ГЛАВА 23

ЛЕРОЙ

Я прислоняюсь к стене гостиной и наблюдаю, как Фарфалла учит Серафину контурировать глаза. Она выглядит такой расслабленной рядом с ним, что трудно поверить во все то, через что она прошла.

Отвести взгляд почти невозможно: она светится, счастливая, полностью погруженная в процесс. Плечи опущены, кисть с тенями движется уверенно. Когда Фарфалла кладет ей ладонь на плечо, я невольно напрягаюсь, готовый к худшему. Но она поднимает на него глаза и улыбается; той же открытой, сияющей улыбкой, что подарила рыжей в секс-шопе. Видимо, ни одного из них она не считает угрозой.

Еще одна грань загадки по имени Серафина.

Я мог бы простоять так все утро, глядя, как девчонка красит глаза, но дело Капелло все еще торчит клоками, как старый половик. Если Серафина когда-нибудь хочет нормальной жизни, мне придется затянуть все хвосты туже удавки.

Первая ниточка — Пьетро Фиори, водитель близнецов, тот самый, что возил Серафину на убийства и обратно. По данным Мико, живет один в доме недалеко от особняка Капелло. Думаю, сейчас он наслаждается оплачиваемым отпуском после смерти хозяев.

Бросаю взгляд на телефон и открываю одну из камер, которые мы с Мико наставили вокруг резиденции Капелло. Строители уже разобрали завалы от наших взрывов и восстанавливают крыло. Несколько их машин стоят в квартале от дома Фиори, придется действовать аккуратно. Слишком много лишних глаз.

На экране всплывает сообщение от Мико.

Отследил перевод с офшорного счета, связанного с Di Marco Law Group.

Глаза сужаются. Жду продолжения.

Следующее сообщение — ссылка на статью в New Alderney Times: «ДЕНЬ ОТКРЫТИЯ ОТЕЛЯ MARISOL»

На фото Фредерик и Марисоль Капелло держат ленточку рядом с седовласым мужчиной лет шестидесяти с лишним в холле роскошного отеля. Подпись: Фредерик Капелло и председатель Di Marco Law Group Джозеф Ди Марко на открытии отеля Marisol.

Еще одна ссылка — объявление о помолвке дочери Джозефа Ди Марко с Самсоном Капелло.

Брови ползут вверх. Интересно, как Самсон объяснил невесте свой гниющий член.

Пишу Мико в ответ: Кто получатель?

Через секунду приходит ответ: Пьетро Фиори. Шесть цифр. Вчера вечером.

Я тихо выдыхаю сквозь зубы. Значит, кто-то из Ди Марко все еще платит старым кадрам Капелло. И платит щедро.

Это уже не отпуск. Это плата за молчание. Или за то, чтобы он сидел тихо, пока не понадобится.

Я поднимаю глаза на Серафину: Фарфалла как раз вставляет ей первую линзу. Она морщится, но смеется; звук легкий, почти детский.

Скоро мы поедем за Пьетро.

И если он знает, где Габриэль, я вытрясу из него правду. Если нет; Серафина сделает это сама.

А потом мы разберемся, кто из Ди Марко решил, что может продолжать дело Капелло.

Я отрываю взгляд от телефона и поднимаю глаза на Серафину; приходится смотреть дважды.

Волосы теперь цвета теплого каштана с золотисто-рыжими прядями; ни намека на прежний платиновый блонд. Контраст с ее фарфоровой кожей делает черты лица острее, опаснее, взрослее. Глаза; не просто карие. Это медное пламя с искрами золота, в котором хочется сгореть дотла.

Черт возьми. Эта девчонка превращает меня в сраного поэта.

Я сам не замечаю, как сокращаю расстояние между нами; еще шаг; и я уже слишком близко. Запах кофе от ее волос смешивается с чем-то сладким, ее собственным. Грудь стягивает так, что дышать становится трудно.

— Ну как? — спрашивает Фарфалла с довольной ухмылкой. — Я же говорил: брюнетка из нее выйдет роковая.

Серафина поднимает на меня новые глаза; в них вызов и легкая насмешка. Она знает, какое впечатление производит. Знает; и наслаждается.

— Теперь ты выглядишь… — начинаю я и запинаюсь. Не как ангел. Как женщина, которая может одним взглядом заставить мужчину встать на колени; или перерезать ему горло, пока он еще стоит. — …как кто-то, кого я раньше не встречал, — заканчиваю хрипло.

Она чуть наклоняет голову; прядь падает на щеку.

— Значит, сработало, — тихо говорит она. Голос все тот же; детский, с легкой хрипотцой; но теперь он звучит как приглушенный шепот в темной спальне.

Фарфалла хихикает и отходит в сторону, оставляя нас наедине в круге света от ламп гримерного зеркала.

Я все еще не могу отвести взгляд. Хочу провести пальцами по этим новым прядям, проверить, такие ли они мягкие, как кажутся. Хочу увидеть, как эти медные глаза потемнеют, когда она наконец-то кончит подо мной.

Но вместо этого делаю шаг назад.

— Пора, — говорю я. — Пьетро ждет.

Серафина медленно улыбается; улыбка острая, как лезвие.

— Веди, — шепчет она. — Я готова.

— Не говори мне, что я не умею творить чудеса, — произносит Фарфалла, и его голос гасит пламя моего восхищения.

Я моргаю, отгоняя ее образ, чтобы вернуть себе сосредоточенность.

— Ты выглядишь старше.

Серафина наклоняет голову, ожидая продолжения.

Фарфалла ахает.

— Такое нельзя говорить даме!

— Это не... — я откашливаюсь. — Это комплимент.

Уголки губ Серафины чуть приподнимаются в едва заметной улыбке, и это скручивает истрепанные нити моего сердца. Я качаю головой, стряхивая странную боль.

Какая разница, что Серафина показывает свое счастье только Фарфалле и той девчонке из «Страны чудес»? Ей не стоит связываться еще с одним убийцей. Я — напоминание о жизни, которую ей нужно оставить позади. Как только она найдет брата и отомстит за надругательство над матерью, я отпущу ее — пусть начнет ту жизнь, которую заслуживает.

Поездка через Бомонт до Куинс-Гарденс проходит в молчании. Половина владений в этом закрытом элитном поселке — особняки, спрятанные за гектарами земли и высокими деревьями. Меньшие дома для прислуги и охраны тоже за воротами, но достаточно далеко, чтобы их не было видно из главного дома.

Параноидальный человек, как Фредерик Каппелло, заставляет всех не ключевых сотрудников жить за пределами своих ворот, и именно там мы найдем Пьетро Фиори.

Я бросаю взгляд на Серафину в зеркало заднего вида, пытаясь понять, о чем она думает. Она пугающе спокойна для той, кто приближается к месту своего заточения. Это тревожит. Даже если ее вывозили из особняка и привозили обратно только по ночам, она должна что-то чувствовать.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

— Все хорошо, — отвечает она бесстрастно и ровно.

Нет, не хорошо, но я знаю ее недостаточно, чтобы расшифровать это пустое выражение лица и отсутствие языка тела. Давить не стану. По крайней мере, не сейчас, когда я наполовину занят вождением.

Непредсказуемость Серафины очаровательна только тогда, когда она полуобнаженная лежит у меня на коленях и получает заслуженную порку.

— Мы жили в таком же доме, — говорит она.

— Ты и твой брат?

Она кивает.

— И мама... Она всегда говорила нам, что папа в командировке, но у него была вторая семья. Как думаешь, она знала?

— Хочешь правду?

— Ты скажешь, что она не могла не знать.

— Фредерик Капелло был одним из самых известных бизнесменов Нью-Олдерни. Для нее было бы невозможно не знать, что он женат.

— Да, — хрипит она.

Мы молчим несколько минут, проезжаем мимо высоких живых изгородей, стен из хвойных деревьев и кованых ворот, пока не выезжаем на окраину поместья Капелло. Если бы существовало хоть что-то, что могло бы облегчить ее душевные муки, я бы это сказал, но ничто не способно компенсировать то, через что она прошла после предательства Капелло.

Когда мимо проносится небольшой караван строительных фургонов, мне приходит в голову спросить: — Дом твоей матери тоже находился в Куинс-Гарденс?

Она не отвечает, и я снова бросаю взгляд в зеркало заднего вида. Глаза закрыты, густые черные ресницы и дымчатые веки, алые губы плотно сжаты.

Она что, медитирует?

Наконец она выдыхает длинный вздох через ноздри и говорит: — Да.

— Черт, — рычу я.

— Мне следовало догадаться, что у папы вторая семья, — бормочет она.

— Как? — спрашиваю я. — Если ты жила за одними из этих ворот, то, полагаю, твоя жизнь была довольно закрытой.

Ее плечи поднимаются к ушам.

— Мама с папой не разрешали мне пользоваться интернетом, да и в школе доступ был ограничен, но, может, я все-таки могла бы...

— Не вини себя, — говорю я. — Ты была ребенком.

Она смотрит в окно и выдыхает длинный вздох.

— Да.

Мы подъезжаем к главным воротам поместья Капелло — они распахнуты настежь, пропуская строительную технику. В конце подъездной аллеи виднеются очертания стройки.

Если Ди Марко нанимает убийц, чтобы убрать того, кто прикончил его дружка, то, возможно, именно он и заказал весь этот ремонт? Вполне вероятно, что он готовит родовой дом для новой хозяйки — той самой дочери Капелло, которую Роман хотел, чтобы я устранил.

За поворотом начинается улица с домами поменьше, там мы найдем человека, который возил Серафину на задания и обратно. Раз он знал о ней, вполне возможно, что он в курсе и про Габриэля.

— Я уже пробил машину Фиори, — говорю я ей. — Мы поставим на нее маячок и будем следить за передвижениями. Как только он выедет из Куинс-Гарденс, мы сразу узнаем.

— А почему бы просто не вломиться к нему домой и не вытрясти информацию пытками? — спрашивает она.

— Сейчас день, а охрана в этом районе наверняка удвоилась после того, как я перестрелял целый дом. Нельзя рисковать, чтобы нас заметили.

Она замолкает на несколько секунд. Я жду, что она начнет спорить, будто я слишком осторожничаю, но вместо этого она спрашивает: — Ладно, какой тогда план?

— Дождемся, пока он выедет из района, и последуем за ним в место, где охраны поменьше, — говорю я. — Как только он останется один, остановим его и вытрясем все, что нужно.

— Или можно просто схватить его прямо на улице. — Она поднимает руку и указывает на фигуру, которая тащит шланг к машине.

Я не успеваю сказать ей, чтобы придерживалась моего плана, как дверь уже открыта, а она выпрыгивает на проезжую часть.

Черт.