92. АМЕТИСТ

Не могу поверить, что все закончилось. Люди Ксеро ворвались в квартиру, вынесли Камилу на носилках и схватили мужчин в костюмах. Они связали Дельту, как какого-то каннибала, ввели ему четыре вида наркотиков, а потом погрузили на тележку.

Мы находимся в одном из их убежищ в районе Виктория-Гарденс. Мы с трудом пробираемся в ванную размером с мою старую кухню. Утренний солнечный свет пробивается сквозь матовые окна и падает на сланцевую плитку. В воздухе витает слабый аромат лаванды, приятно контрастирующий с запахом крови.

Я все еще в халате, когда Ксеро ведет меня к душевой кабине, достаточно большой, чтобы в ней была собственная скамья. Кровь засохла на ткани, и халат прилип к груди.

Ксеро снимает халат. Кровь на его коже уже высохла, когда медики проверили наши жизненные показатели и просканировали нас в поисках датчиков. Его платиновые волосы слиплись в красные пряди, а лицо покрылось багровыми пятнами.

— Готова? — спрашивает он.

Я киваю.

Он поворачивает кран, и теплая вода каскадом льется из четырех душевых насадок размером с столовую тарелку. Опустившись на скамью, я закрываю глаза и позволяю воде стекать по коже. Каждая капелька словно с небес, она смывает с меня наши адские испытания.

Ксеро садится на скамью рядом со мной и тянется к воротнику моего халата. Несмотря на то, что ткань промокла, она все еще упорно прилипает к коже.

— Подожди минутку, — бормочу я.

— Ты в порядке? — спрашивает он, его голос едва слышен из-за шума душа.

Сглотнув, я киваю и прислоняюсь к его крупному телу в поисках поддержки. В сотый раз прокручиваю в голове свою встречу с Долли и все то, чему я научилась у Локка.

— Ты думаешь, я могла бы спасти ее? — Слова срываются с моих губ прежде, чем я успеваю их остановить, отягощенные тяжестью сожаления.

— Ты знаешь ответ на этот вопрос. — Ксеро обнимает меня за плечи и прижимает к себе.

— Не знаю… Ты был ребенком-убийцей, и у тебя все получилось?

— То, через что прошел я, — это просто уикенд по сравнению с тем, что пришлось пережить Долли под гнетом отца, — говорит он. — Никакие доводы не сравнятся с четырнадцатью годами травм, манипуляций и жестокого обращения.

— Да, — вздыхаю я.

— Мой отец заставил ее выплеснуть весь свой гнев и обиду на тебя. И не просто так.

Я открываю глаза и смотрю на Ксеро. Кровь, запекшаяся на его волосах и коже, исчезла, и он, как всегда, прекрасен, с его бледно-голубыми глазами и точеными чертами лица. Он нежно проводит пальцами по моим кудрям.

— Они сделали из тебя козла отпущения, чтобы заставить ее сотрудничать. Может быть, это был единственный способ выжить. Если бы ты хоть на минуту замешкалась с Долли, ты была бы мертва.

У меня перехватывает дыхание.

— Может быть, — отвечаю я. — Но вражда началась еще до того, как мы отправились в «Три судьбы».

Ксеро просовывает пальцы под воротник моего халата. К этому моменту ткань уже не так плотно облегает мою кожу, и он стягивает ее с моих рук, позволяя воде стекать по плечам.

— Какой она была до того, как твой отчим начал обвинять тебя в том, что ты ломаешь ее вещи?

— До этого мы не были близки. У нее были друзья. У меня были книги.

— Эти люди взяли невинную девочку и превратили ее в человека, который наслаждается чужими страданиями. Они пытались сделать то же самое с тобой, но потерпели неудачу.

Я опускаю голову. Они превратили меня в убийцу, но, по крайней мере, у меня есть моральные принципы.

— Может быть, — снова говорю я.

— Позволь мне позаботиться о тебе, — бормочет он, и его голос успокаивающим бальзамом льется на мои расшатанные нервы.

Нежными пальцами он снимает халат, подставляя меня теплым струям воды. Его пристальный взгляд блуждает по моему телу, задерживаясь на каждом синяке и шраме, и черты его лица искажаются гневом. Воздух сгущается от его молчаливой ярости.

— Что не так? — спрашиваю я.

— Ты ранена.

Мои руки тянутся к следам от пальцев на шее.

— Ничего страшного.

— Это я сделал.

— Ксеро… — Я прикладываю палец к его губам, останавливая его возражения. — Это были наркотики. Ты был не в себе.

— Я сделал тебе больно?

Я качаю головой и улыбаюсь.

— Я тренировалась с тобой, когда ты был в лучшей форме. От него было довольно легко увернуться.

Его взгляд пронзает меня, он отчаянно пытается разглядеть хоть какие-то следы скрытой боли.

— Судя по синякам, у тебя ничего не вышло.

— Я рискнула и позволила тебе схватить меня, чтобы достучаться до тебя.

Он зажмуривается.

— Это было опасно.

— Ты принял меня за Долли. Я была в безопасности, пока ты не понял, что это я.

— Не делай так больше, — дрожащим голосом произносит он, обхватив мое лицо ладонями и смахивая со щек случайные капли.

— Ты опять собираешься сойти с ума? — спрашиваю я.

Он открывает глаза и качает головой, его губы кривятся в неохотной улыбке.

— Не в этой жизни.

— Ну вот и ладно.

Я наклоняюсь, приоткрываю губы, и он целует меня. Это нежное, проникновенное извинение, для которого не нужны слова. Я наслаждаюсь моментом, хочется, чтобы он длился вечно. Его руки обнимают мое лицо, прикосновения нежные, но уверенные, и я растворяюсь в тепле его любви.

Когда мы отстраняемся друг от друга, он прижимается лбом к моему, большими пальцами рисуя круги на моих щеках.

— Позволь мне тебя умыть, — говорит он с таким почтением, что по моей коже бегут мурашки.

— Пожалуйста.

Он берет кусок мыла и растирает его между ладонями, создавая густую пену. Начиная с плеч, он массирующими движениями втирает пену в мою кожу. Его прикосновения методичны, почти врачебны, как будто он сосредоточен на том, чтобы стереть все следы пристальных взглядов этих мужчин.

— Ты моя, маленький призрак, — рычит он.

— Твоя, — шепчу я. — И ты моя.

— Я принадлежал тебе с того момента, как прочитал твое первое письмо. Черт возьми, с того момента, как я уловил твой запах на бумаге, ты стала хранительницей моего сердца.

Когда его взгляд снова встречается с моим, он проводит ладонями по моим рукам, его большие пальцы обводят линии моих мышц.

— Ты такая сильная, — бормочет он, почти про себя. — Такая храбрая.

— Я ничего не знаю об этом, — говорю я с улыбкой. — Я долго притворялась мертвой.

— Умница. Они тебя недооценивали — даже мой отец. Видел бы ты ужас на его лице, когда ты швырнула его в стекло.

Закрыв глаза, я позволяю похвалам омывать меня вместе с водой. Он опускает руки ниже и тщательно намыливает мою грудь, скользя пальцами по соскам. Я дрожу, мои соски твердеют.

— И красивая к тому же, — говорит он, и его голос становится ниже.

Он подводит меня к краю скамьи и разворачивает так, чтобы я смотрела в сторону. Его сильные руки скользят по моей спине. Его пальцы разминают напряженные мышцы, пока напряжение не спадает и я не расслабляюсь под его прикосновениями. Прижав меня к своей груди, он обхватывает мой живот и медленно, чувственно водит по нему мыльными руками.

— Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю, — шепчет он мне на ухо, согревая мою кожу своим дыханием.

— Скажи мне, — шепчу я в ответ.

— Больше, чем я люблю биение своего сердца. Больше, чем я люблю кровь, бегущую по моим венам. Ты — всё для меня, воздух, которым я дышу, солнце, согревающее мою кожу, луна, озаряющая мои самые тёмные ночи.

Его слова проникают в мою душу, наполняя сердце теплом. В горле ком, а на глаза наворачиваются слёзы. Никто и никогда не описывал меня так красиво и чувственно. Впервые за всю мою разрозненную память я чувствую себя не просто цельной, но и по-настоящему любимой.

— Твои слова… — Мой голос дрожит от переполняющих меня эмоций. — Я… Ты… Боже, Ксеро. У меня от тебя язык заплетается.

— Выпусти это.

Его пальцы продолжают гладить мой живот, не опускаясь ниже. Моя кровь бурлит, клитор набухает, а кожа трепещет в предвкушении его прикосновений.

— Ксеро, я… — У меня перехватывает дыхание.

В последний раз, когда я произносила эти слова, у меня случился выкидыш. Мужчина, которого я любила, стоял над моим изуродованным телом с непроницаемым выражением лица, пока я корчилась от боли, истекала кровью и кричала.

Губы Ксеро касаются моего уха, и он шепчет:

— Я с тобой, моя маленькая призрачная девочка. С тобой мое сердце в безопасности.

— Ты спас меня во всех смыслах, которые я даже не могу себе представить, — говорю я дрожащим от переполняющих меня эмоций голосом. — Даже когда я думала, что все потеряно, твой голос вел меня сквозь тьму. Ксеро, ты — вторая половина моей души. Без тебя я — лишь оболочка, бесцельно плывущая в океане небытия.

Я поворачиваюсь к нему лицом, мои глаза наполняются слезами, я ищу его сквозь пелену воды и пара. Наши взгляды, наконец, встречаются, и кажется, что весь мир замирает.

Его льдисто-голубые глаза, пронизанные вспышками молний, поражают меня до глубины души. Они притягивают меня, удерживая в плену своего электризующего очарования.

— Я… я люблю тебя, Ксеро, — запинаюсь я, чувствуя, как сердце трепещет в груди, словно крылья пойманной в ловушку птицы. — Я даже не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты меня спас.

— Обещай, что будешь моей навсегда. Это все, что мне нужно.

Мое сердце переполняют благодарность и тоска. Это все, о чем он когда-либо просил. Та часть меня, которая хотела сбежать от него, теперь хочет броситься в его объятия.

— Навсегда, — говорю я. — Навсегда и еще на один день. Обещаю.

Он наклоняется, чтобы поцеловать меня еще раз. Его руки продолжают свое путешествие, опускаясь ниже, чтобы намылить мои бедра. От его прикосновений, от того, как он обращается со мной с такой нежностью и почтением, мое сердце замирает.

Я раздвигаю ноги, безмолвно приглашая его скрепить наши клятвы чем-то более глубоким, чем слова.

Когда его пальцы скользят по внутренней стороне моих бедер, у меня перехватывает дыхание. Каждая мышца внутри меня сжимается в ожидании его прикосновения, но он останавливается, едва касаясь моих половых губ.

— Можно? — спрашивает он хриплым голосом.

— Черт, да, — кричу я, и это слово срывается с моих губ прежде, чем я успеваю подумать. Я хочу этого. Он нужен мне.

Он соскальзывает со скамейки и опускается на колени, и мои глаза расширяются.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

— Я преклоняю колени у ног моей богини, поклоняюсь ее священному алтарю, чтобы хоть немного ощутить вкус рая, которого заслуживает этот грешник.

Я ахаю, мои губы приоткрываются, но бедра расслабляются. Ксеро раздвигает мои ноги и рычит, касаясь моей чувствительной кожи. Сверху льется вода, но его дыхание обжигает. Он медленно прокладывает поцелуями дорожку вдоль моих внутренних бедер, перемежая каждое прикосновение губ лизанием и нежными укусами, пока я не откидываюсь назад, постанывая и дрожа в предвкушении его языка.

Спустя, кажется, целую вечность его горячий язык скользит по моему чувствительному клитору. Волна экстаза пронзает меня, словно удар током, заставляя дернуться бедрами. Кажется, что все нервы в моем теле напряжены до предела.

— Ксеро, — выдыхаю я сдавленным голосом, мои пальцы запутываются в его мокрых волосах.

Он мурлычет, прижимаясь к моим складочкам, и вибрация посылает волны удовольствия по всему моему телу. Его язык обводит мой клитор с нарочитой медлительностью, затем исследует каждый дюйм моей киски, словно запоминая ее очертания.

— Расслабься, — бормочет он, и от его голоса у меня мурашки по коже. — Позволь мне взять все под контроль. Позволь мне доставить тебе все удовольствие, на которое ты способна. Я хочу, чтобы ты кончила мне на лицо, окропила меня своим сладким нектаром.

Я прислоняюсь к стене и скамье, мои руки скользят по его широким плечам.

Ксеро чередует нежные прикосновения с уверенными круговыми движениями, а затем добавляет нежные посасывания, от которых у меня закатываются глаза.

В глазах замелькали звездочки, и мир закружился перед глазами под его умелыми ласками, угрожая окончательно унести меня прочь от реальности. Его греховный рот словно создан для того, чтобы доставлять мне удовольствие, а его умелый язык обволакивает мои складочки с такой легкостью, которая возможна только благодаря глубине нашей связи.

— Смотри на меня, когда я заставлю тебя кончить, — рычит он, уткнувшись в мою промежность.

Я встречаюсь с его глазами, темными от возбуждения и голода, — с черными безднами, затягивающими меня в его душу.

Его пальцы скользят по моему входу, растягивая его, вызывая взрыв экстаза по всему телу. Я выгибаюсь навстречу его рту, мои бедра двигаются в такт его языку.

— Вот так. Отпусти себя, — говорит он.

Я балансирую на грани, каждое нервное окончание в огне. Его язык скользит, облизывает и кружит, усиливая напряжение. Наслаждение сжимает меня изнутри, делая мои движения беспорядочными. Его руки сжимают мои бедра, удерживая меня на месте, пока весь мир сужается до ощущения его губ на моем клиторе.

С последним отчаянным криком я содрогаюсь, оргазм пронзает меня с силой шторма. Тело дрожит, я впиваюсь ногтями в его плечи, пока меня накрывают волны удовольствия.

Он не останавливается, его пальцы и язык доводят меня до исступления, пока я не превращаюсь в бескостную, обезумевшую от блаженства массу. Когда я обмякаю, он отстраняется, его губы блестят от моих выделений. Я никогда не видела его таким красивым.

Я притягиваю его к себе и обхватываю его член пальцами.

— Трахни меня, — стону я ему в губы. — Ты мне нужен. Прямо сейчас.

— Ты хочешь этого, моя призрачная девочка? — шепчет он в ответ на мой поцелуй. — Скажи, насколько сильно.

— Да. Больше всего на свете, — стону я.

— Грязная девчонка, сжимай меня так крепко. Если хочешь большего, тебе придется умолять.

— Пожалуйста, Ксеро, — бормочу я. — Дай мне свой член.

Он отстраняется с озорной улыбкой.

— Раз уж ты так любезно попросила, тогда бери, что тебе нужно.