ГЛАВА 70

СЕРАФИНА

Лерой отпускает маму и смотрит мне прямо в лицо. Его глаза широко раскрыты, но черты лица удерживает в той самой обманчивой маске спокойствия. В этом проблема с Лероем. Змею под этой лощеной оболочкой не разглядеть, пока она не обовьет кольцами твою глотку… или глотку твоей якобы мертвой матери.

— Сера…

Я обрываю его ложь ударом ножа в живот, он валится на колени. Мама хватается за виски и заливает мне уши теми самыми криками, что звучат в моих кошмарах. Желудок выворачивает наизнанку. Открываю рот, чтобы заговорить, — выходит только сухой спазм.

В ушах звенит выстрел. Боль обжигает плечо. Оборачиваюсь, у машины стоит Мико с пистолетом в руке.

Надо было добить его, пока была возможность.

Лерой хватает меня за запястье и хрипит что-то, но слова тонут между ревом крови в ушах и мамиными криками, которые не стихают.

Мико бросается на меня с пистолетом. За его спиной машина все еще работает, дверца со стороны водителя распахнута. Воспоминания о той ночи всплывают на поверхность — теперь это уже не сон. Надо убираться. Очистить голову. Понять, как выиграть перестрелку, когда у тебя в руках только нож.

Я бросаюсь на Мико с ножом. Он так взбешен, что я посмела тронуть его драгоценного Лероя, что замахивается рукой, уверен, что сейчас схватит меня за горло. В последний миг я ухожу в сторону и проскальзываю на водительское сиденье.

— Серафина! — кричит Лерой.

Поздно. Я вдавливаю педаль газа в пол, машина рвется вперед и цепляет бампером впереди стоящую. Кто-то кидается к пассажирской двери. Это Габриэль, совсем не похожий на иссохший призрак с экрана.

— Сера, — хрипит Габриэль.

Это не привидение. Не фотография на мониторе. Все, что я знала о состоянии своей семьи, — тщательно выстроенная ложь. Я лечу по улице, визжат шины, ревет мотор. Габриэль пытается бежать за мной, но вскоре исчезает в зеркале заднего вида.

Проходит несколько ударов сердца, прежде чем я понимаю, что не дышала, и жадно хватаю воздух.

Мама жива.

Габриэль здоров.

Лерой работает на Антона.

Я никому не могу верить, даже себе самой, потому что нож в сердце жжет сильнее, чем пуля в плече.

Все было одним огромным заговором. Самсон наверняка нанял фирму Антона, чтобы убрать папу, Грегора и весь их ближний круг. Я, похоже, входила в оплату, если не была ею целиком. Потом Антон велел своему заместителю заняться мной. Вот тут и начинается настоящая извращенность.

Антон знал, что я его на дух не переношу, Самсон тоже это знал, поэтому они поручили Лерою сблизиться со мной и стать моим новым куратором.

Они учли старые ошибки и понимали, что если Лерой будет дрессировать меня с чипом и ошейником, я взбунтуюсь. Поэтому его выставили моим белым рыцарем. Им нужно было, чтобы я была предана именно ему, вот почему он был таким щедрым и добрым.

Как я могла быть такой тупой?

Лерой завершил обучение, которое Антон не смог, и даже довел до того, что я сама прикончила охрану, ближе всех стоявшую к папе, чтобы Самсон мог без помех править империей Капелло.

Черт.

Я была всего лишь пешкой.

А что, если ложь началась еще в ту ночь, когда охранники папы напали на маму? Что, если все началось с Габриэля, чтобы я не узнала правды? Я уже не знаю, чему верить.

Мчусь сквозь поток машин, пытаясь обогнать собственные мысли. Пуля в плече глухо ноет, в такт сердцебиению, но это пустяк по сравнению с дырой в груди. Все, кого я любила, оказались частью заговора. Все они должны умереть.

Указатели выводят меня к Куинс-Гарденс. Я возвращаюсь туда, где все началось. Подъезжаю к особняку Капелло, ставлю машину в укромном месте и открываю бардачок. Запихиваю пистолет, нож и планшет в куртку Мико, накидываю ее на плечи и пешком иду к дому Пьетро Фиоре.

Дом Пьетро идеальное убежище. В шкафах еще есть еда, в ванной аптечка. Пуля, которую считала застрявшей в плече, оказывается просто сквозной раной; после таблеток и добротной обработки спиртом боль перестает пожирать меня целиком.

В моем изначальном списке осталось двое, Эдоардо Бароне и Самсон Капелло. Я до сих пор не знаю, где правда, но что-то внутри шепчет, что если не убью Эдоардо, он будет вечно приходить в кошмарах. С Самсоном вопрос не стоит, он умрет медленно.

Не укладывается в голове, что мама жива и работает с Лероем. Мысль возвращается к той ночи, когда я не смогла ее спасти, и вдруг все встает на места.

Она наверняка видела меня в щели двери. Видела, как я стою и не шевелю пальцем, пока ее избивают и насилуют. Я позволила это сделать, вот почему она потом объединилась с Антоном и Лероем. Ради мести.

Хватаюсь за висок, пытаясь утихомирить мысли. Время уходит. Самсон все еще там, со своими убийцами, и я не могу снова попасть к нему в руки, или в чьи угодно.

Быстрый поиск на планшете Мико выдает трех Эдоардо Бароне в городе. Один живет в маленьком доме в Куинс-Гарденс, минута пешком от моего нового укрытия.

Это он.

Жду ночи. День провожу за делом, собираю оружие, жарю омлет, крашу волосы свежезаваренным кофе. Даже удается вздремнуть. Когда улицы пустеют и окна гаснут, надеваю черную рубашку из шкафа Пьетро, и выскальзываю из дома с рюкзаком за плечами.

Ночь глухая, слышно только далекий гул машин. Иду по улице, опустив голову, чтобы свет фонарей не выхватил лицо.

Дом Эдоардо угловой, в гостиной горит свет. Губы сжимаются. Проникнуть без помощи Лероя будет тяжело, но не невозможно. В конце концов, я убила десятки целей еще до того, как связалась с профессиональным киллером. Обхожу дом сзади, окно не заперто.

Подтянуться с раной больно, но я стискиваю зубы и переваливаюсь через подоконник на кухню. Темное помещение, все поверхности завалены мусором. Приземляюсь в приседе, задев пластиковые упаковки от еды.

Смех ситкома тянет меня в коридор, потом в гостиную. Там, на кожаном диване перед огромным телевизором на стене, развалился мужчина, спиной ко мне, в руке банка пива, глаза прикованы к экрану.

Губы кривятся.

Как мило, расслабляется после трудового дня.

Из-за таких, как он, мне никогда не найти покой.

Я не верю, что то, что случилось с мамой, было подстроено. Даже если и так, кошмары были настоящими, как и пять лет, проведенных в подвале. Эдоардо скажет, где искать Самсона, или мучительно умрет.

Достаю пистолет, подкрадываюсь сзади и вдавливаю ствол ему в затылок.

— Не шевелись.

Он застывает, банка пива выскальзывает из толстых пальцев.

— Ты еще кто, мать твою? — рычит он.

— Та, что размажет твои мозги по телевизору, если не ответишь на вопросы.

Он резко выдыхает, огромное тело дрожит от сдерживаемой злобы. Эдоардо выглядит как человек, который в любой момент может схватить меня за руку и вывернуть пистолет, поэтому отхожу на шаг назад, чтобы быть вне досягаемости.

— Чего тебе надо? — голос натянут, как струна.

— Самсон Капелло жив. Где он прячется?

— А в главном доме не пробовала искать? — огрызается он.

Отвечать на тупость не собираюсь. Самсон не вернется в особняк, пока не убедится, что все враги мертвы. Вместо этого щелкаю предохранителем, Эдоардо снова каменеет.

— Еще раз, урод.

Он поднимает руки.

— Ладно, ладно. Последнее, что я слышал, он остановился у одного знакомого за городом.

— Где?

— Не сказал. В какой-то доме у озера Ольдерни.

Ноздри раздуваются.

Он у Антона.

— Это все, что я знаю, — говорит Эдоардо. — А теперь не могла бы ты просто отъебаться?

У меня не хватает сил устраивать ему красивую смерть. Вся злость утонула в огромной, всепоглощающей боли от предательства.

Глубже всех ранил Лерой. С потерей мамы я уже смирилась. Она была не без изъянов, но не заслуживала такой смерти. А теперь я вообще не знаю, что думать.

Дыхание становится тяжелым. Лерой создал образ идеального для меня мужчины. Человека, который знал, каково быть отвергнутым семьей, и провел подростковые годы, учась убивать, точно как я. Он дал мне надежду, что где-то есть тот, кто увидит во мне больше, чем пешку или добычу. А я для него была и тем, и другим.

— Эй? — рявкает Эдоардо, вырывая меня из мыслей. — Получила, что хотела, так…

Я обрываю его пулей в горло. Он валится с дивана тяжелым мешком.

Убивать без зрителей скучно.

Выходя из дома Эдоардо, в голове сплошная муть из обрывков мыслей. Мама. Габриэль. Лерой и дыра, которую нанесла ему в живот. Как, черт возьми, найти дом Антона. Наверняка адрес есть в контактах Мико. Если нет, может, подскажут фотографии.

Боль тянет сердце вниз, к самым лодыжкам, будто на них надеты настоящие кандалы. Я знала, что с Лероем все слишком хорошо, чтобы быть правдой, готовила себя к предательству, но не к такому. В худшем случае я представляла, что он просто устанет от меня и вышвырнет. Ни разу не приходило в голову, что он может оказаться одним из тех, кто задумал поработить мое сердце.

А мама? Тут я вообще теряюсь.

Единственный способ очистить голову — убивать врагов, пока не получу ответы. Если повезет, найду, где Самсон прячется у Антона, и буду убивать всех по одному.

Пробираюсь обратно в дом Пьетро, и вдруг в руку впивается острая боль. Смотрю вниз, из кожи торчит красное оперение транквилизаторного дротика.

Рвусь бежать, но поздно. Ноги тяжелеют моментально, мышцы сдаются под напором снотворного.

Тьма застилает глаза, я падаю на колени. Ударяюсь о пол, грубые руки переворачивают меня на спину. Поднимаю взгляд, яростно сверкают глаза нападавшего.

Мико скалится.

— Ты заплатишь за нападение на Лероя.