ГЛАВА 73

ЛЕРОЙ

Сэл ползет по серпантину, вцепившись в руль так, будто это единственное, что удерживает машину от полета в пропасть. Сколько бы я ни звонил, Мико все так же сбрасывает на голосовую. Из головы не выходит картинка: Самсон терзает Серафину.

— Быстрее, — рычу, пальцы до хруста сжимают телефон. — Надо успеть.

— Стараюсь, — выдыхает он, не отрываясь от дороги.

Машина рвет вперед, на повороте визжат шины. Я хватаюсь за ручку над головой и готовлюсь к следующему виражу.

Далекие выстрелы не успокаивают ни на грамм. Я знал, что Роман приведет своих, но если Серафину заденет шальной пулей...

Фары встречной машины заливают все слепящим светом. Сэл бьет по тормозам, уводит влево, ремень впивается в рану, боль вышибает воздух из легких.

— Нормально? — бросает он тревожный взгляд.

— Едем, — цежу сквозь зубы.

Еще поворот, сквозь деревья мелькает движение. Машины брошены как попало, люди бегут к особняку, который уже полыхает вспышками выстрелов.

— Тормози.

Отстегиваюсь, выскакиваю на ходу.

— Жду здесь! — кричит Сэл мне в спину.

Кроны глотают лунный свет, но ориентируюсь по звуку и вспышкам. Бегу к дому, каждый шаг будто нож в живот. Вытаскиваю пистолет, пролетаю сквозь искореженные ворота, которые грузовики Романа превратили в металлолом.

В грандиозном фойе уже лежат тела. Люди Романа ворвались внутрь.

Краем глаза ловлю движение, вскидываю ствол, из дверного проема выходит Роман с автоматом наперевес.

Опускает оружие, ухмыляется.

— Опоздал, красавчик.

— Что по ситуации? — уже бегу к лестнице, он за мной.

— Почти всех убили. Либо Самсон сбежал при первых выстрелах, либо засел с остатками охраны за бронированной дверью на третьем этаже.

Черт.

Если там такая же охрана, как в подвале, где я нашел Серафину, то пробраться внутрь будет невозможно.

— Есть другие пути?

Он кивает в сторону парадной двери: — Там есть балкон.

— Покажи.

Роман выбегает наружу, и я бросаюсь следом, прижимая рану, чтобы смягчить удар от каждого шага. Мы обегаем здание сзади, где один из его грузовиков снес розарий, а люди в бронежилетах карабкаются по древесной лозе к кованому балкону.

Я поднимаю взгляд и вижу на балконе двоих охранников Самсона, направивших автоматы вниз, они тормозят продвижение.

Я качаю головой. Они делают все неправильно.

— Чезаре хочет закончить осаду базукой, — бурчит Роман.

— Где он? — рычу я.

— Я отправил его домой.

Хорошо. Мне всегда было проще иметь дело с Бенито и Романом. Чезаре избалованный сопляк, который думает только о том, как удовлетворить собственную ярость. Его план мог бы стереть последнего Капелло с лица земли, а вместе с ним и Мико с Серафиной.

— Начинаю думать, что Чезаре не так уж и не прав, — говорит Роман. — Эти ублюдки десять минут подряд палят по моим ребятам и даже не думают перезаряжаться.

Я стискиваю челюсть и щурюсь, глядя на балкон. Люди Самсона хорошо защищены, но не полностью. Они приподняли визоры, чтобы лучше видеть тех, кто карабкается, и я улавливаю просветы между шлемами и воротниками обнаженные шеи.

— Прикажи своим отойти к фургону, — бормочу я.

Роман передает приказ одному из бойцов, и тот мчится к остальным, кто все еще пытается лезть вверх.

Затем Роман поворачивается ко мне: — И что теперь?

— Мне нужно, чтобы эти ублюдки зафиксировали внимание на одной точке.

— Чтобы легче было попасть?

— Именно.

Через несколько минут люди Романа занимают позиции вокруг фургона, и стрелки на балконе переключаются на него. Я даже не ощущаю удовлетворения от того, что все идет по моему плану, ведь там, наверху, этот псих Капелло может в этот момент калечить Серафину.

Я прокрадываюсь вдоль стены, прикрываю один глаз и прицеливаюсь в третий этаж. Ближайший ко мне стрелок склоняется через перила и палит вниз.

Я ловлю момент, вижу незащищенный участок кожи на его шее, и делаю один выстрел.

Он роняет оружие и заваливается через край. Я не слежу за тем, как он летит, уже прицелился во второго. Когда второй падает, сад наполняется ликующими криками.

Роман хлопает меня по спине так, что боль отзывается в обеих моих ранах от ножа.

— Круто стреляешь, мужик.

Слишком рано для поздравлений. Серафина все еще в доме, а Самсона Капелло нигде не видно.

— Вперед, — произношу сквозь стиснутые зубы.

Роман следует за мной к стене, там же собираются бойцы, ранее окружившие фургон. Я подхожу к одному, примерно моего размера, и требую у него броню. Мой кузен делает то же самое.

Спустя несколько мгновений мы уже карабкаемся по стене, цепляясь за ветки вьющегося растения. Пот скатывается по лбу, а рана на животе пульсирует в такт сердцебиению. У меня нет сомнений, что начинается лихорадка. Мне не нужно даже чувствовать теплую струйку крови, стекающую по животу, чтобы понять, что швы разошлись.

Я не могу остановиться. Не сейчас. Пока не спас Серафину. Пока не прижал Самсона Капелло к полу и не дал ей вырезать его сердце.

Мы добираемся до балкона, и я подхожу первым к стеклянным дверям. За ними пустая комната. Двое охранников в черных костюмах стоят спинами ко мне, оружие направлено на укрепленную металлическую дверь. Видимо, люди Романа находятся за ней и пытаются прорваться.

Серафины не видно, но слева я замечаю еще одну дверь.

Роман встает рядом, и мы оба прицеливаемся и открываем огонь сквозь стекло. Охранники падают, и Роман открывает дверь.

— Твоя очередь.

— В Самсона не стрелять, — предупреждаю я. — Он для Серафины.

Роман хмурится и уже готов возразить, как вдруг из-за левой двери раздается крик. Мой желудок сжимается.

Это она.

Я отталкиваю Романа и врываюсь внутрь, это лазарет. Серафина привязана к столу, ее грудь судорожно вздымается от частого дыхания. Над ней склонились двое. Одного я узнаю — это Мико, он держит в руке скальпель. Второй, более массивный, оборачивается. Его лицо — это искривленная маска Самсона Капелло.

Глаза Самсона расширяются. Он переводит взгляд с меня на Романа, затем разражается визгливым смехом.

— Монтесано? Ты пришел спасти девчонку, которая⁠…

Я стреляю Самсону в живот.

Роман бросает на меня злой взгляд.

— Он и вся его извращенная семейка держали ее как игрушку с шестнадцати лет, — рычу я. — Он не имеет права посягать на ее честь.

Глаза Романа смягчаются. Он кивает, кажется, понял.

Это была не совсем ложь. Может, Серафина и убила дядю Энцо, но у нее не было выбора. Самсон не имеет права преподносить это как хладнокровное убийство.

Я подхожу к Серафине, но Мико обходит стол, размахивая скальпелем.

— Не подходи, — говорит он. — Я еще не закончил устанавливать чип.

— Опусти скальпель, — шепчу сквозь зубы.

— Ты не понимаешь. Единственный способ заставить Самсона отменить заказ на твою голову, это отдать ему Серафину. Тогда все закончится, и больше никто не взорвет твою квартиру.

— Ты серьезно такой тупой? — рычу я. — Отпусти. Ее.

Мико вздрагивает, лицо каменеет.

— Ты с самого начала был ею одержим. Разве ты не видишь, она сумасшедшая? А теперь ты застрелил Самсона, потому что не хочешь, чтобы кто-то узнал⁠…

Серафина вонзает в него металлический предмет, прямо в пах, в тот момент, когда я стреляю ему между глаз. Что бы Мико ни собирался сказать о Серафине, это умирает вместе с его последним выдохом.

Все замирает, когда он валится на пол. Перед глазами проносится калейдоскоп воспоминаний, начиная с того момента, как худой, измученный мальчишка застал меня за убийством своего отчима.

Эмоции пробивают грудную клетку и сжимаются в кулак, который стискивает мое сердце так сильно, что невозможно дышать. Мико должен был быть тем, чьи руки останутся чистыми. Он должен был получить шанс на лучшую жизнь, не ту, из которой сбежал, когда я вытащил его от матери-наркоманки.

А я убил его. Без колебаний.

Я смотрю на Серафину. С новым цветом волос она кажется еще бледнее. В мужской одежде ее фигура выглядит почти хрупкой.

Кулак, сжимающий мое сердце, отпускает, и я выдыхаю. Я бы убивал каждого ублюдка снова и снова, лишь бы Серафина была в безопасности. Она для меня все.

— Эй, — голос Романа пробивает шум крови в ушах. — Это же тот парень, которого ты усыновил?

— Он пытался заключить перемирие с Капелло, — отвечаю я, бросаясь к Серафине, чтобы расстегнуть ремни.

Но не это было настоящей причиной, по которой я убил Мико. Он собирался рассказать моему кузену, что Серафина убила дядю Энцо. Роман выстрелил бы в нее без тени колебания, и мне пришлось бы выстрелить в Романа.

Даже если бы она выжила, Роман, Чезаре, Бенито и каждый, кто предан братьям Монтесано, не остановились бы, пока не похоронили нас обоих.

Роман колеблется за моей спиной слишком долго, настолько, что волосы на затылке встают дыбом. Прежде чем я успеваю сообразить, как, черт возьми, справиться с его подозрениями, он откашливается.

— Пока я осмотрю дом на наличие выживших, убедись, что ублюдок Капелло сдох, — говорит он и выбегает из комнаты, спускаясь по лестнице.

Я собираюсь ответить, но в этот момент ощущаю прикосновение холодной стали к коже.

Серафина держит скальпель у моего горла.