82. АМЕТИСТ

Пока Ксеро уходит на разведку, я делаю глубокий вдох и перевожу взгляд на Барретта и Сета. Страх в их глазах доставляет мне удовольствие, но этого недостаточно. Они должны страдать — почувствовать боль, которую причинили мне, в тысячу раз сильнее.

Я подхожу к столу с инструментами, мои пальцы скользят по холодному металлу хирургического оборудования и ножей. Я беру скальпель, ощущаю его вес и представляю, как он рассекает плоть.

Сначала я обращаюсь к Барретту, потому что его хныканье действует мне на нервы.

— Что ты можешь сказать в свою защиту?

— Чего... чего ты хочешь? — хрипит он, его голос дрожит от боли.

— Ты ведь меня помнишь, да?

Он кивает, по его щекам текут слезы.

— Пожалуйста, прости меня. Я не...

Я затыкаю его пощечиной, и звук удара кожи о кожу эхом разносится по пустому помещению.

— Извинения не исправят того, что ты сделал.

Он вздрагивает, его щека краснеет, а глаза расширяются от ужаса. Он прерывисто дышит и бормочет:

— Я... я не хотел...

— Зачем ты это сделал? Зачем ты причинил боль мне и остальным?

Он всхлипывает.

Я провожу скальпелем по его ребрам, и он вздрагивает. Когда он зажмуривается, я делаю надрез на его груди, веду его к пульсирующей жилке на шее. Он вздрагивает, его дыхание становится прерывистым. Он знает, что сейчас произойдет.

— Скажи мне, Барретт, — говорю я, обходя его висящее тело. — Каково это — быть беспомощным?

Он рыдает, его тело сотрясается.

— Пожалуйста… Я могу сказать тебе кое-что важное, — говорит он хриплым от отчаяния голосом. — Только… только не убивай меня.

— Говори, — огрызаюсь я.

— Я не хотел ничего из этого делать, ты же знаешь. — Он сглатывает. — Я присоединился, думая, что это просто игра. Когда я приехал туда и увидел, что девушка умерла, было уже слишком поздно. Я стал соучастником убийства.

Сет фыркает.

Я поджимаю губы, меня уже тошнит от этого дерьма. Эти второсортные хищники жалеют только о том, что впали в немилость у Дельты.

— Забавно, что ты не выказывал особого желания, когда мы веселились в приюте.

— Долли, я не…

Я перебиваю его, ударив по лицу.

— Не называй меня так!

Он подавляет очередной всхлип.

В груди вспыхивает ярость. Я возвращаюсь к столу, надеваю пару одноразовых перчаток и беру зазубренный нож.

Его глаза расширяются.

— Подожди. Что ты…

Мои пальцы сжимаются вокруг его вялого пениса. Я с силой вонзаю в него зазубренный нож. Крики, звенящие в моих ушах, успокаивают моего внутреннего хищника. Теплая кровь стекает по моим пальцам, смывая часть моей травмы. Ее металлический привкус ошеломляет меня, вызывая головокружение. Я замедляю свои движения, следя за тем, чтобы каждый порез был болезненным и точным.

Барретт дергается, корчится в конвульсиях и извивается в сторону Сета, пытаясь вывернуться. От этого я только крепче сжимаю его руку и вонзаю кончик лезвия ему в яйца.

— Заткнись, мать твою. Ты заслуживаешь худшего, чем это, — шиплю я.

Когда я освобождаю его гениталии, тело Барретта обмякает. Я поднимаю отрезанный пенис и поворачиваюсь к Сету, который смотрит на меня выпученными глазами. С его лица, и без того бледного, сошли все краски, челюсть отвисла.

— Помнишь люк? — спрашиваю я, кривя губы.

Он с трудом сглатывает, пытаясь сохранить хоть какое-то подобие самообладания.

— Ты что, шуток не понимаешь?

— Ну, как тебе нравится этот розыгрыш? — Я подношу отрезанный пенис к его лицу. — Возьми его в рот.

Он отклоняется назад, все признаки бравады улетучиваются.

— Нет.

Я бросаюсь к столу, откладываю шарики в сторону, хватаю электрошокер и проверяю его срабатывание. Комната наполняется электрическим треском. Когда я поворачиваюсь к Сету, он застывает. На его коже выступает пот, а грудь поднимается и опускается при учащенном дыхании. Даже бывший убийца не может быть стойким перед лицом потери своих гениталий.

— Лиззи чувствовала то же самое, когда вы ударили ее током? — спрашиваю я, прижимая электроды электрошокера к его боку.

Я снова нажимаю на спусковой крючок, издавая крики, которые разжигают мою жажду мести. От его кожи поднимается дым, наполняя воздух едким запахом горящей плоти.

— Стой, — хрипит он.

— Тогда съешь это, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Он снова качает головой и хрипит:

— Я не могу…

Я прижимаю электрошокер к его обожженному боку, и он снова бьется в конвульсиях.

— Давай!

— Я… Я могу рассказать тебе кое-что, чего Барретт не знает, — говорит он, и в его голосе слышится отчаяние. — Просто… просто прекрати.

На несколько мгновений воцаряется тишина, прерываемая его хриплым дыханием. Ксеро стоит чуть поодаль, на заднем плане, погруженный в разговор. Я снова обращаю свое внимание на Сета, гадая, не блефует ли он.

— Говори. — Я подкрепляю это слово еще одним ударом электрошокера.

— Это из-за Ди-Долли, — заикается он. — Все, что мы делали… это было ради ее мести. Она приехала на Парижский драйв, чтобы захватить тебя. Она, вероятно, обменяет тебя на Камилу.

Его слова бьют меня как кувалдой, хотя я не должна быть шокирована.

— Что ты имеешь в виду?

Сет кивает.

— Она освободит Камилу, если ты пойдешь к ней.

У меня перехватывает дыхание.

— Как мне договориться об обмене?

— Она добавила тебя в друзья в соцсетях. Просто отправь ей сообщение.

— И всё?

Он кивает.

— Спасибо. — Я подношу отрезанный пенис к его рту. — А теперь ешь. Если, конечно, не хочешь, чтобы я поджарил твой мозг.

Его глаза горят от ненависти, он давится и задыхается от члена, по его губам стекает кровь и кусочки плоти.

Я соскребаю остатки с его подбородка и подношу к его рту.

— Выплюнь это, и я перережу тебе глотку.

По его щекам катятся слезы, пока он ест.

— Хороший мальчик, — говорю я. — Ты очень хорошо принимаешь член Барретта.

Он зажмуривается и всхлипывает.

Довольная, я отступаю на шаг и жду, пока он проглотит. Когда его горло начинает дергаться, я возвращаюсь к столу для пыток, кладу электрошокер, зажимаю в зубах скальпель и беру жгут. Барретт, скорее всего, умрет от потери крови, но Сет мне нужен живым еще какое-то время.

Я возвращаюсь и туго затягиваю жгут вокруг основания его пениса, заставляя его извиваться.

— Лежи спокойно, — бормочу я, обхватив губами металлическую рукоятку. — Не порти свой десерт.

— Подожди! — кричит он. — У меня есть информация о Дельте!

Я достаю скальпель из-за зубов и прижимаю его лезвие к пульсирующей точке под его челюстью.

— Что там?

— Отпусти меня, и я отвезу тебя. Я даже могу помочь тебе вернуть ту девушку.

Я оглядываюсь через плечо, проверяя, не подслушал ли нас Ксеро. Он возится со своим телефоном в другом конце церкви, не подозревая о нашем разговоре. Я возвращаюсь к Сету и прижимаю лезвие к его подбородку.

— Откуда мне знать, что это не чушь собачья?

Сет дрожит, его дыхание вырывается неровными рывками.

— Это не Дельта бросила нас умирать. Это была та двуличная сука, Долли. Помоги мне поймать ее, и я…

— Что это за хрень? — Рев Ксеро эхом разносится по церкви.

Мое сердце пропускает несколько ударов. Я оборачиваюсь, мои глаза расширяются.

Взгляд Ксеро встречается с моим, его ярость ощутима даже через всю комнату. Он шагает по проходу, от напряжения в его взгляде у меня учащается пульс.

Я отступаю назад и натыкаюсь на стол с инструментами, холодный металл впивается мне в кожу. Неприятные мурашки пробегают у меня по спине. Он вот-вот разрушит мой план.

— Что ты ей говоришь? — Ксеро рычит, его голос низкий и угрожающий.

Сет дрожит, его лицо бледнеет.

— Я просто… Я просто пытался остаться в живых.

Выражение лица Ксеро становится жестче.

— Ты думаешь, что сможешь найти способ избежать смерти? — Он поворачивается и сердито смотрит на меня. — Что он тебе сказал?

— У него есть информация о Долли и Дельте, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Глаза Ксеро сужаются.

— Ты ему доверяешь?

— Нет, но стоит его выслушать, — отвечаю я, крепче сжимая скальпель.

Металлическая рукоятка впивается в мою ладонь. Это единственное, что успокаивает меня перед лицом его гнева.

Ксеро подходит ближе к Сету, и они оказываются так близко друг к другу, что их лица разделяет всего несколько дюймов.

— Начинай говорить. Быстро.

Сет тяжело сглатывает.

— Я могу устроить обмен. Эми в обмен на другую девушку.

— Об этом не может быть и речи, — резко отвечает он.

Меня переполняет разочарование, оно нарастает, пока не вырывается наружу в виде крика. Я оборачиваюсь к Ксеро, не понимая, как один человек может быть таким упрямым.

— А как еще мы спасем Камилу?

Его челюсть напрягается, а глаза темнеют, как грозовые тучи перед бурей.

— Однажды я чуть не потерял тебя. Потерять тебя снова — это не вариант. Я скорее умру, чем отдам тебя этим монстрам.

Чувство вины сдавливает мне грудь, и я едва сдерживаю рыдания. Сколько раз он рисковал собой ради меня?

— Ты не можешь и дальше нянчиться со мной и идти на такие огромные жертвы. Я и так уже дорого тебе обошлась.

— Ты ошибаешься, — рычит он.

— Если это так, то когда ты уже скажешь мне, что я чуть не сжег тебя дотла?

Лицо Ксеро ожесточается. Он впивается в меня взглядом, в котором читается боль, которую я редко вижу. Он бьет кулаком в живот Сета, заставляя того застонать от боли.

— Думаешь, я не хотел накричать на тебя за то, что ты делаешь поспешные выводы?

Его слова глубоко ранят меня, пробуждая чувство вины. Я всегда знала, что обида рано или поздно даст о себе знать. У меня перехватывает дыхание, и я с трудом выговариваю:

— Тогда позволь мне все исправить. Позволь мне поехать туда. Ты даже можешь меня прикрыть.

Ксеро хватает меня за горло, и я задыхаюсь. Его кожа горяча, пульс бешено бьется в его пальцах, касающихся моей кожи.

— Я был разочарован. После всего, через что мы прошли вместе, ты мне не доверяла.

Я широко раскрываю глаза и использую его признание как козырь.

— Тогда позволь мне все исправить. Используй меня как приманку, чтобы спасти Камилу. Позволь мне показать, как сильно я тебе доверяю. Считай, что так я пытаюсь все исправить.

Его глаза вспыхивают гневом, лицо искажается от боли.

— Ты хочешь извиниться за то, что бросил меня умирать в огне? Тогда можешь оставаться здесь, пока я не сожгу эту чертову церковь дотла.