Большая рука Тассара проводит по всей длине, показывая моему жадному взгляду.

— Хочешь посмотреть?

Его голос хриплый и глубокий, а его глаза полны яростной потребности, когда он смотрит на меня.

— Д-да.

И я снова обвожу пальцем вокруг своего клитора.

— Справедливо, — бормочет он. — Раз ты показываешь мне свою красивую киску.

О боже, он сказал «киска». О боже, он сказал, что она красивая. Я сдерживаю стон, поднимающийся в горле, и чувствую, как пересохло во рту, когда он снимает свою потную тунику, обнажая грудь, которая такая же широкая и мускулистая, как я представляла, татуировки танцуют на его темно-синей коже, как произведение искусства. Наблюдая за его движениями, я еще больше становлюсь мокрой между бедер. Я не знала, что такое возможно. Он такой большой и мускулистый, что от этого я представляю себе всевозможные вещи, и когда он проводит одной рукой по твердой как камень груди, я громко стону, как бесстыжая женщина, которой я и являюсь. Я хочу быть этой рукой.

Улыбка изгибает его губы, и я понимаю, что он все слышал.

— Я похож на твоих человеческих мужчин, малышка?

— Боже, нет, — выпалила я.

Я хочу сказать ему, что он выглядит намного лучше, что он больше и шире, чем любой человек когда-либо мог бы быть. Тассар усмехается моему ответу, а затем его рука тянется к поясу. Он останавливается, дразня, и снова смотрит на меня.

— Если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду.

— Не смей, — возражаю я. Конечно, завтра я об это пожалею, но сейчас? Я хочу увидеть его. — Раздевайся.

— Как пожелаешь, — говорит он, и эти три слова снова заставляют меня содрогнуться.

Он стягивает штаны, и затем его твердый, темно-синий ствол открывается моему взгляду. Так он выглядит еще больше, толстая головка его члена покрыта ббисеринками преякулята. Он такой толстый, такой большой, что мои бедра слегка сжимаются от потребности, когда я представляю, как это будет ощущаться внутри меня. Тассар проводит одной рукой по всей длине члена, и я замечаю, что у него есть гребни.

Господи, у этого мужчины есть выступы на члене. Он как ходячая секс-игрушка.

Его рука снова движется, и затем я вижу то, чего не замечала раньше — прямо над его членом есть выступ, размером с большой палец и такой же темно-синий, как и весь он. Я замираю, увидев его.

— Что это, черт возьми?

Он смотрит вниз, затем озадаченно смотрит на меня и указывает на свой член.

— Это мое мужское достоинство. Ты девственница, Лейлани?

— Не твой член. Эта штука над ней!

— Моя шпора?

— Что такое шпора?

Он пожимает плечами.

— Я не знаю. Она просто есть. Разве у ваших самцов ее нет?

— Нет!

Но теперь я не могу не думать о вибраторе-кролике в моем ящике прикроватной тумбочки дома, потому что у него очень похожий выступ. Мои внутренности снова сжимаются, и я чувствую себя болезненно пустой.

— Это… приятно?

Он снова пожимает плечами.

— Да.

Взгляд Тассара прикован к моей груди.

— Твои соски выглядят мягкими. Они чувствительны?

Моя рука скользит к одной груди, и я ласкаю ее, скользя пальцами по коже, прежде чем остановиться на одном соске.

— Да.

Мне нравится его тихий стон и то, как он смотрит на мои руки, когда я трогаю себя.

— Когда-нибудь ты позволишь мне прикоснуться к ним, — говорит он, а затем добавляет: — Когда будешь готова.

— Когда я буду готова, — эхом повторяю я, хотя сейчас чувствую себя вполне готовой.

Я смотрю, как его рука снова гладит его огромный ствол, вверх и вниз по этим великолепным выступам. Я вижу толстую вену, прочерчивающую его длину, и мой рот наполняется слюной от этого зрелища.

— Мне нравится твое тело, Лейлани, — бормочет Тассар, оглядывая меня с ног до головы. — Это мех на твоей хорошенькой маленькой киске?

Вода, падающая на мою кожу из душа, ощущается как чертова прелюдия, когда она падает на мою грудь. Я просовываю руку обратно между бедер и впервые осознаю, что не видела ни капли волос на его теле. Кроме короткой черной щетины на голове, он совершенно безволосый.

— У людей здесь растут волосы, — говорю я ему и поднимаю подбородок. — Это проблема?

Он снова тихо рычит, звук сексуальный и восхитительный.

— Только то, что они скрывают от меня твою прекрасную киску.

О, он хочет видеть ее? Тяжело дыша, я бесстыдно выпрямляюсь и провожу пальцами по складочкам, раздвигая их, чтобы дать ему возможность хорошенько рассмотреть, пока он вновь и вновь гладит свой член вверх и вниз.

Он делает шаг вперед, и я пытаюсь сказать ему отойти, но слова застревают у меня в горле. Я на самом деле не хочу, чтобы он отходил. Я хочу, чтобы он продолжал смотреть на меня этими голодными, очень голодными глазами. Хочу, чтобы он поглотил меня взглядом, потому что это так возбуждает меня, что я могу кончить просто вот так.

— Что это? — спрашивает он.

— Что что?

— Маленький бутон между твоими лепестками.

О.

— Это мой клитор.

Я касаюсь его, и у меня вырывается еще один всхлип.

— Чувствительный? — бормочет он и облизывает губы.

— О боже, да.

— Прикоснись к нему еще раз.

Застонав, я делаю, как он просит, подражая его голодному взгляду. Я невероятно скользкая, мой палец скользит кругами вокруг моего клитора, другой рукой я держу свои складочки открытыми, чтобы он мог наблюдать. Мои соски болезненно напряжены, а он стоит так близко, что я задаюсь вопросом, не присоединится ли он ко мне в ванне. Я представляю, как он кладет одну из этих больших рук мне на живот, а затем опускает ниже, потирая мой клитор для меня.

Я сильно кончаю. Вскрикнув, я позволяю голове откинуться назад, продолжая гладить себя, представляя, что это он касается меня. Я продолжаю тереть, пока не становлюсь слишком чувствительной, чтобы продолжать это, а затем с судорожным вздохом я отпускаю руку, пытаясь взять себя в руки. В какой-то момент я закрыла глаза — вероятно, когда кончила — и когда я их открываю, я вижу, что его лицо напряжено, его глаза закрыты, а рука, которая гладит его член вверх и вниз, покрыта его разрядкой.

Кажется, я была не единственной, кто кончил.

ТАССАР

Трудно отойти от своей женщины, когда все во мне кричит, чтобы я вошел в ванну и заявил на нее права.

Чтобы я схватил ее мокрое тело, притянул к себе и затащил на кровать. Но теперь, когда она достигла кульминации, она смотрит на меня застенчиво и неуверенно, и я не хочу, чтобы она чувствовала себя неловко. Для нас обоих это все еще в новинку, поэтому я хватаю полотенце и выхожу из ванной, вытирая свой член. Я направляюсь в свою комнату и через несколько минут слышу, как она выходит из душа. Я жду еще несколько мгновений, а затем захожу внутрь и очищаюсь… и кончаю еще раз, потому что не могу перестать думать о ее округлых грудях и выражении экстаза на ее лице, когда она кончила.

Мне не терпится узнать, какая она на вкус.

Но это может подождать до следующего раза. Я принял душ и надел чистую одежду, потом сразу отправился на кухню. Сначала я думал, что моя человеческая пара разговаривает с окном над раковиной, но потом я понял, что на подоконнике сидит птица.

— Все произошло так быстро, Ману, — говорит она ему. — То, что я веду себя как бесстыжая девчонка, еще не значит, что это хорошая идея. Такие вещи требуют времени, понимаешь?

Она медленно протягивает руку и роняет несколько крошек на подоконник, наблюдая за птицей.

— Я не могу все испортить, лишь потому что я нетерпелива.

Интересно, она обо мне говорит? Я стою совершенно неподвижно, не желая прерывать момент… и могу подслушать, что она говорит.

Птица не двигается за едой, поэтому она тянется и подталкивает к ней крошку. Вместо того, чтобы броситься за едой, птица взмахивает крыльями и улетает.

— Как я и говорила, Ману, — вздыхает Лейлани. — На это нужно время.

Она звучит так грустно, что я начинаю говорить, чтобы отвлечь ее.

— Ты пытаешься научить птицу есть с твоей руки?

Лейлани подпрыгивает, глядя на меня. Она выглядит смущенной, но на ее очаровательном лице играет легкая улыбка, от которой мне становится хорошо. Как будто она вспоминает, что мы только что сделали, и не жалеет об этом.

— Здесь становится одиноко, так что да, я пытаюсь подружиться с птицами. Но я нетерпелива, и они боятся меня.

Она качает головой.

— Диснеевские принцессы делают это дерьмо так легко.

Я понятия не имею, что такое «Дисней» или «принцесса», но мне нужно поговорить с ней. Ее комментарий об одиночестве напоминает мне, что она здесь не такая уж одинокая, как она думает.

— Ты знаешь своих соседей? Тех, у кого ферма к востоку от тебя?

Мне не нравится, как напрягаются ее плечи.

— Я встречала их мимоходом. Они так жутко на меня смотрели, поэтому я решила избегать их. Они ведь змеелюди, да?

— Да. Их народ называется сситхри, и я боюсь, что они бродят по твоей земле. Я обнаружил следы на твоих посевах. Думаю, они следят за тобой.

Когда ее глаза расширяются, я добавляю:

— Но тебе не о чем беспокоиться. Со мной ты в безопасности.

— Они намекнули, что хотят мою землю, — признается она. — Думаю, потому что моя ферма находится рядом с их.

— Они ее не получат, — твердо говорю я ей. — Теперь ты моя пара. Я пойду и поговорю с ними утром. Сообщу им, что я заявил на тебя права.

— Как думаешь, это сработает?

Если не сработает, я придумаю другой, более убедительный способ заставить их оставить ее в покое.

— Конечно, — говорю я ей. — Тебе не о чем беспокоиться».

***

Я плохо сплю этой ночью. Я продолжаю думать о Лейлани и темных волнах ее волос, о том, как ее влажная кожа блестела в ванной, о том, как она коснулась одной из этих больших, пухлых грудей и бесстыдно играла с соском передо мной. Я думаю о ее киске и маленьком соске, который она дразнила, пока не кончила. Я не могу перестать думать о ней, и мой член невероятно твердый. Даже при всех попытках справиться с собой боль не утихает. Я хочу, чтобы она была в моей постели, подо мной, и я подозреваю, что не смогу хорошо отдохнуть.

Поэтому я не сплю большую часть ночи, прислушиваясь и надеясь, что Лейлани приснится еще один плохой сон, и я смогу ее разбудить. Но этого не происходит. Она молчит на своей стороне, и я говорю себе, что это к лучшему. Я хочу, чтобы она хорошо спала, не боясь… Я просто хочу быть в этой постели с ней.

Я просыпаюсь до рассвета и убеждаюсь, что животные накормлены. К тому времени, как я расставляю кормушки и проверяю оборудование, солнце встает, и когда я подхожу к дому, вижу, что окно кухни открыто, и птицы Лейлани ждут своей подачки. Я поднимаю руку в знак приветствия, когда вижу ее красивое личико, а затем широко отступаю, чтобы не спугнуть ее маленьких друзей. Когда я вхожу, в кухне тепло и комната полна приятных запахов, а на лице моей милой маленькой человеческой пары сияет яркая улыбка.

— Выспалась? — спрашиваю я, и мне нравится, как она краснеет.

Она такая застенчивая. Это мило.

— Да, а ты?

Я не говорю ей, что мое тело всю ночь жаждало ее, и я не мог уснуть, потому что боль в моем члене была невыносимой.

— Хорошо, — и это все, что я могу сказать.

— Может поговорим о том, что произошло вчера?

— Ты действительно хочешь поговорить об этом?

— Не очень.

Она закусывает губу.

Я улыбаюсь. Очаровательно, что она стесняется, учитывая, что это та самая девушка, которая раздвинула губы своей киски, чтобы я мог наблюдать, как она трогает себя.

— Нам не обязательно говорить об этом, пока ты не будешь готова.

— Тебе нравится мясо? — спрашивает она вместо этого, играя с прядью своих длинных волос. — У моего народа есть такой рецепт, когда мясо готовят в подземной яме, называемой иму. Это делает мясо очень нежным и вкусным, и я подумала, что раз ты здесь, я могу приготовить его для тебя.

Она хочет сделать это для меня? От этой мысли меня наполняет удовольствие, не только потому, что она хочет готовить для меня, но и потому, что это означает, что она думала обо мне так же много, как я думал о ней.

— Я с удовольствием попробую. Тебе нужна помощь?

— Ты можешь помочь мне вырыть яму, — говорит мне Лейлани, более расслабленно. — Снаружи есть место, которое идеально подойдет для этого. Я могу показать тебе.

Я встаю, чтобы последовать за ней.

Лейлани улыбается мне и идет к входной двери дома. Но как только она ее открывает, я хватаю ее и тяну за собой.

Двое пришельцев-сситхри стоят на пороге и жадно смотрят на мою пару.

— Вам лучше свалить отсюда, — говорю я, мой голос низкий и смертоносный. Я кладу руку перед Лейлани, решив скрыть ее от их глаз. — Вам не рады на этой земле.

Высокий пришелец моргает, его выражение лица невозможно прочесть.

— Я пришел поговорить с человеческой женщиной, а не с тобой.

— И чем я могу помочь вам? — спрашивает Лейлани, и ее голос слишком вежлив на мой взгляд. Она пытается выйти из-за меня.

Так же быстро я снова встаю перед ней и смотрю на двух мужчин. Я знаю, чего они хотят. Они хотят мою пару. Собственническая потребность проносится сквозь меня, и я борюсь с желанием утащить ее в спальню, подальше от их глаз. Один из пришельцев ухмыляется мне и указывает на второго.

— Мой сын хочет предложить человеку Лейлани стать его парой.

— У меня уже есть муж, — возмущённо говорит Лейлани.

Она снова пытается обойти меня, и на этот раз я обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. Она аккуратно вписывается туда, и удовольствие от этого лёгкого прикосновения почти заставляет пылающую ярость в моих глазах исчезнуть.

Почти.

— Тассар — мой муж, — говорит она им, её спина напрягается.

Я чувствую, как её тело напрягается от возмущения, а потребность защитить её с каждым мгновением становится сильнее.

— Ходят слухи, что это фиктивный брак, — говорит более высокий пришелец. — Мой сын хочет сделать тебе предложение, стать настоящей парой.