91. КСЕРО

Я просыпаюсь с ощущением, что проживаю один и тот же адский день по кругу. В висках пульсирует боль, горло саднит от крика. Я смотрю на электрический стул сквозь прутья клетки, уже планируя побег.

Мой взгляд скользит по засохшей крови, растекшейся по полу, к неподвижному телу Камилы. Холодный нож скорби вонзается в мое сердце, прорываясь сквозь пелену. Последнее, что я помню, — как я обнимал ее, пока она умирала, а потом все пошло наперекосяк.

Из-за отцовского наркотика я погрузился в жестокий кошмар, в котором трахал Аметист, убил Долли и прорубил себе путь сквозь толпу тел. Я чувствовал себя неприкасаемым, могущественным в своей мстительной ярости, пока все не погрузилось во тьму.

Поднеся испачканные руки к лицу, я задаюсь вопросом, не кроется ли за этим сном нечто большее, чем просто мое измученное воображение. Слишком много крови, чтобы это была кровь Камилы. Она на моих щеках, в волосах, на кончиках ресниц. Если я расправился с подельниками отца, то кого из близнецов я трахнул и убил?

Я вскакиваю на ноги, сердце бешено колотится.

Сама мысль о том, чтобы предать моего хрупкого призрака, немыслима. Мысль о том, чтобы причинить ей вред, даже непреднамеренный, непостижима.

Дверь распахивается, и в комнату просовывает голову невысокий мужчина. Его глаза расширяются, когда они встречаются с моими, и он делает шаг внутрь.

— Ксеро Гривз, — произносит он с придыханием, полным благоговения. На нем простой серый костюм с таким же галстуком, и наряд этот так же невыразителен, как и его заискивающий тон. — Дельта сказал, что я найду тебя здесь, но еще он сказал, что ты будешь без сознания!

Я сжимаю зубы.

— Я большой поклонник твоего творчества, — продолжает он, не сводя глаз с моей груди. — Видео с убийством мачехи были… впечатляющими.

В моих венах вспыхивает ярость, словно адское пламя. Я стискиваю зубы, когда до меня доходит, что отец обращается со мной как с экспонатом в гребаном зоопарке.

Заставляя себя сохранять спокойствие, я фыркаю.

— Сколько ты заплатил за привилегию лапать меня, пока я сплю?

Его щеки краснеют, и он подходит ближе к клетке. Он не отвечает, но то, как его взгляд скользит по моему телу, подтверждает мои подозрения. Мое сердце бешено колотится, а кровь шумит в ушах, угрожая заглушить все рациональные мысли. Сделав глубокий вдох, я подавляю свое возмущение и сосредотачиваюсь на том, чтобы использовать его в своих интересах.

Мужчина останавливается на расстоянии вытянутой руки и смотрит на меня из-под опущенных ресниц.

— Ты сделала этот пирсинг в тюрьме?

— Только один из них, — отвечаю я, заставляя себя не съеживаться от ощущения, что по мне ползают муравьи.

Он подходит достаточно близко, чтобы я могла разглядеть нитевидные вены на его щеках и то, как заливаются потом пробелы между его редкими волосами.

— Который из них?

Моя рука скользит вниз по моему прессу, отчего у него перехватывает дыхание. Я поднимаю свой член и показываю на участок кожи, где его основание соединяется с моими яйцами.

Он выдыхает.

— У тебя есть лесенка для мошонки?

— Разве ты не видишь туннель из плоти? — спрашиваю я.

Нахмурив брови, он наклоняется ближе и прищуривается.

— На что я, по-твоему, должен смотреть?

— Подойди ближе, и ты увидишь, — говорю я, понижая голос на октаву.

Дыхание фаната учащается. Он поднимает глаза, чтобы встретиться со мной взглядом, и я вызывающе поднимаю бровь. Облизывая губы, он подходит ближе к клетке. Затем поднимает дрожащую руку и шепчет:

— Можно мне?

Я хватаю его за запястье, притягиваю к себе и бью головой о металлические прутья. Раздается оглушительный стук. Из его носа хлещет кровь, как из сломанного крана, и он кричит. Я наношу еще два удара, каждый из которых доставляет мне больше удовольствия, чем предыдущий.

Воздух наполняется запахом железа, когда он падает на пол. Я укладываю его рядом с клеткой и роюсь в его карманах, пока не нахожу телефон. Дрожащими пальцами я набираю номер Тайлера, тяжело дыша.

Он отвечает после первого гудка.

— Что?

— Это я.

— Где тебя черти носят? — спрашивает он с тревогой в голосе. — Ксеро, мы вас повсюду ищем.

— Подожди. — Я включаю Тайлера на громкую связь, достаю кольцо с принцем Альбертом и откручиваю бусину. Заместитель начальника полиции — не единственный, кто умеет делать клетки Фарадея. Я предпочитаю носить свою в пирсинге.

На пол падает крошечный металлический маячок.

— Есть замок, — говорит Тайлер. — "Аидес Холдингз" владеет квартирой в Вудленд-Комплектс. Это было следующее место в нашем списке. Расчетное время прибытия — десять минут.

— Пришлите врача — в Камилу стреляли, — говорю я срывающимся голосом. Я снимаю верхнюю планку своего пирсинга "лестница Джейкоба", вздрагивая, когда металл скользит по моей коже. — Что насчет Джинксона?

— Сотрясение мозга и несколько сломанных ребер. Как там Аметист?

Вопрос Тайлера бьет под дых, заставляя меня задыхаться.

— Я… не знаю.

Мысль о том, что я мог изнасиловать и убить ее, невыносима, какими бы сильными ни были наркотики, и все же эта возможность ранит сильнее, чем нож, вонзающийся в живот. Я едва могу смириться с тем, что этот кошмар может оказаться правдой. Вместо этого я сосредотачиваюсь на том, чтобы вскрыть замок и найти Аметист.

Тайлер замолкает, давая мне возможность сосредоточиться на том, чтобы открутить штангу, вытащить штифт и разобраться в механизме замка.

Ровный щелчок, с которым штифты встают на свои места, немного успокаивает. Моя сестра может быть мертва в другом конце комнаты, а женщина, которую я люблю, могла погибнуть от моей руки. Когда дверца клетки распахивается, я стряхиваю с себя остатки жалости к себе.

Я выхожу и бросаюсь к Камиле, чтобы проверить пульс. Он слабый и прерывистый, кожа влажная. Ее ресницы трепещут, и я с облегчением выдыхаю. В моих глазах стоят слезы, когда она шевелит губами, но не может издать ни звука.

Поглаживая ее по щеке, я шепчу:

— Держись. Помощь уже в пути.

— Изабель и остальные прибудут через семь минут, — раздается голос Тайлера в динамике телефона.

— Мой трекер и этот телефон находятся в той же комнате, что и Камила, — говорю я. — Она едва в сознании. Держите ее в курсе.

— Понял.

Вернувшись к фанату, я сворачиваю ему шею и срываю с него куртку. Я накрываю ею Камилу, подхожу к столу с инструментами, беру топор и оставляю сестру на попечение бестелесного голоса Тайлера.

Я бегу по короткому коридору, внутри меня все сжимается от страха. Возможно, отец уже ушел, убив Аметист или взяв ее в заложницы. Он мог оставить ее труп на кровати.

Адреналин бурлит в крови, когда я врываюсь в дверь в конце коридора и вхожу в комнату, просторную, как пентхаус в отеле на острове Хельсинг. Мой взгляд сразу же останавливается на телах, лежащих на пустой кровати слева от меня.

Я замечаю пятерых мужчин, собравшихся вокруг барной стойки. На их лицах застыло шокированное выражение. Гнев обжигает мои вены, я собираю всю свою агрессию и бросаюсь на них с топором.

— Где Дельта? — рычу я. Они разбегаются во все стороны, как крысы. У некоторых хватает наглости кричать. Я бегу к мужчине, которого узнаю по лицу. Это сотрудник полицейского управления Нью-Олдерни. — Где, черт возьми, мой отец?

— Здесь.

Я оборачиваюсь на ненавистный голос.

Отец входит в комнату через дверь позади меня, держа Аметист на мушке. Мое сердце замирает на несколько секунд, пока я пытаюсь осознать, что кровь, забрызгавшая ее лицо, пропитала халат спереди и залила ноги.

По крайней мере, я думаю, что это мой маленький призрак. Женщина, стоящая рядом с ним, выглядит потрясенной и вполне может быть ее близнецом. В последний раз, когда я видел Аметист, левая сторона ее волос была зеленой, а Долли была натуральной брюнеткой.

Отец выглядит слишком расслабленным, чтобы блефовать, но он всегда был на высоте. Он приставляет пистолет к виску женщины, заставляя ее всхлипнуть.

Моя кровь вскипает. Отчаяние в ее глазах разжигает мою ярость.

Ее лицо принадлежит женщине, которую я люблю, но это может быть и тщательно продуманным трюком.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

— К дому приближается колонна вооруженных машин. Отзови их.

— Или ты убьешь свою жену? — спрашиваю я, приподнимая брови.

— Она мертва, — говорит отец ровным голосом. — Убита своим злым близнецом.

У меня сжимается горло.

— Ты и Долли сказали мне, что ты уже убил Аметист.

Его лицо искажается, как всегда, когда я вызываю его недовольство.

— Мы солгали. Это была уловка, чтобы заставить тебя убить Аметист под действием адреналина и фенциклидина.

Я смотрю на женщину, которую Отец держит в заложниках, в надежде увидеть хоть какой-то знак, мольбу, проблеск узнавания, но ее лицо застыло в упрямой маске. Она как будто хочет, чтобы мои оперативники ворвались в этот пентхаус.

Это должна быть Аметист.

— Ладно, — говорю я, лихорадочно обдумывая план. — Принеси мне штаны.

Ухмыльнувшись, отец тащит ее к барной стойке, к стопке полотенец.

Я подхожу ближе, крепче сжимая топор. По моей коже бегут мурашки, они становятся холоднее от потока воздуха из кондиционера. Мне нужно правильно рассчитать время. Если я нападу слишком рано, Аметист пострадает.

Когда отец тянется за полотенцем, Аметист проскальзывает у него под мышкой и вонзает нож для колки льда ему в бок. Взвыв, он стреляет из пистолета в потолок.

С бьющимся от надежды сердцем я бегу к бару. Это она. Мой маленький призрак.

— Ублюдок. — Аметист хватает его за руку, пока он еще не потерял равновесие, и перекидывает через плечо. Он перелетает через стойку бара и приземляется на полку со стаканами.

Выпрямившись, отец бросается к упавшему ружью. Я взмахиваю топором, вонзая лезвие ему в плечо. Он кричит, и в этот момент воздух оглашается выстрелами.

Я поднимаю пистолет, поворачиваю свой топор и бью его рукоятью по черепу, заставляя его рухнуть на мраморный пол. Мы разберемся с ним позже.

Аметист бросается в мои объятия, ее тело дрожит в моих объятиях.

— Это правда ты? — хрипло выдыхаю я.

Она смотрит на меня, ее зеленые глаза блестят от непролитых слез.

— Это не Макмерфи.

При упоминании нашего кодового слова я смеюсь.

— Ксеро, — рявкает женский голос. — Надень что-нибудь, черт возьми.

Меня переполняет облегчение. Я оборачиваюсь и вижу, как в комнату врывается Изабель в сопровождении толпы оперативников.

Я улыбаюсь, указывая на дверь, ведущую туда, где я оставила Камилу.

— Она там.

Изабель ведет небольшую команду в заднюю комнату, в то время как остальные оперативники задерживают гостей отца. Я зарываюсь лицом в волосы Аметист и вдыхаю ее божественный аромат.

— Я так горжусь тобой, маленький призрак, — бормочу я.

Она кладет голову мне на грудь.

— Забери меня домой, Ксеро.