— Я хотел посмотреть, с кем ты разговариваешь.

— О. Ни с кем. Я просто разговариваю со всем подряд. С мясным скотом, неодушевленными предметами. С чем угодно. Иногда здесь бывает одиноко, поэтому я разговариваю, чтобы слышать речь.

— Понятно. — Он прислонился к двери, семь футов непринужденной инопланетной элегантности. А как сильно его туника натянулась на этих фантастических широких плечах. Вот черт. Теперь я пялюсь на его плечи.

— И не так уж плохо…

Он смотрит на себя сверху вниз, и я понимаю, что сказала это вслух.

— Нет, я имею в виду, — выпаливаю я, пытаясь быстро что-то придумать. — Я просто беспокоилась, поместишься ли ты в своей постели, — и я похлопываю по матрасу.

Он наклоняет голову, а затем проводит своей большой рукой по темно-черной щетине до затылка.

— Я думал, что раз мы женаты, то будем спать вместе.

— Эм…

Тассар просто ухмыляется, глядя на меня.

— Нет, пока ты не будешь готова, верно?

Я могла бы растаять просто при виде этой великолепной улыбки. И неважно, что у него пара нечеловеческих клыков. Если быть честной, то они даже выглядят… отпадно.

Боже, я бы не прочь заняться сексом.

— Нет, пока я не буду готова, — твердо говорю я ему и ударяю его подушку в последний раз.

***

ЛЕЙЛАНИ

— Проснись, малышка, — говорит мне глубокий, тягучий голос. — Проснись. Это просто сон.

Я резко просыпаюсь, мое сердце колотится как ненормальное. Я перевожу взгляд на мужчину, нависшего над моей кроватью. Несмотря на то, что у него темно-синяя кожа и рога, во всем его образе есть что-то утешительное, способное отогнать любой мрак из моего сознания.

Я потираю рукой глаза.

— Ч-что ты здесь делаешь, Тассар?

— Я слышал твой голос, — бормочет он, и я чувствую, как матрас прогибается с одной стороны, когда Тассар опускается на кровать рядом со мной. — Оказалось, что ты разговаривала во сне. Сначала ты спорила с кем-то, а потом начала кричать. И я подумал, что будет лучше разбудить тебя. Надеюсь, ты не в обиде.

— Нет, все в порядке, — выдавливаю я, все ещё немного дезориентирована. Быстрый взгляд в окно говорит мне, что сейчас все еще ночь. — Спасибо, что разбудил меня.

Его большая рука скользит по моим плечам, и он притягивает меня к себе. Внезапно моя щека прижимается к его теплой твердой грудной клетке, и я понимаю, что он обнажен. Он лежит поверх одеяла, что очень любезно с его стороны. Но через секунду я уже задаюсь вопросом, а есть ли на нем вообще одежда. Я зажмуриваю глаза, решив не смотреть вниз, чтобы из моего рта не вылетело что-то непристойное.

Из моего дурацкого, глупого рта.

— Тебе часто снятся кошмары? Или это из-за меня? — спрашивает Тассар, его рука скользит по моей руке. На мне ночная туника из тонкого материала, но на мгновение я захотела быть без одежды, прямо как он, чтобы он мог касаться моей кожи.

— Нет, мне часто снятся кошмары, — говорю я. — С тех пор, как меня похитили с Земли. Они в основном о моем старом хозяине. Он… не был приятным. И он слишком любил тишину.

— Вот почему для тебя важно говорить, — легко соглашается он, его ладони в утешающем жесте выводят узоры на моей коже.

— Да. Глупо, я знаю, но когда у тебя отбирают что-то надолго, а потом ты получаешь это обратно, то уже не можешь потерять снова.

— О, я знаю, — бормочет Тассар, а потом я понимаю, какая я тупица. Он был в тюрьме. Конечно, он знает, что это за чувство, когда тебя лишают чего-то важного. Я хочу спросить его, чего лишился он, но не решаюсь.

— Спасибо, что пришел проверить, как я, — снова говорю я ему и кладу руку на его грудь, чтобы оттолкнуть… и затем останавливаюсь. Почему он такой… мягкий? Когда я прикасаюсь к его коже, то кажется, что трогаю бархат. — Ты везде такой мягкий?

— Это не совсем то, что мужчина хочет услышать, когда у него в объятьях женщина.

— Твоя кожа. Я говорю о ней. — Ну вот, я снова краснею.

— Я могу сказать то же самое о твоей коже, — говорит он мне, и я чувствую прикосновение его большого пальца — прямо у ворота моей туники — к основанию моей шеи. Это так приятно и успокаивающе, что я даже не против. Сколько времени прошло с тех пор, как кто-то прикасался ко мне так нежно? Слишком много. Я расслабляюсь напротив него, и хотя я продолжаю говорить себе, что это плохая идея, я провожу пальцами по жестким мышцам его живота. Его просто… так приятно трогать.

Кто бы мог подумать, что эта восхитительная синяя кожа такая бархатистая? И я задаюсь вопросом, чем еще он может меня удивить.

Тассар снова проводит своим большим пальцем по моей шее.

— Тебе лучше?

— Думаю, да.

— Тогда я лучше пойду.

— Конечно.

Верно. Я сказала ему, что не хочу его в своей постели, пока не буду готова. Пара прикосновений и несколько часов не должны заставить меня передумать.

— Спасибо, — говорю я ему. — Я ценю твою обходительность.

Его голос хриплый.

— Конечно. Можем назвать это обходительностью.

И когда он встает с моей кровати, я замечаю две вещи: во-первых, он в штанах, а во-вторых, у него сумасшедших размеров эрекция, натянувшая ткань этих самых штанов.

Дверь закрывается за ним, а я смотрю в потолок вместо того, чтобы заснуть. Мне следовало бы вернуться под одеяло, но вместо этого я думаю о его теле и о том, сколько времени прошло с тех пор, как я занималась сексом.

Лейлани, это брак из выгоды, напоминаю я себе. Если ты начнешь заниматься с ним сексом, то выгодно будет только ему, а не тебе.

Ненавижу, когда мой мозг прав.

***

ТАССАР

Я просыпаюсь рано и выхожу на поле. Я вырос на ферме, но с тех пор прошло много времени, поэтому я решил ознакомиться с территорией и оборудованием. Скот кормят запрограммированные машины, и они же регулярно чистят стойла. За белковыми культурами следят небольшие дроны: они распыляют органические удобрения и избавляются от сорняков. На современных «фермах» мало что делается вручную, но есть более чем предостаточно оборудования, которое необходимо обслуживать. А здесь все выглядит так, как будто нуждается в хорошем ремонте. Я начинаю с дронов: смазываю несущие винты и меняю фильтры, регулирую распылительные сопла; а затем отправляю их обратно на бесконечные поля посевов Лейлани. Прошло не так много времени, как солнце оказывается высоко над головой, и воздух начинает быстро прогреваться. Я потею во время работы, но это приятный пот. Работая на ферме, я прокладываю путь к нашему общему с Лейлани будущему. Так что это приятная работа. Безусловно, это лучше, чем разбивать камни в лагере для военнопленных или ремонтировать машины для терраформирования в тюрьме.

Я смотрю на голубое небо, усеянное пушистыми облаками, и чувствую легкий ветерок на моем лице. Я закрываю глаза, просто наслаждаясь чистой… свободой этого места. Насколько хватает глаз, нет ничего, кроме посевов, пасущихся животных и бесконечных просторов. Мне нравится. Это воодушевляет, и я могу представить свою старость здесь, в окружении тишины. Мне надоели войны и бесконечный шум общества. Мне нравится, что здесь тихо и уединенно.

Когда я выпускаю последнего из дронов в поле, я замечаю следы на мягкой красновато-коричневой земле. Это следы от ботинок, с разделенным носком, указывающим, что у владельца по два пальца на ногах. Сам след в два раза больше маленькой ноги Лейлани. Кто-то был здесь. Я выпрямляюсь, осматриваясь вокруг. Все мои чувства предупреждают об опасности. Следы исчезают между рядами посевов, направляясь на восток, и я следую за ними, крепко сжимая отвертку в руке. Я уже убивал других солдат, да и участвовал в изрядном количестве боев в тюрьме. Я думал, что оставлю эту жизнь позади, но адреналин, ревущий в моих ушах, говорит мне, что воин всегда остается воином. Прямо сейчас я остро чувствую необходимость защитить Лейлани. Я не позволю никому угрожать ей, и если мне придется закопать тело в поле и спрятать улики, так тому и быть.

Следы продолжаются какое-то время, а потом я замечаю электронный маркер, прикрепленный к металлической стойке. Он издает звуковой сигнал, когда я подхожу, предупреждая, что собственность Лейлани заканчивается здесь и что дальше начинаются поля ее соседа. Я всматриваюсь в горизонт, и мое тело напрягается при виде двух больших фигур, стоящих на вершине соседнего холма и наблюдающих за мной. По их узким плечам, вытянутым фигурам и гладким головам рептилий я понимаю, что они сситхри.

Они думают, что могут забрать собственность моей женщины?

Они думают, что могут забрать мою женщину?

Глубоко в горле зарождается рык, и я сжимаю отвертку в руке. Они наблюдают за мной еще мгновение, а затем уходят, отступают. Я наконец ослабляю хватку. Что ж, сегодня они не готовы к открытому столкновению. Но Лейлани теперь должна узнать, что за ней следят. Ей нужно смотреть в оба на случай, если ее соседи соберутся что-то предпринять. Возможно, я не единственный осужденный, скрывающийся на краю Вселенной.

Мне нужно удостовериться, что она в безопасности. Я должен поговорить с Лейлани, убедиться, что мы достигнем понимания. Она не должна выходить из дома одна без моего ведома. Так я смогу защитить ее. Я готов поспорить, что ее соседи угомоняться, когда узнают, что она замужем, и они не могут претендовать на нее или ее землю. От этой мысли напряжение в моих плечах ослабевает. Сегодня ужасно жаркий день, а я не взял с собой воды.

Пора возвращаться домой.

Я прохожу ряды посевов, ища больше следов, но их нет, и они не приближаются к дому, что немного успокаивает меня. К тому времени, как я попадаю внутрь, все мое тело уже покрылось потом, а кожа головы страшно зудит. Я оттягиваю тонкую ткань моей туники, прилипшую к коже. В доме прохладно. И когда я вхожу, меня встречает запах выпечки в духовке. Однако никаких признаков Лейлани. Но когда я подхожу к уединенному санузлу, то слышу, как бежит вода в душе.

А затем низкий стон.

У меня все сжимается внутри.

Лейлани ранена? Или сситхри явились, пока я был на полях, и хотят навредить ей? Это была уловка, чтобы отвлечь меня?

Со свирепым рыком я хватаю ручку и распахиваю дверь.

Я вижу примостившуюся на краю ванны стройную коричневую ногу, принадлежащую никому иному, как моей паре. Вода стекает по ее прекрасной коже, а ее волосы шелковистым черным водопадом спадают на спину. Ее рука между бедрами замирает, когда я вхожу. Ее плечи напряжены, а губы приоткрыты.

У меня все вылетело из головы.

Космическая пыль, она ласкает себя в душе.

Ее рука на влагалище, а пальцы между складками. Ее большие, красивые груди покрывают капельки воды, и я замечаю, как затвердели ее соски. И румянец на ее щеках? Он точно не из-за горячей воды, как и стон, который я услышал, не был из-за боли.

Мой член мгновенно встает.

Мы просто пялимся друг на друга. Я не могу решить, стоит ли мне уйти и притвориться, что ничего не видел, или все же открыто обсудить это.

Но перед тем, как я успеваю что-то сказать, она вскидывает подбородок.

— У женщин тоже есть потребности.

— Я вижу, — шепчу я, очарованный тем, насколько она гордая и дерзкая. Мне нравится ее прямолинейность. Я не могу оторвать взгляд от нее: ее нежные пальцы между мягкими складками влагалища, пышность ее груди, ее округлые бедра. Она совершенно идеальна.

— Не стой просто так, — говорит она, и ее голос немного дрожит. — Закрой дверь.

Закрыть дверь? О, я могу это сделать.

Я протягиваю руку назад и закрываю дверь, и мы остаемся в комнате вдвоем. Я прислоняюсь к двери и дарю моей паре озорную ухмылку.

— Продолжай. Я не хочу тебе мешать.

Глава 3

ЛЕЙЛАНИ

Я пялюсь на огромного синего инопланетянина, прислонившегося к дверному косяку ванны — не с той стороны ванной комнаты, — и пытаюсь заставить себя хоть что-нибудь сказать. Но не могу промолвить и слова. Я в шоке.

Он поймал меня с поличным: мои пальцы на клиторе, ноги раздвинуты, одна нога свисает с края ванны, мои женские прелести широко раскрыты. Я как раз собиралась кончить. На самом деле мне так больно, я задыхаюсь от потребности, поэтому не удерживаюсь и еще раз быстро касаюсь клитора, несмотря на то, что он стоит там и наблюдает за мной.

Тассар яростно рычит, глаза блестят, его рука скользит вниз по передней части брюк, чтобы обхватить член и потереть его через ткань.

— Продолжишь прикасаться к себе, малышка?

Я задыхаюсь, потому что это самая непристойная вещь, которую я когда-либо делала, и потому что я хочу продолжать прикасаться к себе. В этом есть что-то такое грязное и неправильное — и в то же время такое правильное. Я хочу продолжать трогать себя. Я хочу получать удовольствие от того, что смотрю на него, пока я это делаю. Разве я не представляла, как держусь за его большие плечи, пока он двигается во мне? И из-за этих мыслей мне пришлось прийти сюда и заняться этим. Меня безумно к нему влечет, а мне нужно мыслить рационально, поэтому я подумала, что выпущу немного пара и дам себе быструю разрядку.

Но он сейчас здесь, и так пристально смотрит на меня, что мне кажется, что я собираюсь кончить от лишь от его взгляда.

— Тебе не следует здесь находиться, — умудряюсь я выдохнуть, даже когда мой взгляд скользит по его покрытой потом тунике к его талии и ниже, туда, где он держится за свой огромный член. Он очерчен под тонкой тканью его одежды, и если то, что я вижу, правда, когда-нибудь он сделает какую-нибудь женщину счастливой.

Подождите. Я и есть эта счастливица.

И поскольку я не могу сдержаться, я снова провожу пальцем по своему клитору.

Он рычит, звук низкий, сексуальный и такой чертовски приятный, что дрожь пробегает по моему телу.

— Мне нравится смотреть, как ты это делаешь, — говорит он мне.

У меня перехватывает дыхание. Я должна сказать ему уйти. Сказать ему, чтобы он отвалил, что это личный момент. Вместо этого я продолжаю смотреть на эту огромную выпуклость в его штанах.

— Ты… Пожалуйста, скажи мне, что он у тебя большой, но не бесполезный.