Где он мог это услышать? Я вспоминаю небольшой ресторан и долгий разговор с Джутари, и хочу пнуть себя. Конечно, кто-то нас там подслушал. И поскольку это такое маленькое сообщество, без сомнения, все слышали, что мы женимся только для показухи.

Эта мысль приводит меня в ярость. Лейлани моя. Мне все равно, думает ли она, что это только для показухи или нет. Это не для меня. Так было с того момента, как я ее увидел.

— Мы настоящая пара

— Мы тебе не верим, — говорит более высокий инопланетянин.

Тогда мне просто придется показать им это. Я поворачиваюсь, смотрю на поднятое лицо моей женщины и прижимаюсь губами к ее губам в одном из так называемых человеческих «поцелуев».

Глава 4

ЛЕЙЛАНИ

Поцелуй, который Тассар запечатлевает на моих губах, столь же удивителен, сколь и неловок. Его язык скользит по моим губам, и он на мгновение терзает меня, затем поворачивается и одаривает двух пришельцев на пороге торжествующим взглядом.

— Видишь? — говорит он, пока я стою ошеломленная. — Она моя пара.

Они смотрят на нас обоих с отвращением.

— Отвратительно, — говорит один из людей-ящеров.

— Она моя пара, — снова говорит Тассар. — Так что убирайтесь с нашей земли.

Они бросают на нас несколько жарких взглядов и отворачиваются, и я практически вижу, как в голове высокого ящера крутятся шестеренки. Он не сдается. Я думаю, Тассар тоже это видит, потому что он хватает меня и запечатлевает еще один «поцелуй» на моем лице, его язык проводит по нижней половине моего подбородка.

Я должна исправить это.

Тассар смотрит им вслед, практически кипя от гнева, а когда они исчезают из виду, захлопывает дверь

— Чертовы дураки, — бормочет он. — Думают, что смогут силой заставить меня отступить? Отказаться от тебя?

Он фыркает.

Я прикасаюсь к губам.

— Что это было? — спрашиваю я.

— Что было что?

— Всего пару минут назад твой язык скользил по моему лицу, как дворник по ветровому стеклу!

— Ах, это! — Тассар бросает на меня высокомерный взгляд. — Это был поцелуй. Мне говорили, что людям нравятся такие вещи.

— Так и есть, — соглашаюсь я, а затем слегка качаю головой. — Но это был не поцелуй.

— Да, это был он.

Он выглядит оскорбленным, что я подвергаю сомнению такие вещи.

— Меня целовали раньше, и поверь мне, это делается не так.

Выражение его лица меняется и становится напряженным. Он долго изучает меня, а затем приподнимает пальцем мой подбородок.

— Тогда покажи мне, как это работает.

О, я могу показать. Мне следовало рассердится из-за того, что я попала в словесную ловушку, из-за чего он пытается взять меня на слабо, но… Я хочу поцеловать его. Поцелуй должен быть правильным, и такой великолепный мужчина, как он, заинтересован в поцелуе со мной? Я могла бы показать ему как целоваться. Это мой долг перед всеми женщинами.

Однако у меня перехватывает дыхание при мысли о поцелуе с Тассаром. Я смотрю на него снизу вверх, на его жесткий рот с твердыми губами и клыками, которые так часто мелькают.

— Ну, — говорю я, нервничая и возбуждаясь одновременно. — Это прикосновение губ к губам. Ласка губ.

— Покажи мне, — повторяет он.

Он намного выше меня, поэтому я сгибаю палец, показывая, что ему следует опустить голову. Но вместо этого он хватает табурет и с грохотом опускается на него, а затем притягивает меня к себе. Когда он садится, мы практически одного роста, и я могу смотреть ему в глаза. Его большая рука обхватывает меня за талию, как будто он боится, что я убегу. Словно я способна на такое. Я облизываю губы, и мне действительно стыдно, с каким нетерпением я жду этого поцелуя.

Я касаюсь его подбородка, отмечая, что он совершенно гладкий — ему не идет инопланетная борода. Его замшевая кожа ощущается как рай под моими прикосновениями, и мне хочется погладить его. Хотя это может все усложнить, и я бы действительно хотела поцеловать его, пока все не стало слишком странно. Он смотрит на меня своим напряженным взглядом, и от этого глубоко внутри у меня все горит и ноет.

— Ласка губ, — повторяю я ему снова, а затем наклоняюсь и касаюсь своими губами его губ. Это легчайшие прикосновения, словно шепот возле губ, но это не похоже ни на что, что я испытывал раньше. Есть что-то гораздо более интимное в том, чтобы целовать Тассара, зная, что это его первый поцелуй, и я дам ему пример для подражания для всех поцелуев после этого.

И поскольку я ничего не могу поделать, хочу сделать это незабываемым, поэтому дразня провожу языком по его губам и отстраняюсь.

Большой пришелец молчит, пристально глядя на меня.

— Ну? — спрашиваю я, затаив дыхание. Я практически задыхаюсь, и это при том что все, что я сделала, это скользнула губами по его губам.

— Неужели они все такие короткие?

Я удивлена его вопросом. Это все, что он может сказать?

— Нет, не все они короткие, — я не могу скрыть раздражение в своем голосе. — Вот тебе подольше.

Я кладу руки ему на плечи, дотрагиваюсь пальцем до его подбородка, а затем снова прижимаюсь губами к его губам. На этот раз я не буду ходить вокруг да около. Я крепко прижимаюсь губами к его губам, и когда его губы не разжимаются под моими, я ставлю перед собой личную задачу заставить его раскрыться. Я облизываю его губы, покусываю его пухлую нижнюю, прежде чем перейти к верхней губе и слегка царапнуть ее зубами. Что-то есть такое в его запахе и в том, как его большое тело прижимается к моему, но к тому времени, как я заканчиваю целовать его, я вся дрожу от желания. Затаив дыхание, я отстраняюсь и изучаю его. Он так же покраснел, как и я? Это сонное выражение в его взгляде — желание или скука?

— Ну?

— В этот раз ты не использовала свой язык. Я думал, что это делается с языком.

— В большинстве случаев он используется, — говорю я взволнованно.

— Ты должна сделать это еще раз и показать мне как это делается с языком. — Его рука крепче обхватывает меня за талию. — Еще раз, и сделай это как следует.

Когда я наклоняюсь и прижимаюсь губами к его губам, мне приходит в голову, что мной манипулируют. Что поцелуй не так уж безразличен ему, как он притворяется. И я понимаю, что это правда, когда он притягивает меня еще ближе, и я оказываюсь верхом на его большом бедре, мои груди прижимаются к его груди, а мои губы снова скользят по его губам. Но мне все равно. Мне слишком приятно целовать его, чтобы обращать внимание на его игру. На этот раз я прижимаюсь кончиком языка к уголку его рта, и он приоткрывается для меня. Я провожу языком по его языку, и меня охватывает горячая дрожь удовольствия, когда я понимаю, что на нем тоже есть выступы.

На его члене были выпуклости. Я помню это по тому случаю в ванне.

У меня вырывается тихий стон, а затем его рука оказывается у меня на шее, и он прижимает меня к себе, а поцелуй становится еще глубже. Я понимаю, что больше не контролирую себя. Он взял верх. Язык Тассара играет с моим, а затем он покоряет мой рот одним медленным, восхитительным движением за другим. Мир перестает существовать, когда его язык проникает в мой рот, это горячее, медленное облизывание, обещающее всевозможные грязные, возбуждающие вещи.

А потом он отстраняется.

Я тихонько стону в знак протеста, как самая нуждающаяся женщина на свете. Его рот все еще соблазнительно близко, и я облизываю губы, задаваясь вопросом, почувствую ли я все еще его вкус на себе.

— Ты уже готова? — спрашивает он.

— Готова?

Меня целовали так страстно, что я понятия не имею, о чем он говорит.

— К спариванию. К тому, чтобы разделить со мной постель.

Он наклоняется и слегка, но сексуально прикусывает мою нижнюю губу, отчего по мне пробегает дрожь.

Точно. Я забыла, что взяла с него обещание подождать, пока я не буду готова.

— Все еще не готова, — выдыхаю я, не могу перестать пялиться на его рот. Я хочу снова почувствовать его на своих губах. Я стала зависимой после нескольких быстрых поцелуев. Для мужчины, который несколько минут назад практически лизал мое лицо и думал, что это был поцелуй, он определенно быстро учится.

Заставляет меня задуматься, чему еще он может быстро научится.

— Если ты не готова, могу я подготовить тебя?

Его большой палец поглаживает мой затылок.

О боже, что это значит? Я хнычу, и его глаза загораются удовольствием от этого звука.

— Что… что ты имеешь в виду?

Мне не следовало спрашивать. Я действительно не должна… но я ничего не могу с собой поделать. Я хочу знать.

И он одаривает меня порочной, очень порочной улыбкой, от которой у меня поджимаются пальцы на ногах.

— Мне нравится пробовать тебя на вкус, — бормочет он. — Мне нравится сладкий мед твоих губ. Это заставляет меня хотеть попробовать тебя всю.

— Всю меня? — повторяю я, в то время как мои бедра сжимаются, а в животе возникает дрожь.

— Твое лоно, — смело говорит он. — Я хочу прижаться ртом между твоих бедер и попробовать ту сладость, которую ты ласкала на днях, когда я увидел тебя в ванне.

Я ахаю. Я разрываюсь между желанием сбросить с себя одежду и влепить ему пощечину за его прямоту.

— Тебе не следует говорить такие вещи.

— Почему? Я ведь говорю правду. У меня слюнки текут каждый раз, когда я вижу тебя, и я не могу перестать думать о твоем теле. Я хочу исследовать твои сладкие складочки и посмотреть, такие ли они мягкие, какими кажутся. Я хочу коснуться этой твоей пуговки, чтобы убедиться, такая ли она чувствительная, как кажется. Я хочу посмотреть, смогу ли я заставить тебя стонать и кончить. Больше всего на свете я хочу ощутить твой вкус на своем языке, — его рука скользит по моему позвоночнику, пальцы скользят по спине. — Потому что, держу пари, твой вкус великолепен.

— О, — выдыхаю я.

— Ну так что ты скажешь?

Он запускает руку в мои длинные волосы, наблюдая за мной с полным восхищением.

Что мне сказать? Мужчина предлагает мне оральный секс просто потому, что ему этого хочется. Я никогда не думала, что окажусь в такой ситуации. У меня, конечно, раньше был секс, но пытаться заставить мужчину лечь на девушку, не предложив сначала взаимности, это как… ну, я не знаю, на что это похоже, потому что я никогда раньше с этим не сталкивалась. Никогда. Мой последний парень категорически отказывался заниматься оральным сексом, и я смирилась с жизнью, в которой мои женские прелести игнорировались.

И теперь этот незнакомец предлагает мне оральный секс, как будто я делаю ЕМУ одолжение? Это… не то, чего я ожидала.

— Скажи «да», — подбадривает он, когда я замолкаю. — Позволь мне попробовать тебя.

Как я могу отказать в такой просьбе? Он сексуален, я возбуждена, и у него на языке есть выступы.

— Это не значит, что я готова ко всему, — говорю я, пытаясь установить некоторый контроль над ситуацией.

— Конечно, нет, — говорит он и встает на ноги.

Он тут же поднимает меня, как будто я ничего не вешу, и я издаю удивленный возглас и обвиваю руками его шею, боясь, что он уронит меня.

— Это ничего не меняет, — успокаивающе говорит он. — Я просто попробую тебя на вкус, а ты сама решишь, когда будешь готова.

Такое чувство, что здесь должен быть подвох. Тут есть подвох? Потому что я чувствую, что где-то здесь кроется подвох. Он такой большой, сексуальный, до смешного великолепный инопланетянин, а я невзрачный человек с лишними пятьюдесятью фунтами. Такого рода ситуации не случаются с такими девушками, как я.

— Если я скажу остановиться, ты должен остановиться, — предупреждаю я его.

— Конечно. Я бы и не прикоснулся бы к тебе, если бы ты не была в этом заинтересована.

В его голосе звучит отвращение от этой мысли.

Тогда ладно. Я больше ничего не говорю, когда он запирает входную дверь, а затем уверенными шагами несет меня обратно в спальню. Он закрывает за собой дверь и осторожно опускает меня на кровать. Его глаза блестят, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Я не понимаю, почему ты такая застенчивая, Лейлани.

— Застенчивая? — я усмехаюсь его словам. — Я? Я не застенчивая.

Зато я та еще лгунья. «Застенчивая», наверное, неподходящее слово. «Смущена», возможно. Я просто чувствую себя совершенно не в своей тарелке рядом с ним и продолжаю ждать, что кто-нибудь скажет мне, что это все шутка, или я неправильно оцениваю ситуацию. Потому что мое сердце бьется в груди, как нервная бабочка, а моя киска становится насквозь мокрой при мысли о том, что этот мужчина хочет попробовать меня на вкус.

— Я бы никогда не подумал, что ты застенчивая, нет, — соглашается Тассар и проводит пальцем по моему подбородку. — В конце концов, ты человеческая женщина, которая так смело гладила себя в ванне у меня на глазах и сказала мне, что у нее тоже есть потребности. И все же твои щеки пылают, и ты дрожишь, когда я прикасаюсь к тебе. Это говорит мне о том, что ты стесняешься.

Я прикладываю руку к щеке. Она действительно горячая. Черт возьми.

— Я просто… не привыкла к такого рода вещам, вот и все. Большинство человеческих мужчин, с которыми я встречалась, не увлекаются подобными вещами.

— Хорошо, — рычит он.

— Хорошо?

— Да. Потому что они идиоты. Потому что твоя киска моя и только моя. Вот почему это хорошо.

Я вздрагиваю, когда он опускается на колени у моей кровати.

— Тассар …

— Мне нравится, когда ты произносишь мое имя, застенчивая Лейлани, — бормочет он, и моя кожа покрывается мурашками. Его рука обхватывает мой подбородок, и я чувствую мозоли на его ладони, контрастирующие с мягким персиковым пушком его голубой кожи. — И я здесь, чтобы сказать тебе не стесняться этого. Ты позволила мне поцеловать твой нежный ротик, не так ли? Теперь позволь мне поцеловать твою нежную киску.

И я стону от этих слов.

ТАССАР

Я никогда ничего не хотел так сильно, как хочу Лейлани в этот момент. Она невероятно красива: она откинулась на спинку кровати, ее темные волосы рассыпались по голове шелковым каскадом. Я пожираю ее голодным взглядом, очарованный ее видом. Она нежная и мягонькая, с округлыми формами и пышной грудью. У нее полные и широкие бедра, идеально подходящие для моих рук, и мне не терпится прикоснуться к ней. Более того, мне не терпится попробовать ее на вкус.