ДВА

ЗАМОЧНАЯ СКВАЖИНА

Ты — прекраснее тех, что были до тебя. Редкая жемчужина, выброшенная бурным морем прямо к моим ногам. Эти шелковистые светлые волосы, что пахнут чужим мылом и страхом. Эти широкие голубые глаза, в которых плещется целый океан невысказанных ужасов. И эта грудь… такая пышная, такая податливая, что, кажется, ею можно задушить человека — медленно, нежно, растягивая мучительный восторг до самого рассвета.

Ты еще не знаешь об этом, глупая птичка, но ты уже принадлежишь мне. Твоя свобода — мираж, твои надежды — пепел. Я вижу, как твои грехи, липкие и темные, проступают сквозь тонкую кожу, как клеймо. Вижу, как ты прикусываешь свою пухлую, алую губу до боли, как твой взгляд мечется по сторонам, выискивая в сыром мраке хоть намёк на спасение.

Его не будет.

Я уже представляю, как буду ломать тебя. Как сладкие всхлипы будут рваться из твоего перехваченного горла, как мольбы, сначала гордые, потом отчаянные, будут стекать с твоих грязных уст. Я буду дирижировать твоим телом, как марионеткой, заставляя его содрогаться в такт моему желанию, наблюдать, как по твоей коже бегут судороги отчаяния и боли. Твои прелестные черты, столь тонко вылепленные, обретут новую, изысканную глубину, когда исказятся гримасой чистого страдания.

Из тебя мог бы получиться прекрасный труп. Изысканный. Запоминающийся.

Добро пожаловать в Рочестер-мэнор, моя милая, заблудшая Аннализа. В глубине души, в той самой темноте, что ты боишься в себе признать, тебе уже нравится быть моей игрушкой. Остальные… остальные не продержались долго. Их души оказались слишком хрупкими, их страх — слишком пресным. Но ты… в твоих глазах я вижу ту же грязь, что и в моей душе. Возможно, ты продержишься достаточно долго, чтобы я смог насладиться тобой в полной мере.

Возможно, ты даже полюбишь свою клетку.