ГЛАВА 69

ЛЕРОЙ

Я ползу на животе к чемодану, набитому останками Антона. Если повезет, ублюдки за дверью прекратят палить и свалят. Судя по тому, как они сосредоточили огонь на замке, явно хотят попасть в квартиру.

Пусть.

Я мог бы сейчас отстреливаться, может, даже зацепить одного, но тогда второй точно снимет меня. Вместо этого отползаю задом к обеденному столу и вытаскиваю еще один пистолет, который заранее прилепил скотчем под стулом.

Молча благодарю останки тела Антона за то, что научили меня стрелять с обеих рук, пригибаюсь за чемоданом и жду, пока они ворвутся. Надеюсь, они решат, что я не отстреливаюсь, потому что уже сдох.

Дышу медленно и ровно, чтобы пульс не скакал. Руки не должны дрожать, а следующие два выстрела не должны промахнуться.

Первый врывается в маске, мотая головой из стороны в сторону. Челюсть сводит судорогой, руки подрагивают. Еще нет. Как только второй переступает порог, вскакиваю и дважды стреляю. Один валится, второй успевает выстрелить в ответ, но я уже ныряю за останки Антона.

Пули впиваются в чемодан. Целюсь снова, и попадаю второму убийце прямо в горло. Она роняет оружие и оседает на пол. Черт. Лучше бы Мико запер Серафину у себя, потому что это еще далеко не конец. Ни один нормальный киллер не полезет на чужую территорию без подстраховки. Убрать этих двоих — значит нажить себе серьезные проблемы.

Ползу под обеденным столом к балконной двери, осторожно открываю ее и выскальзываю наружу как раз в тот момент, когда в центре гостиной с глухим стуком падает что-то тяжелое.

БЛЯДЬ!

Я уже на полпути вверх по лестнице, когда взрыв сотрясает стены, разбрасывая куски бетона и осколки стекла. Один пистолет выскальзывает из пальцев, пока я карабкаюсь по аварийной лестнице к саду на крыше. Пока бетонная площадка пуста, но это ненадолго.

Голый, полотенце где-то потерялось между первыми выстрелами и бегу через крышу. Нужно спуститься в нижнюю квартиру, найти телефон и проверить, живы ли Мико и Серафина.

После унизительного голого забега по коридору я наконец влезаю в одежду и вхожу в резервное устройство, точную копию того, которое, надеюсь, разнесло взрывом в клочья. Там уже висит сообщение от Мико, они с Серафиной едут по адресу, по которому нашли Габриэля.

Это другое место, не то, что было у Антона, так что я решаю разделиться и еду туда.

Через десять минут уже шагаю через лужайку перед домом и жму на звонок пастельно-голубого дома. Дверь открывает миниатюрная блондинка с васильковыми глазами на жестком, словно высеченном лице.

Семейное сходство бьет в глаза.

— Эванджелин? — спрашиваю я.

Ее глаза вспыхивают, она пытается захлопнуть дверь, но я выбиваю ее плечом и вваливаюсь внутрь.

— Я насчет вашей дочери, — говорю, проталкиваясь мимо.

Она зажимает рот обеими ладонями и издает какой-то сдавленный звук, будто давит крик в горле. Васильковые глаза расширяются, зрачки раздуваются до предела.

— Вон из моего дома. С-Серы здесь нет.

Обычный человек, у которого пропала дочь пять лет назад, начал бы задавать вопросы или хотя бы изображать тревогу.

Это почти как тогда, тот же ужас в глазах матери и сестры, когда я прикончил того ублюдка, а потом тот же страх, когда нашел их на новом месте. Они смотрели на меня, будто я чудовище. Эванджелин смотрит так же, будто я ее судья и палач в одном лице.

Делаю шаг вперед, она отступает и спотыкается о край ковра.

— Но вы знаете, где она, правда? — тихо спрашиваю я.

— Габриэль! — визжит она в панике.

Мои глаза сужаются. Если Габриэль живет здесь, значит, Эванджелин в курсе пересадок печени. Это она держит сына в заложниках?

Сверху гремят шаги. Я оборачиваюсь как раз вовремя, по лестнице несется высокий парень с пистолетом в руке. Он сверлит меня взглядом, и хмурое лицо до жути напоминает близнецов Капелло.

Что-то здесь совсем не так.

У парня, который целится в меня с середины лестницы классические зеленые глаза Капелло и темно-каштановые кудри, тело худое, но здоровое. Никакого сходства с тем скелетом, на которого Серафина показывала на экране в подвале. Тот брат был истощен до костей. Этот просто стройный.

— Ты Габриэль Капелло? — спрашиваю.

— А ты кто такой?

— Друг твоей сестры. — Вытаскиваю пистолет из кобуры.

Лицо Габриэля обмякает.

— Сера жива? — Он опускает ствол и спускается вниз, грудь ходит ходуном. — Где она?

— Она в безопасности, — отвечаю.

Все не так. Габриэль рвется узнать, где сестра, а Эванджелин все еще закрыта наглухо. Из страха и подозрения? Или потому что Капелло забрал Серафину с ее согласия?

Поворачиваюсь к Эванджелин.

— Ты знаешь, что с ней случилось, да?

Она зажмуривается и вздрагивает.

Пульс колотится все сильней, мать Серафины, похоже, еще хуже моей. Две женщины, отвернувшиеся от своих детей. Только моя помогла мне замести убийство, а эта позволила дочери превратиться в жертву и в убийцу.

— Мам? — голос Габриэля пробивает мою ярость. — О чем он?

Эванджелин мотает головой.

— Твой отец поставил меня перед выбором. Либо пуля в лоб, либо я отрабатываю все, что он на нас потратил.

Габриэль хватается за перила, остальное тело оседает на ступени. Я, прослушав историю Серафины, уже на шаг впереди, но мне любопытно, сколько знает он.

— Что она тебе сказала? — спрашиваю, не убирая пистолет от Эванджелин.

Он глотает, опускает голову.

— Что Роман Монтесано убил Серу, чтобы сделать больно папе.

— И ты поверил?

Он качает головой.

— Я… не знаю. Он же сел за убийство, все сходилось.

— Твой отец подставил Романа, — говорю, ноздри раздуваются. — Судя по словам твоей матери, Капелло дал ей ультиматум: жизнь Серафины или ее собственная.

Габриэль поднимает голову и смотрит на меня сквозь мутные от слез глаза.

— Мам? — голос дрожит.

Я сверлю взглядом съежившуюся женщину. Как она теперь выкрутится? Кого кинет в жертвенную печь?

— Ты не знаешь, что этот человек со мной сделал, — ее голос тяжелеет, лицо корчится в гримасе боли. — У меня не было выбора…

— Кроме как отдать дочь на муки за свою измену? — рычу я. — За то, что Капелло и его сыновья пять лет подряд ломали ее.

Пальцы сами тянутся к ее горлу. Хочу схватить и выдавить ложь, но ради Серафины сдерживаюсь.

— У тебя всегда был выбор. Могла спасти дочь и принять пулю сама.

Габриэль поднимается со ступени, зеленые глаза расширяются, все лицо белеет от шока.

— О чем он, мам?

Эванджелин пятится к двери, все тело трясет.

— Он преувеличивает. Папа сказал, что с Серой все в порядке.

— В порядке, в каком смысле? — Глаза парня мечутся между мной и матерью. Он поднимает пистолет дрожащей рукой и орет: — Какого хрена случилось с моей младшей сестрой?!

Эванджелин рывком распахивает дверь и выскакивает наружу.

Габриэль поворачивается ко мне, глаза полны слез.

— Что с Серой?

— Она сама тебе расскажет. — Я бросаюсь за Эванджелин; та уже на полпути через лужайку перед своим уютным домиком.

Солнце бьет в ее светлые волосы, заставляя их блестеть фальшивым золотом. Эванджелин и Капелло идеальная пара, две предательские души, обращавшихся с детьми как с товаром. Один стал банком органов. Другая — оружием.

Догоняю в три шага и хватаю за талию.

Она застывает и шипит: — Отпусти.

— И не подумаю, — рычу я. — Ты не просто обменяла свою жизнь на ее. Ты обрекла ангела на пять лет ада. Сейчас будешь объяснять Габриэлю, как торговала его печенью, чтобы спасти свою никчемную шкуру.

Разворачиваюсь, все еще держа ее за талию, и в этот момент боль раскаленным лезвием вонзается в спину.

Отпускаю Эванджелин и смотрю в убийственные голубые глаза ее дочери.

В ее руке окровавленный нож.