был общий сон, совсем как тот, который Жемчужина описала в своем послании. Только скверны нападали не на Опаловую Ночь, они шли с востока, атакуя все дворы в этой части Пределов.

Уголек остановился, обернулся и посмотрел на него.

– Правда?

Сумрак кивнул. На лбу у него от тревоги проступили морщины, странно бледная кожа порозовела. На один долгий миг они встретились взглядами. По спине Уголька пробежал холодок. Уголек внезапно обрадовался появлению Малахиты.

– У нас пока нет вестей от наших других союзников, но… – сказал он.

– Мы наверняка не единственные дворы, где такое произошло, – отозвался Сумрак. – Должны быть и другие. Пришедшая с нами наставница Лоза говорила, что видения могут распространяться медленно, потому что другие дворы находятся не так близко к центру событий.

Уголек отвернулся и опять пошел вверх по лестнице, размышляя над сказанным.

– Лозе нужно обсудить это с Душой, нашей наставницей.

По пути наверх он рассказал Сумраку о летающей лодке кишцев и о том, что сообщил Делин. Наконец они поднялись на уровень консортов и приблизились к тщательно подготовленной зоне отдыха перед опочивальней Уголька, где выпили по первой чашке чая. Когда разговор шел на такую важную тему, ситуация становилась уже менее неловкой. После второй чашки Сумрак помолчал, словно набираясь смелости, и спросил:

– Жемчужина не хотела впускать нас внутрь?

– Жемчужина… – Уголек попытался найти способ все объяснить. С ним она всегда была мягкой, но что касается остального двора – случались и плохие, и хорошие дни. Он считал, что Жемчужина так и не оправилась от преждевременной смерти Дождя, своего консорта. Похоже, это многое для нее усложнило. – Жемчужина часто драматизирует. Вы должны показать ей, что на самом деле все проще.

Сумрак, кажется, понял.

– И решение впустить нас принял ты. Она не будет против?

– Нет, – ответил Уголек. – Если я все сделаю правильно, она будет думать, что это ее решение. Вроде того.

Объяснить было трудно. Когда на кону стоят жизни, Жемчужина каждый день принимала трудные решения. Но когда нет – у нее возникали проблемы. Сложная тема этикета и будущего полукровок раксура и сквернов в Пределах была как раз из таких, которые она ненавидела. Однако теперь дело сделано, и он считал, что Жемчужине будет легче идти по проторенному им пути.

К тому времени как к ним подошла Флора, Сумрак стал гораздо спокойнее, а Уголек уверился, что принял правильное решение. Хорошо, когда есть другой консорт, с которым можно все обсудить.

– Уголек, Жемчужина хочет, чтобы вы немедля пришли в зал королев, – сказала Флора. Она улыбнулась Сумраку, и Уголек вспомнил, что эти двое встречались и раньше – она была среди воинов, побывавших в Опаловой Ночи с Нефритой и Луном. – Малахита тоже там.

– Как там… Они… – попытался спросить Сумрак.

– Все идет хорошо, – заверила Флора. – Много лучше, чем раньше.

Уголек провел гостя вниз по лестнице и коридору, и они с Сумраком, по мнению Уголька, очень корректно и благопристойно вступили в зал королев. Угольку нравился Лун, даже вызывал восхищение, но по этой части Лун был не особо силен. Он появлялся на официальных встречах либо с видом пленника, которого тащат против воли, либо так, будто собрался кого-то убить.

Жемчужина и Малахита сидели напротив друг друга в окружении нескольких воинов и пили чай из лучшего синего сервиза двора. Рядом с Малахитой разместилась наставница Лоза, а с Жемчужиной – Душа и Крестец, которых кто-то догадался позвать. Присутствие арборов в любом случае действовало успокаивающе, а Крестец, не любивший конфликты, как и Жемчужина, еще и прекрасно умел их сглаживать.

Когда Уголек и Сумрак заняли свои места на приготовленных для них подушках и всех подобающе представили, Уголек получил возможность присмотреться к Малахите.

Она была крупнее Жемчужины и явно более сильной, а ее темно-зеленая чешуя выглядела почти черной. По чешуйкам бежал светло-серый узор – очевидно, остатки второго ее цвета, а украшали ее только серебряные и хрустальные чехлы на когтях. Угольку она показалась похожей на очень изящную керамическую чашу, разбитую и починенную, с залитыми для прочности серебром трещинами.

Продолжая разговор, Жемчужина сказала Малахите:

– Разумнее остаться на ночь. Скоро сумерки, и вам все равно придется разбивать лагерь.

– Пожалуй, ты права, – произнесла Малахита с непроницаемым видом, как у королевы, вырезанной на стене над головой у Жемчужины.

В самом деле, нелепо отправляться в дальнюю дорогу, когда есть возможность остаться, отдохнуть и позавтракать. Малахита с Жемчужиной это знали, они просто исполняли сложный танец этикета и уважения.

Малахита шевельнула одним шипом. Явно не жест раздражения, но Уголек не разгадал его значения. Он замечал, что Душа и некоторые воины не могли сдержать тревожных подергиваний. Уголек их понимал: ведь Малахита – самая устрашающая королева, какую он когда-либо видел, а вблизи тем более. Он легко мог представить ее королевой-матерью Луна.

– И это даст мне возможность увидеть новый королевский выводок, – добавила Малахита.

Чуть склонив голову набок, Жемчужина явно попыталась придумать причину отклонить или отложить эту совершенно уместную просьбу. Уголек вздохнул: может, это был не столько танец, сколько сражение.

– Конечно, – наконец с явной неохотой согласилась Жемчужина.

– Вы планируете присоединиться к обитателям Золотых островов? – вмешался Крестец. – Ниран и Диара – потомки Делина, и, думаю, они с радостью примут вас на борт.

Малахита обратила на него взгляд. Кто-то другой мог бы оробеть от такого пристального внимания, но Крестец выдержал не шелохнувшись. Невозможно было сказать, известно ли Малахите об эффекте, который она оказывает.

– Это лучшее решение, – отозвалась она. – На той карте показан маршрут от острова к острову, предположительно выбранный сквернами, но напрямую выйдет быстрее.

Уголек с испугом посмотрел на Сумрака. Фраза «выбранный сквернами» напоминала о том, каким опасным может оказаться путешествие.

– Ты, конечно, не летишь. Вернешься в свой двор? Или можешь остаться здесь до возвращения Малахиты.

Уголек знал, что Жемчужина будет выговаривать ему за то, что пригласил гостей без обсуждения с ней, но пусть Сумрак и полускверн – он молодой и неопытный консорт и настолько же не похож на Луна, как и сам Уголек. Его не стоит брать в такую поездку.

Малахита переключила внимание на Уголька. Он непроизвольно вздрогнул, во рту пересохло, и он бросил взгляд на чайник.

– Решение за тобой, Сумрак, – сказала она.

Сумрак, похоже, был польщен приглашением, но ответил:

– Нет, спасибо. Я должен лететь. Должен себя заставить.

Малахита опять обернулась к Жемчужине:

– Пророчество говорит, что ни у кого из нас нет другого выбора.

– От меня это не ускользнуло, – сухо отозвалась Жемчужина, шипы выдавали ее недовольство. – Полагаю, теперь ваш наставник захочет обсудить с нашим вероятность атаки сквернов.

Малахита отставила чашку, и когти звякнули о тонкую керамику.

– Сперва я хочу обсудить меры предосторожности.

Шипы Жемчужины подозрительно опустились.

– Что за меры предосторожности?

– Я могу выделить две сотни воинов для защиты Пределов. И хотела бы привести их сюда, – ответила Малахита.

* * *

Следующие несколько дней летающая лодка двигалась над открытым морем, только изредка встречались необитаемые острова и всего несколько фрагментов летающего острова. Каллумкал пояснил, что ветра обычно гонят их в сторону суши.

Лун обучал воинов ловить рыбу с крыла. Потом показалась полоса песчаных отмелей, где валялся рассыпанный скелет какого-то существа, такого огромного, что могло бы запросто проглотить лодку. Море было чистое и достаточно мелкое, позволяя разглядеть на морском дне ребра, позвонки и челюсти. Лун подумал о гигантских водоплавающих пресноводного моря. Небольшая группа морских обитателей, игравших среди костей, остановилась и без тени тревоги смотрела на пролетающую над головами лодку.

Каллумкал сказал, что, согласно карте, здесь длинные отмели и лодка огибает край океана. И если идти прямо по ветру, они в итоге приблизятся к океану и увидят место, где становится глубоко. То огромное существо, вероятно, погибло именно там, и течение снесло его в море. Луну казалось заманчивым лететь в том направлении, просто чтобы увидеть, каков этот океан. Но они и так его увидят, когда минуют архипелаги.

Погода была хороша и для другого искушения – полетать. Как-то раз они попали под легкий дождь, но все остальное время светило солнце, а далекие белые облака напоминали постоянно меняющие форму горы. Лун, Нефрита, Утес и воины поднимались с палубы, чтобы размять крылья, и пролетали немного вперед, на разведку. Утес, много времени проведший на летающем корабле обитателей Золотых островов, освоил трюки – прыгнуть вверх на взлете прежде, чем сменить облик, и вернуться в земную форму выше палубы, приземляясь.

Взаимодействие раксура с командой было вялым, но без враждебности. Лун видел, как Утес и Магрим, еще восстанавливавшийся после повреждения ребер, беседуют на носу. Вендоин приходила посидеть с раксура и Делином по вечерам, часто заглядывал и Каллумкал. Калам бывал у них каждую ночь и, похоже, теперь, после вылазки с Луном и Утесом, чувствовал себя с ними свободнее.

Как-то ночью все размышляли о приближении к сел-Селатре и о первой встрече с океаном. Сидя на полу в общей комнате, они слушали рассказ Делина об исследованиях обитателей Золотых островов и пили чай, приготовленный на корабельном очаге – квадратном ящике с тонким слоем никогда не нагревавшегося камня на дне, наполненном блоками испускавшего жар растительного материала и с железным каркасом сверху, куда ставился чайник. Почти таком же, как очаг раксура с горячими камнями.

Делин сидел на подушке и, не переставая говорить, делал заметки. Вокруг него разместились арборы и Калам, а воины устроились на полу по всей комнате, кому где удобно. Лун прислонился к Нефрите, с одной стороны от них был Звон, а с другой – Елея. Если бы не зеленые стены и слабое движение, они ощущали бы себя так, будто вернулись в зал учителей Тумана Индиго.

– Кто-нибудь живет в океане? – спросила Ежевика. – В смысле, не такой, как в море. Ну, кроме рыб и гигантских морских созданий. Есть там океанские обитатели?

– Не знаю, – ответил Делин, продолжая писать. – Нам известно о пересекавших океан кораблях, но я сам никогда не путешествовал в такую даль. Наши корабли больше уязвимы для непогоды, чем этот. – Он взглянул на сидевшего у очага Утеса. – А ты путешествовал?

Калам и Вендоин, сидящие позади остальных, удивленно посмотрели на Утеса.

– Пару раз, – ответил тот.

Нефрита вздохнула:

– И что ты делал в океане?

– Любопытствовал, – ответил Утес.

Лун его понимал. Обладай он размахом крыльев и выносливостью Утеса, он тоже мог бы посещать интересные места.

– И какой он? – продолжила расспросы Ежевика.

– Большей частью пустой. – Лицо Утеса стало задумчивым. – Только ветер и волны, куда ни глянь. И запах не такой, как у здешних морей. Там вообще не чуешь земли.

Звон подался вперед, облокотившись на бедро Луна.

– А живое там что-нибудь было? Ты кого-то видел?

– В основном небесные твари, – сказал Утес. – Вроде тех, что летают в нижних слоях, над Пределами и горными хребтами. Но стаи, которыми эти твари питаются, иногда спускаются вниз и садятся на воду. Тогда небесные существа, погнавшись за ними, ныряют вглубь или ловят их на поверхности.

– Там были морские обитатели? – спросил Толк.

– Я не видел ни одного. Только контуры туш в воде. Большие.

– Насколько большие? Как скелет, который мы видели?

– Крупнее, – отозвался Утес. – Движущиеся под водой тени были длиннее и шире, чем небесные обитатели.

Все на миг умолкли, переваривая информацию. За спиной Утеса Лун увидел Рорру – она слушала, стоя в дверном проеме. Поймав его взгляд, она отступила и исчезла в глубине коридора, слабый топот ее тяжелых башмаков по мягкому материалу постепенно затих.

Потом Вендоин сказала:

– Что же, скоро вы все увидите сами.

Позже, той же ночью, Луна разбудила склонившаяся над ним Ежевика.

– Нефрита! Поток, кажется, что-то слышал.

Нефрита пробудилась мгновенно. По изменению температуры и контуров ее тела, которое больше его не обнимало, Лун понял, что она преобразилась в крылатую форму.

– Что именно?

– Что-то крупное, движется снаружи по воздуху.

Лун сел на постели.

– Это не…

Он хотел спросить, не воспользовался ли ясной ночью Утес, чтобы размять крылья, но тот стоял у окна и прислушивался, склонив голову набок. Поток все еще сидел у двери – была его очередь нести караул, а все остальные зашевелились. Елея, переступив через Толка, встала рядом с кроватью.

– А теперь это кто-нибудь слышит? Утес? – спросила Нефрита.

Мгновение спустя Утес кивнул:

– Да, он прав.

Поток немного расслабился. Если кто-то другой посреди ночи ошибочно примет шум ветра за хлопанье крыльев, это станет поводом для поддразнивания и насмешек, а потом все уснут и забудут. Вряд ли ошибку Потока восприняли бы иначе, но сам Поток, видимо, так не считал.

Нефрита перебралась через Луна и вылезла из постели. Лун встал вслед за ней и схватил одежду с полки над головой. Даже если придется изменить облик, лучше быть рядом с ней.

– Звон? Толк? – позвала Нефрита.

Толк ответил первым:

– У меня не было видения. – И немного раздраженно добавил: – И пока никто не упомянул – да, я знаю, в этом нет ничего необычного.

Видения Толка по-прежнему оставались малоинформативными, что больше всех огорчало его самого.

Звон помедлил.

– Я ничего не слышу. В смысле, не ушами…

– Я поняла, о чем ты, – сказала Нефрита.

«Уже легче», – подумал Лун, торопливо завязывая шнурок на штанах. Хотя это все же могли быть скверны, ведь при сильном ветре трудно учуять их вонь. Или просто какой-то гигантский хищник.

Теперь все проснулись и, когда Нефрита направилась к двери, убрались с дороги. Она остановилась в дверном проеме.

– Елея, Лун, Звон, Утес – со мной. Остальным пока оставаться здесь.

– Нефрита, Делин ушел в свою комнату, – поспешила сообщить Ежевика.

Нефрита на миг застыла.

– Пусть рядом с каждым арбором и с Делином находится воин.

Лун последовал за ней по коридору. Она уже прикидывала, как поступить, если что-то нападет на лодку. Лун надеялся, что этого не произойдет. А еще он надеялся, что у Каллумкала хватит летательных ранцев на всех земных членов команды.

Нефрита двинулась вверх по лестнице. Лун сменил обличье и направился вслед за ней. Запах Рорры он почуял раньше, чем услышал, как она произнесла:

– Что…

Когда они поднялись по лестнице, встревоженная Рорра была в общей комнате, в свободной ночной одежде и обязательных башмаках. На мгновение задержавшись, Нефрита сказала ей:

– Мимо лодки пролетело что-то крупное.

– Что-то… – непонимающе повторила Рорра, а потом, сообразив, развернулась и зашагала по коридору, ведущему в рубку.

Следуя за Нефритой, Лун вышел на палубу. Фонари едва светили, чтобы не слепить наблюдателей, но для глаз раксура все равно превращали лодку в пузырь света, окруженный плотными стенами тьмы. Лун подпрыгнул, уцепился за центральный хребет и взобрался наверх.

Миг спустя его зрение прояснилось, он увидел над головой россыпь звезд. Смесь индиго и лилового в небе кое-где разрывалась облаками. И одно облако двигалось.

– Вот оно, – прошептал Лун.

Залезая на хребет рядом с ним, Звон заметил:

– Ого, здоровенное.

Внизу Утес пошел к ограждению, а Нефрита и Толк – на нос. Елея влезла на нижнюю оконечность хребта и направилась к другой стороне лодки. Лун втянул носом ночной воздух, разобрав в нем запахи соленой воды, песка, летающей лодки, дух гниющей рыбы с какого-то отдаленного берега или отмели. А потом уловил и запах пришельца – незнакомый, отдающий мускусом и железом. Лун следил за кружившей над лодкой фигурой. Она изогнулась по ветру, а затем неожиданно отклонилась. После чего поднырнула, прошла под лодкой и метнулась прочь.

Лун смотрел, как существо исчезает в ночи, пока темная туша не скрылась за горизонтом. Он ждал, ощетинив шипы, но она больше не появилась. Ночь опять стала пустой, и в ней не было ничего, кроме лодки.

Нефрита стояла на носовом ограждении. Она легко спрыгнула вниз и вместе с Толком прошла по палубе.

– Ты это видел? – спросила Елея, залезая наверх, к Луну.

– Видел, – отозвался Лун, – только не знаю, что это. А ты?

Она отрицательно качнула шипами.

– Формой мне оно показалось похожим на облачного странника. Но возможно, это только мое воображение.

– Я ничего не слышал, – сердито сообщил Звон. – Мои бесполезные способности в этот раз оказались еще бесполезнее, чем обычно.

– Они не бесполезные, – возразил Лун. – А ты просто злишься из-за того, что тебя зря разбудили.

Раздраженный взмах шипов Звона показал, что Лун не ошибся.

– Может, ты ничего не слышал потому, что это существо нам не угрожало, – предположила Елея.

– Нет, не поэтому. – Звон поднял взгляд к небу. – Не забывайте, что наставники действуют не так. Наставники могут предвидеть то, что нас касается, и даже в какой-то момент повлиять. То, что слышу я, обычно совсем бесполезно.

Елея подтолкнула его.

– Кроме тех случаев, когда не совсем.

Из двери внизу вышли Рорра и Каллумкал. Звон стремительно спустился на палубу перед ними, и оба вздрогнули от неожиданности.

– Извините, – сказал он.

Вслед за ним спустился Лун, а потом Елея. Когда к ним подошла Нефрита, Каллумкал спросил:

– Что же это было?

– Не могу сказать.

Нефрита перевела взгляд на Елею и Луна.

Елея подняла шипы, словно пожимая плечами.

– Может, это и облачный странник, но на самом деле я не уверена.

Толк пребывал точно в таком же недоумении.

– Я ничего не распознал.

Утес шагнул к ним от ограждения. Все с надеждой уставились на него.

– Я понятия не имею, кто это, – сказал он.

– И не облачный странник? – спросил его Лун.

Утес покачал головой, обернулся и опять посмотрел в сторону горизонта.

– Облачные странники не спускаются так низко, только чтобы посмотреть на летающую лодку земных, особенно в темноте. По ночам они плавают в верхних потоках и спят.

– Может, мы разбудили его, а он любопытный, – предположил Звон.

– Он ушел прямо вдаль, не вверх, – раздраженно возразил Утес. – А явился потому, что учуял нас. Это не облачный странник, вообще не создание с верхнего неба.

– Что ж, вреда он никакого не причинил. Кто бы это ни был, существо, скорее всего, просто полюбопытствовало, – нехотя подытожил Каллумкал.

Нефрита шевельнула шипами, но вспомнила, что Каллумкал не способен истолковать это как согласие, и сказала:

– Возможно.

Каллумкал вернулся в рубку, а Рорра осталась на палубе. Подойдя к ограждению, она вгляделась в темноту, и ветер трепал ее одежду.

– Можешь посмотреть в видении? – спросила Толка Нефрита.

Толк кивнул.

– Попробую сегодня же ночью.

Ближе к рассвету Каллумкал доложил, что они находятся в пределах сел-Селатры и скоро приблизятся к морской горе. Лун, Звон и Делин пошли к носовому окну, чтобы бросить на нее первый взгляд, хотя собрались тучи и туман скрывал большую часть пейзажа.

Делин был недоволен тем, что никто не разбудил его посмотреть на ночного гостя.

– В другой раз вы обязаны мне сказать, – заявил он. – Это мог быть совершенно новый вид, неизвестный и до сих пор не исследованный.

– Он мог расколоть лодку и сожрать нас всех, – заметил Звон. – Или это мог быть просто облачный странник. Прорицание Толка ничего не дало.

Этим утром Толк уже докладывал о результатах своих усилий.

– Я увидел плывущий по воде улей, – сказал он Нефрите.

Ожидая результатов в каюте, Лун опять задремал и еще лежал в койке рядом с Нефритой. На мгновение он подумал, что еще спит, но похоже, все остальные тоже это услышали.

– Что-что?

Толк опустился на палубу и потер лицо.

– Знаю, звучит бессмысленно. И я начинаю думать, что вам надо было брать вместо меня Репейницу. С тех пор как мы отправились в путь, я ничего не добился.

Ежевика похлопала его по плечу.

– Путь еще неблизкий. У тебя полно времени.

– Расскажи мне про улей, – успокаивающе предложила Нефрита.

Толк печально покачал головой.

– Он был большой и плыл по воде. Где-то в этом море. Вот и все, что я видел.

Лун приподнялся на локте. Утес сидел на полу рядом с Елеей и Ежевикой и задумчиво смотрел в стену.

– Ты когда-нибудь видел что-то подобное? – спросил его Лун.

– Я как раз пытался припомнить. – Утес поморщился. – Нет, не помню такого. Но это не значит, что ничего подобного не существует.

Нефрита постучала когтями.

– Может, позже видение обретет смысл. Все в порядке, Толк. Попытайся немного поспать.

Чуть успокоившись, Толк вышел вместе с Ежевикой. Позже Лун обсудил видение со Звоном, и тот предположил, что плавучий улей на море – это слишком странно для случайной картинки. Но невозможно сказать, что она означает.

Сейчас, стоя на носу лодки, Лун заметил что-то вдали. Нечто вытянутое и длинное, поднимающееся из тумана.

– Кажется, это оно.

– Что? – Звон вгляделся в туман. – А, точно.

– Взгляни вон туда, – сказал Лун Делину, который до сих пор ничего не увидел.

Некоторое время спустя предмет приобрел более четкие очертания и стал напоминать огромную башню. Если бы они проходили мимо, то верхушка башни оказалась бы высоко над летающей лодкой. Но не настолько, чтобы раксура не смогли к ней подобраться, – если только ветер там, наверху, не сильнее, чем на этом уровне.

– Да, вижу, – наконец сказал Делин.

Через некоторое время лодка подошла ближе, и теперь Лун разглядел детали. Бока башни были не гладкими, как казалось на расстоянии, а грубыми и неровными. За уступы и углубления цеплялась растительность, на верхушке она, наверное, тоже была, но с такого ракурса ее вряд ли заметишь. Лун не видел и основания башни, потому что море у ее подножия скрывалось под слоем тумана.

Он почувствовал за спиной Нефриту, обернулся и увидел, как они с Елеей идут по палубе.

– Ты думаешь о том же, что и я?

Шипы Нефриты вздыбились, взгляд остановился на морской горе.

– А давай проверим.

– Вы уверены, что это безопасно? – спросила Вендоин, стоявшая у ограждения, рассматривая морскую гору.

Каллумкал подтвердил, что вершина чересчур высока для летающей лодки или кишских летательных ранцев.

– Если ветер будет слишком сильным, мы вернемся, – сказал ей Лун.

Лун уже сменил облик и устроился на ограждении, в готовности вылететь вместе с воинами. Арборы и Делин стояли и наблюдали – Нефрита велела им держаться в сторонке, по крайней мере до тех пор, пока неизвестно, насколько существо опасно. Все трое возмутились таким решением, и над палубой витал смутный дух недовольства. Даже некоторые кишцы, похоже, завидовали разведчикам.

– Посмотрите там, не видны ли какие-нибудь острова на юге, – попросила навигатор Эсанкель. – Я хочу уточнить, насколько верны наши карты.

Утес тоже оставался на лодке и стоял у ограждения вместе со всеми. По приказу Нефриты арборов нельзя было бросать одних, если есть хоть какая-то возможность этого избежать.

– Ты уверен, что не хочешь это увидеть? – спросил его Лун. – Если мы пошлем воинов обратно, ты тоже сможешь полететь.

Утес поднял одно плечо.

– Я уже видел такое. А кто-то должен остаться здесь, приглядеть за лодкой.

– Наверное, ты просто устал? – спросил Лун.

Утес столкнул его с ограждения. Лун позволил себе пролететь мимо лодки, а потом развернул крылья, поймал поток воздуха и сделал круг, проверяя ветер. Над ним, взмахнув крыльями, спрыгнула с ограждения Нефрита и воины вслед за ней.

Лун захлопал крыльями, поднимаясь к ним, и они устремились к морской горе. Во главе с Нефритой они облетели гору широким кругом, чтобы осмотреть поближе и, отчасти, чтобы проверить ветер.

Воздушные течения в тот день были, к счастью, не слишком сильными, хотя Лун все же предпочел бы не приземляться на боковую поверхность морской горы. Вернее, не хотел бы, чтобы это пытались сделать воины. Он сам, Нефрита и, конечно же, Утес достаточно сильны, чтобы подняться с потоком ветра к каменной стене и удержаться, не теряя контроля. Взлететь им все же было бы сложно.

Каменные стены были испещрены хаотичными синими и серыми полосами – вероятно, минеральными жилами, с годами обнажившимися от ветра и дождя. Мелкие норы, покрывавшие скалу, могли оказаться признаками какой-то формы жизни, хотя Лун не видел никакого движения и не чуял запахов, кроме морского ветра. Туман немного рассеялся, и теперь можно было рассмотреть основание башни, точнее, то место, где она входила в море. В прозрачной неглубокой воде виднелись упавшие с горы камни и извивающиеся линии рифов. Здесь негде было причалить лодке, и ничто не говорило о том, что это искусственное строение.

Нефрита начала по спирали подниматься к вершине, и Лун, накренив крылья, полетел вслед за ней.

Они поднимались все выше и выше, и, оглянувшись, Лун увидел далеко внизу маленькую летающую лодку. Наконец они достигли вершины и облетели ее. Плато было маленькое и плоское, всего несколько сотен шагов в поперечнике, и покрыто растительностью, в основном состоявшей из папоротников, травы, невысоких кустарников и фруктовых лиан. Ветер на вершине дул сильный, но наткнуться там было не на что, и Нефрита, сделав круг, приземлилась.

Лун упал на мягкую траву рядом с ней и сложил крылья. Из кустов вырвалось и устремилось в заросли облако растревоженных насекомых с блестящими яркими крылышками. Все воины приземлились рядом с Нефритой и Луном, только Звон пролетел вперед на сильном ветру. Теперь он летал куда лучше, чем когда они с Луном познакомились, но то, что родился он без крыльев, по-прежнему ощущалось.

Потом Поток, увлекшись так, что забыл про свое упрямство, сказал:

– Эй, глядите!

Он смотрел на запад. Лун проследил за его взглядом и увидел океан.

Все еще не близко, но черта, за которой кристально прозрачную синеву неглубокого моря сменял глубокий цвет индиго, была ясно различима. Темные воды простирались в бесконечную даль, где сливались с облаками на горизонте.

Все умолкли, поглощенные этим видом.

– Я не вижу никаких гигантских морских обитателей, – сказал через некоторое время Корень.

Поскольку Утеса с ними не было, Лун попытался шлепнуть Корня, но тот с ухмылкой увернулся.

Неохотно отвлекаясь от прекрасного вида, Нефрита расправила шипы.

– А теперь все внимательно осматриваем морскую гору. Будьте осторожны.

– Что мы ищем? – спросила Песня.

Нефрита шевельнула шипами.

– Предтеч. Строителей фундаментов. Сквернов. Что угодно, наводящее на мысль, что это не просто на удивление тонкая морская гора.

Все разбрелись, и Лун тоже стал кружить, изучая кусты и подлесок. Скоро все сошлись в центре, и Нефрита без особой надежды спросила:

– Нашли что-нибудь?

Все качнули шипами в знак отрицания. Лун не спугнул никого, кроме насекомых, и обрадовался, что сейчас не в земном обличье.

– Нет никаких признаков, что гора кем-то построена, – разочарованно произнес Звон. Он рассеянно пнул густую траву. – Или что она для чего-то использовалась.

– Эсанкель была права насчет островов на юге, – вставила Песня, – а больше тут и смотреть не на что.

Признаки жизни могли найтись под растениями, но по большей части те торчали прямо из расселин в скале. Луну пришлось согласиться – если кто-то здесь и жил, то очень давно или прячется под камнями, где не найти.

– Для чего кому-то строить такое? – спросила Эрика, снова озираясь по сторонам. – И зачем могло понадобиться подобное сооружение?

– По тем же причинам, по которым земные существа строят башни на суше, – ответил Лун.

Эрика почти не общалась с земными созданиями, не считая кишцев на лодке и команды ветряного корабля Делина.

– А что это за причины?

– Как место отдыха при дальних перелетах по морю? – предположила Елея.

– Это мысль, – согласилась Нефрита.

– Или, может быть, чтобы подавать сигналы. – Лун вспомнил о сигнальных фонарях на кораблях земных и о вспышках, которые использовали жители Золотых островов. – Свет, зажженный здесь, наверху, помогал бы навигации лодок земных обитателей.

– Как же свет может помогать навигации?

Эрика явно находила это объяснение непостижимым.

– В отличие от нас, земные не всегда знают, где юг, – сказал ей Звон. – Во всяком случае, жители Золотых островов не знают.

На лице Эрики отразилась растерянность.

– Возвращаемся? – спросила Нефриту Елея.

– Пожалуй. – Нефрита разочарованно зашипела. – Ну, хоть размялись.

Поймать ветер наверху было несложно, и они без происшествий взмыли в воздух. Спустившись, они приземлились на палубу летающей лодки. Их сейчас же окружила жаждущая новостей группа из арборов, кишцев и одного обитателя Золотых островов. Утес тоже присутствовал, но стоял, опершись на ограждение, и не выказывал нетерпения. Киш-жандеры, должно быть, высматривали раксура на ветру, поскольку их полупрозрачные внутренние веки были полуприкрыты.

– Ничего, – произнесла Нефрита прежде, чем кто-либо успел задать вопрос. – Одни растения и жуки.

– Что ж, – скрывая разочарование, сказал Каллумкал, – но попробовать стоило. Зато теперь мы знаем, как выглядит вершина морской горы, по крайней мере, этой разновидности. Если вы будете так любезны предоставить мне подробное описание…

– Это может сделать Звон, – сказала Нефрита. – Он напишет все на альтанском, а потом вы сможете задать нам вопросы.

Делин достал альбом для зарисовок.

– Я могу по вашим описаниям делать наброски. Елея, Эрика, пока ваши воспоминания свежи…

Это, кажется, сильно улучшило настроение Каллумкала.

– Было бы замечательно, – сказал он. – Пойду принесу свои письменные принадлежности.

Когда Каллумкал скрылся в люке, а другие кишцы разочарованно разошлись, Нефрита сказала:

– Я очень надеялась, что мы найдем что-нибудь.

Лун не представлял, что именно, но Звон предположил:

– Какое-нибудь свидетельство того, что мы правы или ошибаемся насчет города. Чтобы мы перестали гадать.

– Осталось недолго. – Делин прикрыл глаза ладонью, глядя вдаль. – Скоро мы все узнаем.

К концу следующего дня они увидели вдалеке еще шесть таких морских гор и, согласно карте, приблизились к другой области с редкими островами. Лун грелся под лучами солнца, лежа на плоской верхушке хребта у носа летающей лодки. Неподалеку от него дремал Звон.

Лун знал, что внизу, на носовой палубе, устроились воины, но не обращал на них внимания до тех пор, пока не услышал слова Потока:

– Нефрита не говорила, будем ли мы исследовать другие морские горы? Вид на океан оттуда должен быть еще лучше.

Вопрос совсем безобидный, но спустя несколько мгновений Лун понял, что никто не ответил. Он приподнялся на локте и посмотрел вниз.

Поток лежал недалеко от Елеи и Эрики. Все трое были в земном обличье, их кожа поблескивала в солнечном свете бронзой и медью, а одежда – яркими красками. Чтобы экономить запасы воды, все купались и стирали одежду в море, а Утес присматривал, чтобы рядом не появлялись хищники, так что выглядели эти трое вполне презентабельно.

– Или это секрет? – спросил Поток.

Ответа он снова не получил. Поток буркнул что-то себе под нос, вскочил на ноги и затопал прочь.

Лун негромко застонал, скатился с хребта и приземлился на палубу. Елея и Эрика вздрогнули и уставились на него.

– Елея, можно с тобой переговорить? – спросил Лун.

Елея с Эрикой озадаченно переглянулись, но встали. Лун отошел за резервуар, прикрепленный сбоку хребта, чтобы не услышала Эрика.

– Что это сейчас было с Потоком? – спросил он.

Елея вздохнула. Очевидно, она предпочла бы сказать, что Луна это не касается, но он первый консорт, и теоретически его касается все происходящее во дворе – до тех пор, пока Жемчужина или Нефрита не скажут, что это не так.

– Я не разговариваю с Потоком, – сказала она. – И он это знает.

Лун нахмурился.

– А когда ты перестала с ним разговаривать?

– С тех пор как скверны чуть не заставили меня всех погубить. – Елея нахмурилась и отвела взгляд. Воспоминание явно до сих пор оставалось болезненным. К тому же она отчетливо помнила только тот момент, когда Цветика обнаружила, что Елея попала под влияние сквернов. Она так и не узнала, как и когда это произошло. – С тех пор как мы пришли в Пределы.

– Елея…

Лун попробовал вспомнить, видел ли хоть когда-нибудь, чтобы Елея разговаривала с Потоком – не враждебно и не отдавая общие команды группе воинов.

– А Нефрита знает?

Задумавшись, Елея прикусила губу.

– Наверное… нет.

Лун сдержал возмущенное шипение.

– Почему я об этом не знаю?

Выражение лица Елеи говорило, что ответ очевиден.

– Потому что ты стал бы говорить со мной, как сейчас. Или злиться. Ты такой же вредный, как Утес, только тебе не все равно, что мы делаем.

– А как же иначе? Ведь остальные берут с тебя пример.

Елея на мгновение возмущенно оскалилась.

Спустившаяся на палубу Ежевика заметила их и выглянула из-за резервуара, подняв брови от любопытства.

– Чем это вы тут заняты?

– А ты знала, что Елея не разговаривает с Потоком с тех пор, как мы пришли в Пределы? – спросил Лун, рассчитывая на ее здравомыслие.

Ежевика удивленно посмотрела на Елею, закатила глаза и брезгливо произнесла:

– Ох уж эти воины…

После чего удалилась, никак не поддержав Луна.

– Елея… – Лун хотел сказать «тебе следует вести себя разумно», но это показалось ему не совсем справедливым. Елея и была разумной, но она имела право на собственные чувства к Потоку. Ведь была же причина, по которой от Потока отвернулись почти все воины, когда его отвергла Жемчужина. Когда-то тот даже задирал Звона, и Лун разобрался с ним: поколотил чуть не до потери сознания. После этого конфликт Потока со Звоном стал словесным, а в таких Звон обычно побеждал. – Если хочешь играть в эти игры при дворе, – продолжил Лун, – я не могу тебя остановить. – Наверное, он мог бы, но это вызвало бы больше проблем, чем разрешило. – Но здесь нельзя так себя вести.

– Я же не птенец и понимаю, что мы не сможем вместе сражаться, пока ведем себя так. – Она нервно стиснула руки. – Я должна быть вежливее. – Глядя на выражение лица Луна, она добавила: – Я не дам ему умереть, не подумай ничего такого.

Скупое признание, но Лун подозревал, что на большее рассчитывать не приходится.

– Я был бы тебе очень признателен.

Елея помедлила.

– Ты скажешь Нефрите?

– Нефрита такими вещами не интересуется. – Лун был совершенно уверен, что у Нефриты и так достаточно поводов для беспокойства. А если она замечала это поведение и не обсуждала с Елеей, значит, не хотела и надеялась, что никто другой не заметит. – Я скажу Ежевике, чтобы ни с кем не болтала.

Елея сдержанно улыбнулась.

– Ежевика и не станет. Ей известны отношения между нами.

Когда Елея опять пошла к Эрике, Лун потер лицо и вздохнул.

Звон спустился к нему с хребта и спросил:

– Что случилось?

– Ничего, – сказал ему Лун. – Воины есть воины.

– Знаю, – со стоном произнес Звон. – Мы несдержанны. Это так раздражает. Для меня это еще один повод ненавидеть свои изменения.