84. КСЕРО

В голове пульсирует. Я замедляю дыхание, пытаясь притвориться, что без сознания, и оглядываюсь по сторонам. Я привязан к деревянному стулу кожаными ремнями, стягивающими все суставы. Холодный сквозняк обдувает мою обнаженную кожу, принося с собой слабый запах бренди и сигарного дыма.

Это навевает воспоминания о том, как я сидел в кабинете отца в окружении высоких полок, заставленных книгами в кожаных переплетах. Горло сжимается, я борюсь с остатками страха, который испытывал в десятилетнем возрасте, думая, что он вколет мне тот же яд, которым убил маму.

Подавляя страх, я сосредотачиваюсь на выживании. Аметист в руках наших врагов. Вопрос в том, в чьих именно.

Благодаря фальшивым признаниям Долли нас обоих разыскивает полиция. Сотрудники правоохранительных органов не используют дротики с транквилизатором, если только они не в сговоре, но в таком случае смерть заместителя начальника полиции Хантера открыла бы вакансию для другого коррумпированного чиновника.

Это могли быть Мойраи. Основной источник дохода моей организации — работа, которую мы крадем у нашего бывшего работодателя. Не говоря уже о количестве оперативников, которых мы убили или переманили.

Третий вариант слишком нелеп, чтобы его рассматривать.

— Я знаю, что ты не спишь, сынок.

От звука этого знакомого голоса у меня кровь стынет в жилах. Затем мое сердце начинает биться чаще, наполняя вены раскаленной яростью.

По моей коже пробегает ток, словно от разряда электричества.

Сжав зубы, я открываю глаза и встречаюсь взглядом с человеком, которого хочу стереть с лица земли.

Мое сердце колотится. По коже струится холодный пот. Он немного старше, чем я его помню. Нижняя часть его лица покрыта короткой бородой, но эти холодные голубые глаза ни с чем не спутаешь. Отец стоит посреди комнаты, одетый в темно-синий смокинг с черными шелковыми лацканами, изображая из себя джентльмена, которым, как мы оба знаем, он не является.

— Дельта, — выдавливаю я, и это слово кажется мне кислым на вкус.

Губы отца кривятся в презрительной усмешке.

— Ты стал неаккуратным. Возвращаешься в расположение противника со спущенными штанами.

— Где они? — спрашиваю я.

— Такая враждебность. Я учил тебя быть более конкретным.

— Ты ни хрена меня не научил.

На его лице появляется насмешливая гримаса разочарования.

— Вот тут ты ошибаешься. Твое воспитание в детстве, строгие тренировки… Даже моя неуловимость — все это было частью твоего воспитания. Навыки, которые должны были служить моей цели.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

— Ты должен был устранить руководство «Мойры». — Он смахивает воображаемую ворсинку с рукава. — Устроить хаос и уничтожить моих врагов, чтобы я мог вернуть себе контроль над основанной мной компанией. Подумать только, все, что потребовалось, чтобы отвлечь тебя, — это что-то сладкое и мокрое.

Я стискиваю зубы.

— Где Аметист и Камила?

— Скоро ты их увидишь. — Он поворачивается к столу, берет шприц и щелкает по нему, выпуская каплю красной жидкости.

У меня пересыхает в горле. Я не разбираюсь в химикатах, но единственные лекарства такого цвета, которые я видел, — это пропофол и смесь доктора Диксона с эпинефрином. Первый — мощный анестетик, второй — сильнодействующий стимулятор. В руках такого человека, как отец, ни то, ни другое не сулит ничего хорошего.

— Чего ты от меня хочешь? — спрашиваю я.

— Твоего полного краха. Точно так же, как ты разрушила мою жизнь. — Он приближается ко мне со шприцем. — Как только я превращу тебя в верную и послушную покорную рабыню, ты вернешь мне все, что у меня украла. С процентами.

Я брыкаюсь, пытаясь освободиться от пут, стул скрежещет по бетонному полу, но врезается только в стену. Мне требуется секунда, чтобы понять, что это то же самое устройство, которое они использовали для казни Лиззи Бат электрическим током.

Отец вонзает иглу мне в шею, выпуская жидкость, которая растекается по моим венам, как ледяной огонь. Мышцы напрягаются, я отшатываюсь.

— Хороший мальчик, — бормочет отец. — Ты был моим величайшим творением. В тебе идеально сочетались я и твоя мать.

— Ты ее не знал, — рычу я.

Отстранившись, он смотрит на меня сверху вниз, склонив голову набок.

— Твоя биологическая мать. Не та женщина, которая взяла тебя к себе. Это была твоя тетя.

Это не новость. Мама уже говорила мне, что моя биологическая мать умерла при родах. Логично предположить, что ее связь с отцом не была совсем романтической. Комната кружится. Реальность искажается, размывается по краям и растягивается. Я сопротивляюсь, пытаясь сохранить рассудок, но слова отца эхом отдаются в голове и искажаются, пока не превращаются в бессвязный набор звуков.

Время проходит в искаженной дымке из разрозненных мыслей и образов. Расчлененные воспоминания переплетаются с осколками в комнате.

Когда мои мышцы устают от борьбы, я запрокидываю голову и смотрю на лампочку. Ее нить накаливания мерцает, создавая дымку, напоминающую дурной глаз.

Его слова эхом отдаются у меня в голове, как заезженная пластинка. Я держусь за мысль о том, что отец может пощадить Камилу и Аметист.

Часы тянутся, как плавящиеся часы, и воск капает в пропасть моих мыслей. Спустя целую вечность действие лекарств ослабевает, и ко мне возвращается зрение.

Я оглядываю комнату в поисках выхода. Помещение спартанское, все в белом, кроме экрана, висящего на стене прямо передо мной. Черные кабели тянутся от моего стула к розетке под металлическим столом у двери, до которой невозможно дотянуться. Окон здесь нет, и единственным источником освещения является тусклая лампочка, свисающая с потолка и отбрасывающая длинные изогнутые тени.

Тот наркотик, который отец ввел мне, преследовал единственную цель — держать меня связанным и дезориентированным. Но с какой целью? Он мог сниматься в другом фильме с Аметист или Камилой или организовывать их ужасную смерть.

Страх разъедает меня изнутри, как кислота. Как, черт возьми, люди Отца смогли проскользнуть мимо моих оперативников и подобраться так близко к церкви вскоре после того, как Долли сбежала с Камилой?

Потому что двое мужчин, которых кастрировала Аметист, были всего лишь приманкой. В своем отчаянии выяснить, что случилось с сестрой, я потерял бдительность. Я перестал осторожничать и стал слишком самоуверенным после стольких побед над Отцом.

Дверь распахивается. Словно в ответ на мои мысли, в комнату входит отец с пультом в руках. Он сокращает расстояние между нами и смотрит мне в глаза, словно пытаясь что-то разглядеть в их глубине. Я не могу отделаться от мысли, что он ищет следы наркотика.

Мой пульс учащается, но удары становятся медленными и вялыми. Я дергаюсь, пытаясь вырваться из кожаных ремней.

— Если ты не отпустишь Камилу и Аметист, я тебя убью, — с трудом выдавливаю я. Слова все еще звучат невнятно.

Он неторопливо пересекает комнату, словно моя угроза его не задела. От его невозмутимого вида у меня в груди все переворачивается.

Он закрывает небольшое расстояние между нами и наклоняется ко мне, обдавая лицо горячим дыханием.

— Это что, начало переговоров, дорогой мой?

— Конечно, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы. — Но сначала я хочу увидеть своих девочек.

Он отстраняется и фыркает.

— Предсказуемо слабая, прямо как твоя мать, — усмехается он, его голос сочится презрением. — Она была одной из моих лучших убийц, пока не стала сентиментальной и не сбежала с нашим нерожденным ребенком.

Я сжимаю челюсти. Моя кровь закипает, но я заставляю себя сохранять маску холодной сдержанности.

— Насмехаешься надо мной из-за женщины, которую я никогда не встречал? Если ты все еще помнишь ее по прошествии стольких лет, она, должно быть, была твоей слабостью, а не моей.

На его лице промелькнули эмоции, прежде чем он скрыл их под маской безразличия.

— Я выследил твою мать и выстрелил ей в голову. Однако ты все еще можешь оказаться полезным.

— Где. Они? — рычу я.

Дверь со скрипом открывается. Камила вваливается внутрь, ошеломленная, но невредимая. За ней следует Аметист с пистолетом в руке.

Шок и надежда захлестывают меня, обрушиваясь на меня, как бурные волны. Сердце бьется о ребра, не веря в происходящее.

Спасение. Я дергаюсь вперед, вырываясь из пут, мои глаза широко раскрыты и полны надежды. Моя маленькая призрачная спасительница — неужели она действительно спасла мою сестру?

Аметист поворачивается ко мне и ухмыляется. Затем она направляет пистолет на отца.

И стреляет.