ГЛАВА 26

ЛЕРОЙ

Спустя несколько часов я стою рядом с Мико в частном тире фирмы, учу его обращаться с оружием, но мысли все время возвращаются к Серафине.

Она на дальнем конце, в защитном щитке и огромных наушниках. Несмотря на расстояние, ее сладкий запах все еще витает в носу, а тихие стоны отдаются в ушах. Яйца ноют от оргазма, который я себе запретил, пока она разваливалась у меня на руках.

Когда она пришла в себя, я поставил ее на ноги и стер ее ДНК с места преступления. Но никаким отбеливателем не вытравить из памяти, как она кончала на том ноже.

Я избавлялся от тела Фиори с бешеным стояком. Серафина всю дорогу обратно смотрела мне в профиль, и мы не проронили ни слова. Я думал, что смогу дать ей то, чего она хочет, и остаться отстраненным, но в Серафине столько граней, что ее невозможно просто отодвинуть в сторону.

Она убийца, как и я, родственная душа с тьмой, не уступающей моей. И при этом красива, находчива и полна сюрпризов. Она могла поджечь меня той жидкостью, и от одной мысли сдаться ее огню у меня вставал. Ни одна женщина никогда не возбуждала меня своей непредсказуемостью так, как она.

Если бы знал, насколько она окажется притягательной, я бы отказался от этого странного договора. Находиться с ней в радиусе трех метров, это постоянное испытание на выдержку.

Краем глаза смотрю на нее. Стойка хорошая: спина прямая, взгляд сосредоточен, но пуля все равно уходит мимо мишени больше чем на фут. Она злится, и я ее понимаю.

Водитель Капелло был нашей лучшей ниточкой к Габриэлю, но он погиб во взрывах, которые я устроил, уходя из особняка. Ближайший родственник, кому тот мог рассказать о местонахождении Габриэля, двоюродный брат, которого Серафина прикончила во время покерной резни.

По напряженным плечам видно: она наконец-то начинает осознавать последствия своих поступков. Указывать ей на это сейчас было бы слишком жестоко.

— Ну как? — голос Мико пробивается сквозь беруши.

Поворачиваюсь к его мишени. Вся в дырах, ни одного промаха.

— Отлично, — улыбаюсь я. — Ты прирожденный стрелок.

Мико расплывается в улыбке, веснушки на щеках розовеют.

— Спасибо. Настоящие пушки даже круче, чем в видеоиграх.

— Вот только в реальной жизни противники не всегда стоят на месте.

— И меня могут ранить, — кивает он. — Я же не дурак.

Я хлопаю его по спине.

— Никто и не говорил, что дурак. Но убивать по контракту — это не только стрельба.

Мико косится на Серафину, брови сходятся.

— А ей ты такого, наверно, не говоришь.

По нервным взглядам, которые он бросает в ее сторону, ясно: он подозревает, что она была одной из тех, кого снимали в шантажных видео Капелло. Моя рука крепче сжимает его плечо; он стягивает наушники и смотрит мне прямо в глаза. В девятнадцать Мико уже достаточно взрослый, чтобы понимать разницу между их положением, но сейчас он сознательно возвращается в того мальчишку, которого я когда-то привел домой.

— Серафина находится на другом конце спектра, — тихо говорю я. — Я учу ее самоконтролю.

Мико снова бросает взгляд туда, где она все так же методично дырявит мишень — с упорством, граничащим с одержимостью. Кадык у него ходит вверх-вниз, потом он поворачивается ко мне и ворчит: — А если она не сможет этому научиться?

— Научится.

— Это из-за нее команда Дона сейчас…

— Мико, — резко обрываю я.

— Что?

— Чем меньше ты знаешь, тем лучше.

Его взгляд снова скользит к ней и возвращается ко мне.

— Ладно.

Киваю.

— Сможешь выделить мне пару часов вечером? Твои таланты пригодятся.

Его глаза загораются, на лице расцветает ухмылка.

— Что будем делать?

— Пора навестить Джозефа Ди Марко. Раз он заказал убийство единственного стрелка, на которого повесили резню у Капелло, может, перед тем как я пущу ему пулю в лоб, он поделится полезной информацией.

Проникнуть в особняк Ди Марко оказалось проще простого, хотя он тоже живет в охраняемом поселке Куинс-Гарденс. Помогает то, что адвокатам обычно не нужны охранники, работающие посменно. После того как Мико отключил сигнализацию, я пролез в открытое окно и прошел в главную спальню. Я почти пожалел, что оставил Серафину дома, но не мог допустить повторения ее прежней импульсивности.

Джозеф Ди Марко — седой, ему чуть за семьдесят, и в своей фланелевой пижаме выглядит на все сто. Единственное, что выдает в нем не просто старика, — пистолет под подушкой и спящая рядом блондинка лет двадцати с небольшим, которая уж точно не его жена.

Я забираю пистолет, достаю шприц и ввожу ей 50 мг кетамина. Этого хватит, чтобы она проспала до тех пор, пока тело Ди Марко давно не остынет.

Когда снова поворачиваюсь к старику, он уже проснулся и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Я сажусь на край кровати.

— Добрый вечер, мистер Ди Марко.

Он тянется к стационарному телефону на прикроватной тумбочке, подносит трубку к уху, раз за разом нажимает на рычаг, и только потом понимает, что линия мертва. Трубка падает из рук.

— Что вам нужно? — хрипит он, приподнимаясь. — Если деньги…

— Где Габриэль Капелло?

— Кто? — выдыхает он прерывисто.

— Пять лет назад Фредерик узнал, что его любовница изменяет ему с телохранителем. Вы наверняка слышали. Он перерезал охраннику горло, приказал своим людям изнасиловать женщину толпой, а потом похитил сына и дочь.

На миг в его чертах мелькает узнавание, но тут же сменяется пустой маской.

— Не знаю, о чем вы.

— Где он спрятал сына?

Тот лишь качает головой.

— Капелло мертв, как и вся его семья. Кого вы пытаетесь защитить?

Грудь Ди Марко часто вздымается, на лбу выступает пот. Он судорожно сглатывает, глаза шарят по темноте в поисках ответа.

Я достаю его же пистолет и упираю ствол ему между глаз.

— Говори все, что знаешь, или умрешь медленно.

Он вздрагивает.

— Имя мальчишки я никогда не знал, но уверен, вы имеете в виду донора.

— Что?

— У Фреда примерно в то время была пересадка печени. — Он снова сглатывает. — Когда я навестил его в больнице, он уже пил шампанское. Я спросил, разумно ли это — алкоголь так скоро после серьезной операции, а он похвалился, что у него идеальный донор.

— Кто? — спрашиваю я, уже зная ответ. Капелло узнал, что Серафина не его родная дочь, потому что тестировал ее и брата — ему нужна была новая печень. Похоже, Габриэль оказался идеальным вариантом.

— Он не вдавался в подробности, и я не спрашивал. Решил, что черный рынок.

— Продолжай, — рычу я.

Его плечи опускаются, вся фигура как-то съеживается.

— Два года назад у Фреда была еще одна пересадка. Я спросил, от того же идеального донора ли печень, и он сказал — да.

— Что еще он еще говорил? — спрашиваю, чувствуя, как горло сжимается.

— Что печень полностью регенерирует примерно за два месяца после донорства. — Ди Марко отводит взгляд. — И что запас бесконечный.

— Где донор?

— Не знаю. — Он опускает голову.

— Капелло не доверял своему адвокату и будущему родственнику?

— Фред не стал бы отдавать такую убойную информацию никому. Даже самому близкому человеку.

— Тогда почему ты назначил миллион за голову стрелка, который его убрал? — спрашиваю я.

Голова Ди Марко резко дергается вверх.

— Это был ты?

— Отвечай.

Он вскидывает подбородок, глаза становятся жесткими.

— Ты все равно меня убьешь.

Я перевожу прицел на плечо и жму спуск. Ди Марко вскрикивает и вскидывает обе руки, весь корпус сотрясается.

— Говори, — произношу я.

— Пошел ты, — цедит он сквозь стиснутые зубы.

Я выпускаю три пули — каждая в конечность. Он дергается, орет, трясется.

— Не стоит упрямиться. Скажи, зачем ты обещал миллион за убийцу, и я оставлю тебя в живых.

— Плевать. — Он кашляет, глаза блестят. — Так или иначе, я труп.

Он прав. К этому моменту он, скорее всего, уже понял, что нанял не ту фирму для поиска одинокого стрелка. Я не собираюсь оставлять его в живых достаточно надолго, чтобы он успел исправить свою ошибку.

— Тогда говори, и я избавлю тебя от мук. Зачем было назначать награду за голову, если вся семья Капелло мертва?

Лицо Ди Марко искажается смесью боли и ненависти. Дыхание становится тяжелым, хотя я пока не задел ничего жизненно важного.

— Если я молчу, то только потому, что тяну время, — выдавливает он. — Моя охранная компания узнала в ту же секунду, как ты обрезал телефонные линии. Скоро здесь будут полицейские с подкреплением.

Я закрываю глаза и прислушиваюсь к далекому вою сирен. Джозеф Ди Марко затеял опасную игру в «кто первый моргнет», и похоже, старый ублюдок выигрывает.

— Если сейчас уйдешь — еще успеешь скрыться до их приезда, — выдыхает он с трудом.

Мои челюсти сжимаются.

Он утаивает что-то крайне важное, но что именно?

— Лерой, — шипит Мико в наушнике. — Полиция уже едет сюда.

Времени выпытывать ответы пытками нет. Упрямый старый сукин сын готов унести секрет с собой в могилу. Если мы найдем больницу, где делали пересадку печени, может, выйдем на донора, а там, даст бог, и на Габриэля.

Он откидывается на подушки и хрипит: — Тебе это с рук не сойдет.

Я стреляю ему в голову, разворачиваюсь и выхожу из спальни.

Это открытие именно то, что нужно, чтобы сгладить неловкость между мной и Серафиной.