ГЛАВА 72

СЕРАФИНА

Я не могу пошевелиться, даже моргнуть. То, что было в том транквилизаторе, настолько мощное. Даже дышать тяжело, и единственное, что работает в моем теле, это бешено колотящееся сердце. Холодный пот выступает на коже, пока он тащит меня по улице к багажнику машины, каждое движение заставляет рану гореть раскаленным железом.

Он везет меня обратно к Лерою? По позвоночнику пробегает дрожь. Нет, не к Лерою. Лерой ранен. Мико везет меня к Антону.

Он открывает заднюю дверь и швыряет меня на кожаное сиденье. Дыхание перехватывает, слезы жгут глаза. Если я не найду способ побороть эту дрянь, я снова проживу последние пять лет в подвале, только будет еще хуже.

Не будет папы, который велит близнецам не сломать меня окончательно, потому что командовать будет Антон. Он наконец получит тот доступ к моему телу, о котором всегда мечтал, но не повторит ошибок Самсона. Тогда на мне не было ошейника, только веревки. Антон вживит новый чип так глубоко, что никто и никогда меня не вытащит.

Машина трогается и мчится по дороге, подбрасывая меня на заднем сиденье. Это напоминает тот первый раз, когда Мико вывозил меня из Куинс-Гарденс, тогда я была рада уехать, но немного настороже.

Теперь я в ужасе.

На крутом повороте меня сбрасывает с сиденья на пол. Боль пронзает позвоночник, но она ничто по сравнению со страхом, сжимающим сердце. Пытаюсь кричать, голосовые связки не слушаются. Пытаюсь биться, тело не двигается. Мико сделал меня абсолютно беспомощной.

Пока машина несется по шоссе, по венам разливается кислое сожаление. После побега из подвала я могла исчезнуть или прирезать Лероя во сне, но повелась на приманку «наконец-то у меня будет защитник». Лерой разыграл идеального джентльмена и даже отвергал мои попытки, пока Антон не дал добро перейти черту.

Какая же я была тупая.

Все это время я мечтала о близости, даже обманывала себя, что это может быть любовь. А теперь вижу правду. Квартира Лероя лишь приблизила меня на один шаг к лапам Антона.

Горькие мысли продолжают виться в голове, пока машина несется по крутому серпантину холма. Теперь я вижу подсказки заговора, которые должна была заметить раньше. Хладнокровные убийцы вроде Лероя не теряют контроль над эмоциями и не нарушают собственные правила, если это всегда часть спектакля. Медленная «капитуляция» Лероя была лишь звеном в сложном плане Антона и его.

У него, наверное, даже нет аллергии на шоколад. Просто трюк, чтобы фонтан выглядел огромной жертвой.

Через приоткрытое окно врывается тяжелый запах можжевельника, мы в Олдерни-Хилл. Ужас сдавливает сердце, по венам разливается ледяная паника. А вдруг я все просчитала неправильно и Мико везет меня в особняк Монтесано, а три брата решили наказать меня за убийство отца? Это было бы логично: я же сама призналась Лерою. Еще один день в неволе я не переживу.

Машина резко тормозит, возвращая меня в реальность. Мико опускает стекло и тихо переговаривается с кем-то. Заднюю дверь открывают, меня подхватывают с пола.

— Все, — говорит Мико. — Девчонка у вас. Передайте боссу, что заказ снимается.

— Он хочет видеть и тебя.

Пока я пытаюсь понять, что происходит, меня перекидывают через плечо и быстрым шагом несут к дому. Каждый шаг по гравию отдается тошнотой в животе. Наркотик все еще держит мышцы мертвой хваткой, но глазами я хотя бы могу водить.

Мико ругается вполголоса, выскакивает из машины и бежит следом, чтобы не отстать. Все, что я вижу только спину несущего.

— Наверх ее, — раздается голос, от которого волоски на затылке встают дыбом.

Самсон.

Дыхание застревает в горле. Я не знаю, лучше это или хуже. Никто больше не будет сдерживать его извращенные порывы, меня ждет судьба, которую невозможно вообразить.

К тому моменту, как меня вносят по лестнице, наркотик немного отпускает, конечности начинают подрагивать. Грубая рука вцепляется мне в волосы, рывком поднимает голову, заставляя встретиться с глазами Самсона.

Они еще более пустые, чем раньше. Черные зрачки, тонкая зеленая кайма, вокруг темные круги.

— Добро пожаловать домой, Сера. Ты доставила мне кучу хлопот.

Хочу плюнуть ему в лицо, но мышцы рта все еще не слушаются.

— Мистер Капелло? — осторожно спрашивает Мико. — Вы сказали, что мы квиты, если я приведу Серафину?

Дрожь в голосе Мико выдает, что он только что понял, что зашел в логово психопата и живым отсюда не выйдет. Самсон использует его как живца, чтобы выманить Антона и Лероя из укрытия. Если троица действительно семья, будет бойня. Если нет, Мико не доживет до утра.

Тошнота волнами прокатывается внутри. Меня так выворачивает от мысли снова оказаться в руках Самсона, что я даже не могу порадоваться тому, что Мико сам залез в ловушку.

Носильщик останавливается на лестнице, Самсон кивает в сторону белой комнаты, пахнущей дезинфекцией. Когда меня кладут на жесткую поверхность, я наконец оглядываюсь.

Лазарет. Но Самсон явно не собирается меня лечить. Ищу глазами хоть что-то, оружие, выход. Комната без окон, одна дверь, у которой стоят двое ухмыляющихся громил.

Я на операционном столе. Рядом тележка с хирургическим инструментом. Ужас сдавливает грудь, но я незаметно тяну руку к скальпелю.

— Раздеть ее, босс? — спрашивает громила.

Кожа покрывается мурашками, пытаюсь скатиться со стола, но Самсон вцепляется мне в горло, пальцы впиваются в плоть.

— Нет, — ухмыляется он во весь рот. — Сера разденется сама. После того, как наш гость поставит новый чип.

Меня трясет при мысли оголиться перед этими тварями. Я годами выстраивала броню против Самсона, а теперь все рухнуло из-за иллюзии свободы рядом с Лероем.

Мико судорожно вдыхает.

— Погодите. Я не умею вживлять электронику людям.

Самсон отпускает мое горло, разворачивается и хватает Мико за шкирку.

— Тогда научишься. Ты и этот ублюдок ковырялись в моей сестре, и теперь я не вижу ее в приложении. Хочу ее обратно. Точно такой, какой вы ее забрали.

Я стискиваю челюсти.

Я тебе не сестра.

— Чего скривилась? — Самсон хватает меня за подбородок. — Я столько сил потратил, чтобы вернуть тебя домой, а ты даже не благодарна.

— Это, наверное, миорелаксант, — выдыхает Мико.

Самсон наклоняется так близко, что я чувствую его кисло-металлическое дыхание. Пахнет алкоголем и чем-то химическим. Он снова на колесах.

— Ты трахалась с ним? — взгляд ползет по чужой мужской одежде, в которой я до сих пор. — Конечно трахалась. Я же видел, как ты липла к нему у клуба. Но вот что мне интересно. Почему он до сих пор жив, в отличие от всех остальных?

Ноздри раздуваются, я резко дергаю головой, но наркотик замедляет все, даже попытку вырваться из его хватки.

Пошел бы Самсон к черту. Да, Лерой был лжецом и интриганом, но он был первым мужчиной, рядом с которым я не чувствовала себя вещью. По крайней мере, пока не поняла, что он просто разогревал меня для Антона.

Пальцы отпускают подбородок, и Самсон возвращается с ошейником в руках.

— Надень и подключи к розетке, — бросает он.

Мико дрожащими руками берет ошейник и защелкивает у меня на шее. Глаза жжет от слез, холодный металл впивается в кожу. Я не могу это допустить.

— Босс, — раздается низкий голос от двери. — Сверху по холму идет колонна машин. Часть бронированные.

— Что? — рычит Самсон. — Нас не должны были засечь до следующей недели!

Он вылетает из комнаты вместе с охраной, и грудь наконец-то отпускает. Я хватаю скальпель.