77. КСЕРО

Я продумал наряд Аметист до мельчайших деталей, зная, что обтягивающая кожа будет подчеркивать ее изгибы, и она почувствует себя женщиной, которая наберет смелости и напишет письмо убийце, приговоренному к смертной казни.

Она добилась больших успехов как в боевых искусствах, так и в допросах. Каждый раз, когда я вижу, как она добивается успеха на камеру, меня переполняет чувство собственнической гордости.

Эта трансформация — именно то, чего я с самого начала хотела для Аметист. Единственное, о чем я сожалею, — что она была вызвана болью и жестоким обращением.

После сегодняшнего вечера я хочу, чтобы моя маленькая призрачная девочка увидела в себе свирепую богиню. Она должна осознать свою растущую силу, силу, которая расцветает с каждым актом возмездия.

Аметист принадлежит мне, а не отцу, не ее психически неуравновешенной сестре и никому из тех, кто был в ее прошлом. Она моя. И сегодня она поймет это каждой клеточкой своего восхитительного тела. Я покажу ей ту версию ее самой, которую лелеют и которой поклоняются.

Я поправляю костюм перед зеркалом. Он черный, идеально сидит по фигуре и дополнен изумрудно-зеленым галстуком под цвет глаз Аметист. В кармане у меня лежит кое-что, что я хотел подарить ей с тех пор, как вышел из тюрьмы.

Когда она выходит из ванной, одетая в черную кожу, у меня перехватывает дыхание. Словно женщина из моих фантазий, которую я видел в одинокие ночи в своей камере, воплотилась в жизнь. Кожаный корсет облегает ее торс, приподнимая грудь, а юбка облегает бедра, подчеркивая каждый изгиб. Мое сердце замирает, а жар разливается внизу живота. Это та женщина, которую я хотел увидеть, когда она ждала меня с тюремным капелланом.

Аметист — это видение, моя мечта, ставшая явью.

Она уложила локоны так, что они мягкими волнами обрамляют ее милое личико. Левая сторона лица окрашена в тот же оттенок зеленого, что и ее глаза, которые сверкают от предвкушения.

Под волнением скрывается огонек сомнения, который я намерен погасить.

— Ксеро? — ее голос дрожит от невысказанного вопроса о том, достойна ли она этого.

— Ты выглядишь восхитительно. — Я сокращаю расстояние между нами и убираю выбившуюся прядь с ее лица, вызывая милый румянец. В моей груди вспыхивает гордость от того, что я могу заставить эту маленькую смертоносную убийцу стать застенчивой. Она сильная, но все еще уязвимая. Для меня это делает ее еще более ценной.

— Куда мы идем? — спрашивает она.

— Однажды ты хотела знать, что случилось с освобожденными оперативниками, которые не захотели присоединиться к нашей группе. Кто-то живет спокойной жизнью, кто-то борется за свои идеалы, а кто-то создает прекрасные вещи. — Я предлагаю ей руку и веду к двери. — Сегодня я покажу тебе последнее.

Мы выходим на свежий вечерний воздух, еще теплый после дневного зноя. Небо цвета индиго усыпано звездами. На улице припаркован винтажный BMW с поднятым верхом, готовый к нашему путешествию. Как только мы садимся в машину, я трогаюсь с места.

Аметист едет к озеру Олдерни, где бывший оперативник Мойры, которого я освободила, после выхода на пенсию купил виноградник.

Когда мы подъезжаем к долине, Аметист вскакивает с места при виде волшебных огоньков, освещающих виноградные лозы. Ее глаза полны волшебства, о котором я и мечтать не могла.

— Это виноградник? — спрашивает она, и в ее голосе слышится благоговейный трепет.

Уголок моих губ приподнимается в улыбке.

— Я всегда хотел свозить тебя в Арманьяк. Но нашей поездке туда придется подождать, пока мы не расправимся с нашими врагами. А пока это лучшее, что у нас есть.

Она подается вперед на переднем пассажирском сиденье, ее дыхание учащается.

— Это потрясающе.

Я усмехаюсь.

— Ты еще даже не видела.

Мы проезжаем через кованые ворота в форме вьющихся виноградных лоз, открывающиеся на мощеную дорожку. Воздух наполнен сладким ароматом винограда, смешивающимся с землистым запахом виноградной почвы. Колеса машины стучат по камням, предупреждая мою бывшую коллегу о нашем приезде.

— Кому принадлежит это место? — спрашивает она, переводя взгляд с одной стороны на другую, впитывая каждую деталь освещенных виноградных лоз и древних оливковых деревьев, растущих вдоль дорожки.

— Мужчина по имени Винсент.

— Винсент?

— Винсент. С буквой «з».

— Я не слышу разницы.

Я ухмыляюсь.

— Увидишь, когда познакомишься с ним.

Мы подъезжаем к белому особняку в центре виноградника, откуда уже выходит Винсент. Как и большинство бывших членов «Мойры», он предпочитает черный цвет, который резко контрастирует с его загорелой кожей и золотистыми волосами. Я ожидала, что он будет одет скорее как винодел.

Я опускаю стекло, вдыхая сладкий аромат спелого винограда. Винсент подходит ко мне с улыбкой, его проницательные серые глаза встречаются с моими, а затем переключаются на Аметист.

— Ксеро, — говорит он, крепко пожимая мне руку. — Добро пожаловать из камеры смертников. Я вижу, ты привела президента своего фан-клуба.

Аметист ерзает на стуле, явно съеживаясь от того, что ее узнают из социальных сетей. Я тут же сжимаю ее руку, давая понять, что она в безопасности.

— Благодаря Аметист мы раскрыли заговорщиков, — говорю я с оттенком гордости. — Изъяли более восьмидесяти миллионов долларов на банковских счетах и спасли двадцать четырех детей-убийц. Благодаря ей мы приблизились к поимке Дельты больше, чем кто-либо прежде.

Брови Винзента взлетают вверх, его взгляд снова обращается к Аметист, и в глазах появляется вновь обретенное уважение.

— Добро пожаловать, Аметист, и спасибо, что способствуете нашему делу. Для меня большая честь, что вы посетили мою скромную обитель.

Она слабо улыбается ему, а я ободряюще сжимаю ее руку.

Затем Винзент объясняет нам, как добраться до его летнего домика на краю виноградника.

Мы молча идем по подъездной дорожке, обсаженной виноградными лозами, в сторону небольшой оливковой рощи в глубине участка. Лунный свет заливает виноградник серебристым сиянием, отбрасывая длинные волнистые тени на булыжную мостовую. Моя маленькая призрачная спутница смотрит прямо перед собой, погруженная в свои мысли.

Я поворачиваюсь к ней и говорю:

— Винсент не хотел ничего плохого.

Она потирает затылок.

— Я знаю, но страшно подумать, что мои социальные сети раскрыли меня всему миру и оставили моим врагам след из хлебных крошек.

От дрожи в ее голосе у меня сжимается сердце. Я знаю, что она думает о Долли, Дельте и о том, как низко она пала.

— Не вини себя. — Я ободряюще сжимаю ее руку, желая избавить ее от сожалений и придать ей решимости. — Наркотики, которые ты принимала в то время, повлияли на твое сознание.

Она глубоко вздыхает, снимая часть напряжения.

— Верно.

Я жду, что она скажет что-нибудь еще, но она молчит.

— Вы хотите, чтобы я пригласила доктора Сэйнта? — спрашиваю я, и в груди у меня сжимается от беспокойства.

Она качает головой.

— В этом нет смысла. Все, что она делала, это давала мне лекарства по указанию моей мамы. Я не хочу, чтобы с ней что-то случилось, потому что она помогла мне избежать наказания за убийство мистера Лоусона и братьев Рид.

— Ты их помнишь?

— Смутно. — Она пожимает плечами. — Помню, как пошла на вечеринку в колледже и танцевала со Спарроу. Потом к нам присоединился Уайлдер с выпивкой. Дальше провал в памяти, а потом я звоню маме из комнаты в общежитии, где лежат два трупа.

Я хмурюсь. Это прорыв, но если я заставлю ее вспомнить травму, которую она, возможно, не до конца осознает, это может испортить сюрприз, который я приготовил для своего маленького призрака. Сегодня мы будем двигаться дальше. Утром мы можем поговорить о ее учебе в колледже.

Решив не ворошить прошлое, я паркуюсь под раскидистой оливой и помогаю Аметист выйти из машины. Мы идем вдоль рядов виноградных лоз, их листья шелестят на легком ветру, пока мы не подходим к французским дверям летнего домика с видом на озеро.

Открыв двери, я веду ее в просторную гостиную, освещенную потрескивающим камином. На столе — вина от Винзента и изысканная мясная нарезка с вяленым мясом, сырами, оливками, соленьями и свежеиспеченным хлебом.

— Надеюсь, ты не проголодалась, — говорю я с ободряющей улыбкой.

Аметист замирает в дверях, ее глаза широко раскрыты от удивления. Она оглядывается по сторонам. Я запланировала элегантный вечер, напоминающий дегустации вин, которыми я наслаждалась во Франции, с изысканным угощением и лучшими бутылками от Винзента.

— Ты устроила это для меня? Как красиво, — шепчет она с благоговейным придыханием.

— Я хотел дать тебе передышку, — говорю я, и от ее радости у меня замирает сердце. — Давай хотя бы сегодня забудем обо всем, что происходит за пределами этого виноградника.

Она проходит дальше в комнату, ее взгляд скользит по камину, а потом останавливается на мне.

— Здесь есть спальня?

Я удивленно вскидываю брови от ее смелости, и в моем члене нарастает возбуждение.

— Ты пытаешься меня соблазнить, маленькое привидение?

Сократив расстояние между нами, она кладет ладони мне на грудь и шепчет:

— Может, и так.