78. АМЕТИСТ

Ксеро смотрит на меня сверху вниз, его бледно-голубые глаза горят ярче, чем огонь. Возможно, его удивляет моя напористость, но я уже не та, что была еще на прошлой неделе.

Все так, как он и сказал: я продолжила его дело и дала отпор кучке моих бывших обидчиков. Травмы прошлого кажутся далекими, их сменило удовлетворение от возмездия. Каждая стычка сдирала с меня слой за слоем мою прежнюю сущность, делая меня сильнее.

Он подходит ближе, обхватывает мою щеку ладонью, его прикосновение одновременно нежное и собственническое.

— Ты уверена в этом, маленькое привидение?

— Ты достаточно долго меня дразнил. — Я поворачиваю голову и целую его ладонь. — Когда ты подарил мне эту игрушку, я могла думать только о том, как сильно хочу настоящую.

Во взгляде его вспыхивает желание, он обхватывает меня рукой за талию, притягивая вплотную к своей эрекции. Его длина, жар и упругость проникают в мой живот, заставляя меня подавить стон. Жар проникает в мою сердцевину, которая сжимается в предвкушении.

Большим пальцем он обводит линию моего подбородка, прежде чем провести по нижней губе, отчего у меня по спине пробегают мурашки.

— Ты играешь в опасную игру, — рычит он хриплым шепотом. — Ты знаешь, как я трахаюсь… Я не нежный любовник.

Его слова повисают в воздухе мрачным обещанием, от которого у меня учащается пульс. По телу пробегает дрожь, и моя киска становится влажной от возбуждения.

— Я справлюсь с тремя пальцами. Почему я не справлюсь с тобой? — Мой голос звучит более вызывающе, чем я хотела, хотя мне нужно, чтобы он заставил меня выйти из зоны комфорта.

Наступает тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием и шипением горящих поленьев. Снаружи ветер шелестит в виноградных лозах. Взгляд Ксеро темнеет, в нем появляется хищный блеск.

Его пальцы скользят с моих губ, обводят шею и задерживаются у впадины у основания. Его прикосновение кажется собственническим, и я вздрагиваю при мысли о том, что он считает меня своей.

— Выбери стоп-слово, — рычит он, касаясь губами моего уха.

По спине бегут мурашки, дыхание перехватывает.

— Зачем?

— Потому что, когда я буду тебя трахать, я буду делать это со всей страстью. Я сотру с лица земли любого мужчину, который думал, что может претендовать на то, что принадлежит мне, и я не остановлюсь, пока ты не произнесешь сквозь рыдания мое имя. Если ты не можешь этого вынести, тебе нужен способ остановить меня, пока это не стало слишком сильным.

Когда до меня доходят его слова, мой пульс гулко отдается в ушах. Я сглатываю, во рту внезапно пересыхает.

— Макмерфи?

— Что? — Он отстраняется, скривив губы в отвращении. Его глаза сужаются, пытаясь проникнуть в мои.

— Слишком много? — спрашиваю я, и мой голос дрожит от неуверенности.

Его лицо напрягается.

— Это слово — как ушат ледяной воды.

— Хорошо, — киваю я. — Что с ней случилось?

— Она потеряла глаз. — Он прижимается ко мне губами, его поцелуй обжигающий и собственнический, он полностью подчиняет меня себе.

Все мысли об этом похотливом тюремном надзирателе улетучиваются, когда его язык наслаждается моим ртом. Его поцелуй страстный и властный, от его напора у меня перехватывает дыхание. Я прижимаюсь к его большому телу, полностью отдаваясь его желанию.

Его руки находят застежку на моем корсете и расстегивают крючки. От его прикосновений по коже бегут мурашки, каждое движение его пальцев обжигает меня. Кожаный корсет спадает, обнажая мою грудь. По моей обнаженной коже пробегает ветерок, отчего соски твердеют.

Ксеро, постанывая, перекатывает их между большим и указательным пальцами, вызывая волны экстаза.

— Ксеро. — Я выгибаюсь навстречу его прикосновениям, и с моих губ срывается стон. Я жажду еще больше его опьяняющих ласк.

Его губы касаются моей шеи, пока он расстегивает мою юбку. Кожу покалывает, когда кожа скользит вниз по бедрам, по коже пробегает холодок, прежде чем она успевает согреться от огня. Я выхожу из-под груды ткани и стою перед ним в одних ботинках и трусиках.

Его взгляд блуждает по мне, отмечая каждый дюйм моей фигуры. Я стараюсь не ерзать, отгоняя мысли о порезах, покрывающих мою кожу. Я больше не изранена, а закалена в боях. Воин, такой же, как Ксеро.

Он наклоняется ко мне, его теплое дыхание касается моего уха, и он шепчет:

— Ты восхитительна. Каждый сантиметр твоего тела идеален.

От его теплого дыхания на моей шее по коже бегут мурашки. Затем его губы находят мою ключицу, спускаются ниже, к груди, и каждый поцелуй обжигает, как клеймо. Я хватаюсь за его бицепсы, растворяясь в ощущениях от его прикосновений.

— Встань на колени, — рычит он низким, командным голосом.

Повинуясь, я опускаюсь на ковер, чувствуя, как жар от камина обволакивает мою спину. В животе у меня все сжимается от желания, когда я встречаюсь с ним взглядом.

Его глаза теперь похожи на черные омуты с едва заметным голубым ободком. Его эрекция выпирает из штанов, очертания его толстого члена с пирсингом отчетливо видны и манят.

Дрожащими пальцами я тянусь к его поясу, расстегиваю ремень и спускаю молнию. Его член высвобождается, пирсинг поблескивает в свете костра.

Внезапно на меня нахлынули воспоминания. Я снова в том кресле, мой рот зажат стальными крючками, вокруг меня мужчины, которые дрочат по приказу Долли. Я вздрагиваю, сердце замирает.

— Ты еще здесь, мое маленькое привидение? — спрашивает Ксеро, и его голос возвращает меня в настоящее.

Я ерзаю на коленях, воспоминания меркнут.

— Прости, — бормочу я. — Воспоминания.

Он проводит пальцами по моим кудрям, и я чувствую покалывание в голове.

— Посмотри на меня.

Я поднимаю глаза на Ксеро и вижу его бледные глаза, полные сдерживаемой ярости. Свет костра играет на его платиновых волосах, придавая им неземной блеск. Он похож на бога-воина, увенчанного пламенем. Зрелище одновременно пугающее и захватывающее дух. Когда я встречаюсь с ним взглядом, все остальные мужчины становятся незначительными, остается только сила его присутствия.

— Ты со мной, понимаешь? — спрашивает он, и в его голосе звучит непоколебимая убежденность.

Сглотнув, я киваю, мое сердце бешено колотится в груди.

— Я кастрирую каждого ублюдка, который хоть пальцем тебя тронул, и сожгу их яйца на костре, — рычит он низким угрожающим голосом. Его пальцы сжимаются в моих волосах, а глаза горят от ярости и желания защитить.

— А почему бы не поджечь их члены? — спрашиваю я с вызовом.

— Потому что ты собираешься засунуть эти члены им в глотки, — отвечает он с язвительной усмешкой.

Из моего горла вырывается булькающий смех, снимающий напряжение. У меня в груди словно камень с души свалился, и я воспряла духом. Как я могу чувствовать себя плохо, когда Ксеро прикрывает мне спину?

Это даже не черный юмор. Это чертов план.

Я обхватываю пальцами его ствол и притягиваю ближе, заставляя его дернуться вперед с тихим стоном. Я продолжаю поглаживать его, и он удлиняется и утолщается от моих прикосновений. Искушение слишком велико, и я не могу удержаться от игривого замечания.

— А что, если я захочу твой? Он такой соблазнительный. К нему даже прилагается много красивых украшений.

— Мой член некрасивый, — рычит он.

— Да, — говорю я, не сводя с него глаз. — В тебе все прекрасно. Даже твои яйца. — Я ухмыляюсь, проводя большим пальцем по чувствительной коже под его «принцем Альбертом».

Он вздрагивает.

— Как насчет того, чтобы засунуть его в свой умный ротик?

Облизывая губы, я наклоняюсь вперед и провожу языком по головке его члена, наслаждаясь ощущениями, прежде чем взять его глубже. Его вкус опьяняет — смесь соли и мускуса, усиленная жаром его возбуждения. Я наслаждаюсь тем, как он подрагивает у меня во рту, и каждое его движение разжигает во мне искру желания.

Мой клитор пульсирует от предвкушения, а мышцы влагалища напрягаются.

Он не позволяет мне взять его целиком. Он мягко направляет меня, давая привыкнуть к его размеру и форме, а его рука лежит у меня на затылке.

— Хорошая девочка, — стонет он, его пальцы запутываются в моих кудряшках. — А теперь раздвинь свои красивые губки и возьми меня полностью.

Его голос глубокий и повелительный, он посылает волну возбуждения прямо в мое сердце. Я раскрываюсь шире, вбирая в себя как можно больше его члена, не испытывая при этом тошноты. Его глубокий стон вызывает у меня трепет удовлетворения, когда он касается задней стенки моего горла.

Наклоняя голову, я продолжаю вбирать его в себя, используя только нужное количество давления и всасывания, чтобы свести его с ума. С каждым движением языка я контролирую его реакцию.

— Ты невероятна, — стонет он, дергая бедрами. — Такой тугой. Такой влажный. Такой совершенно неотразимый.

Я мурлычу, и вибрация заставляет его содрогаться. Несмотря на то, что он полностью одет, а я стою перед ним на коленях в одних трусиках, я чувствую себя сильной. Сейчас я контролирую удовольствие Ксеро. Он принадлежит мне.

От каждого движения моего языка у него перехватывает дыхание, а тело дрожит. Я втягиваю щеки, посасывая его сильнее, мой рот работает в тандеме с движениями моей руки.

Он сжимает мои волосы, направляя мои движения, пока я заглатываю его все глубже. Его головка упирается в мышцы у основания моего горла. В уголках моих глаз наворачиваются слезы, но я не сдаюсь, полная решимости довести его до предела.

— Смотри на меня.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом.

Его лицо искажено, в нем столько страсти, что у меня перехватывает дыхание. Его глаза горят расплавленным огнем, и в них я вижу свое отражение — богиню, искусительницу, женщину, не боящуюся своих желаний.

Взгляд, потемневший от вожделения, устремляется в мой рот.

— Ты так прекрасна, когда твои губы обхватывают мой член.

Я стону и заглатываю его член, мое возбуждение нарастает вместе с его дрожью и стонами. Они смешиваются с потрескиванием и шипением огня, и тихим шелестом ветра.

— Я возьму тебя за горло, Аметист. Ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я тебя использовал?

— Да, — говорю я с набитым ртом. — Пожалуйста.

Он крепче сжимает мои волосы, удерживая мою голову на месте, и подается назад. Мощным толчком он глубоко и резко входит в мой рот, встречая сопротивление мышечного кольца.

— Расслабь горло, детка, — мягко говорит он, нежно поглаживая меня по щеке большим пальцем. — Впусти меня.

Кивнув, я подчиняюсь ему, заставляю мышцы расслабиться и позволяю ему проникнуть еще глубже. Когда он преодолевает мой рвотный рефлекс, мы оба стонем.

— Вот так, — рычит он. — Вот так.

Он двигается взад и вперед, беря все под свой контроль, и каждый мощный толчок доставляет мне волну удовольствия. Его вкус, его запах, ощущение того, как его член растягивается на моих губах, — это опьяняет, заставляя мое естество сильнее пульсировать от желания.

— Ах… ты моя хорошая девочка. Мое самое особенное, маленькое удовольствие.

Свободной рукой я запускаю пальцы в трусики и обвожу круг вокруг своего набухшего клитора. Возбуждение покрывает мои пальцы, они скользкие и горячие, пока я ласкаю себя, подстраиваясь под ритм его движений.

— Вот так. Ласкай его нежно и медленно.

Каждый стон, каждый вздох Ксеро усиливают мое собственное наслаждение, и я нажимаю сильнее, желая кончить.

— Ты принимаешь меня так глубоко, так хорошо. Черт, маленький призрак, ты доведешь меня до оргазма.

Я хочу подтолкнуть его к краю, почувствовать силу его оргазма, взять под контроль это потрясающее существо. Его член пульсирует, мышцы пресса напряжены, дыхание становится прерывистым. Как раз в тот момент, когда он близок к кульминации, он отстраняется, и его член с влажным звуком выскальзывает из моих губ.

— Ксеро? — спрашиваю я с придыханием в голосе.

Он наклоняется, его глаза встречаются с моими.

— Ты была такой хорошей девочкой, я дам тебе то, чего ты хочешь.

У меня округляются глаза.

— Ложись на спину, детка. Я возьму твою сладкую киску.