Это было, когда мы стояли в крепостной зависимости у помещика Львова. Жил у нас крестьянин Иван Жданов, было у него два сына, жили хорошо: семь пар быков было, лошадей 15, коров 5, а на гумне до десяти лет стояли одонья[36] хлеба немолочен, малина — не житье. Одно только было нехорошо: любил Иван выпить, а во хмелю, бывало, начнет ругать и колотить кого попало. Разгонит всю семью (а в семье 15 душ было) по соседям, да и им не дает покою. Терпели, терпели, да и надумали пожаловаться бурмистру. А тогда на этот счет строго было.

Иван любил выпить (рис. Л. Злотникова)

Пошел к бурмистру старший сын Михайло и рассказал ему, что житья нет от пьяного отца. Призывает бурмистр Ивана: ты, говорит, такой-сякой, <кончай> буянить. Я тебе, говорит, покажу кузькину мать. Да и запятил[37] Ивана к барским овцам пастухом. Живет наш Иван неделю, живет другую, почесываться стал: одолели вши. А тут, к его несчастью, пошли дожди да холода. И вот раз как, промокший до ниточки, пришел он в людскую погреться. Мужики трунят над ним: «Аль, — говорят, — не сладко за чужими за овцами ходить? Небось об Маланье соскучился? Небось приласкал бы?» (А к нему из домашних никого не допускали.) Полез Иван на печь, да и скажи в сердцах-то: «Будь проклят тот, кто меня сюда посадил, чтобы ему век не видать малых детей». И что же? Ведь сбылось проклятие, вскоре старший сын Ивана Михайло сговорился с товарищами не ходить на барщину. Гонит бурмистр, а они к нему с кулаками. Схватил их, милых дружков, да и упекли в Сибирь. Так Михайло и умер, не видавши своих детей, а у него их было четверо.

Пастух (рис. Л. Злотникова)

Так Михаил и умер, не видавши своих детей (рис. Л. Злотникова)