2. КСЕРО

В ушах звенит сигнал тревоги, прорываясь сквозь густую пелену бессознательности. Я резко просыпаюсь, и на меня обрушивается удушливый жар и едкий запах дыма. Сквозь дымку мелькают языки пламени, сопровождаемые шипением и треском горящих дров. Подвал в огне, но мои волосы и одежда мокрые.

Джинкссон, должно быть, установил в спальне спринклерную систему, чтобы разыграть меня. Я шарю рукой по матрасу, пытаясь разбудить Аметист, но ее там нет. В панике я скатываюсь с кровати и вдыхаю более прохладный и пригодный для дыхания воздух. Здесь дым не такой густой, и я вижу, как за дверью бушует огонь.

Стянув простыню и накрыв ею нос, я ползу по периметру кровати.

— Аметист? — кричу я, и мои легкие взрываются от кашля.

В ответ я слышу потрескивание пламени и треск горящих поленьев. Где же она, черт возьми? Может, она уже сбежала?

Моя ладонь натыкается на осколок стекла, напоминая мне о бутылке, которую Аметист разбила о мою голову. Объяснений не последовало — только загадочный разговор о видео, на котором мы сняты на кладбище.

Головокружение, головная боль, тошнота и усталость, которые я испытываю, могут быть симптомами отравления дымом, но химический запах указывает на хлороформ или сомнохлорат.

Это бессмысленно. Я — единственное, что стоит между Аметист и ее врагами. Она не стала бы поджигать своего единственного защитника и убегать… если только кто-то или что-то не повлияло на ее психическое состояние. Отбрасывая эти мысли в сторону, я обхожу кровать, проверяя, не лежит ли она где-нибудь на полу без сознания.

По моей коже пробегает жар, а дыхание становится прерывистым. Если я в ближайшее время не покину это укромное местечко, пламя охватит всю комнату. Я ощупываю ее в темноте, но Аметиста нигде нет. Я спешу через все это пространство к панели у двери в ванную и замираю, надеясь, что от жары ее не заклинило. Металлический рычаг обжигает мою ладонь даже через защитную накладку, но я с трудом открываю его настолько, чтобы протиснуться внутрь, и вываливаюсь в темный коридор.

Я бреду вперед, задыхаясь и кашляя, на ощупь пробираясь через заполненное дымом помещение. Впереди еще один люк, ведущий в помещение под домом миссис Бейкер. Предательство обжигает меня изнутри, желчь подступает к горлу. Женщина, ради защиты которой я пошел на все, бросила меня на произвол судьбы.

Она слишком много знает: наши укрытия, наш персонал, наши планы. Черт, если она расскажет полиции, что я все еще жив, или хотя бы часть того, что она видела у моих оперативников, то в катакомбы хлынут все придурки с оружием и обидой на нашу группу.

Мои пальцы находят участок стены, ведущий в номер 15 Parisii Drive, и я нажимаю. Маленькая дверца распахивается, впуская поток прохладного воздуха. Я забираюсь внутрь, пересекаю комнату миссис Бейкер и направляюсь в туннель, ведущий в катакомбы.

Шаги эхом доносятся до меня из темноты. Я выпрямляюсь, готовый к нападению.

— Ксеро?

Вспыхивают лампы над головой, освещая небольшую группу людей в черном. Я не могу разглядеть их фигуры, так как зрение у меня все еще затуманено, но я узнаю голос.

Это мой хакер, Тайлер.

Я спотыкаюсь, но он бросается ко мне и подхватывает меня, прежде чем у меня подкашиваются колени.

— У вас отказала компьютерная система, — говорит он. — Я проверил камеры, но там ничего не было. Что случилось?

Мои легкие горят, в горле першит, но я выдавливаю из себя:

— Подземелье в огне. Аметист пропала.

— На вас напали?

Не знаю, что мешает мне сказать, что женщина, которую я когда-то простил за измену, оставила меня без сознания умирать в огне. Может быть, это неверие. Может быть, стыд за то, что меня обманули дважды. Может быть, тщетная надежда на то, что всё это было просто недоразумением. В любом случае правда вызывает у меня отвращение.

— Эвакуируйте катакомбы, — говорю я, тяжело дыша. — По крайней мере, до тех пор, пока мы не оценим уровень угрозы.

Тайлер и остальные говорят одновременно, но их голоса заглушает шум крови в моих ушах.

Когда перед глазами темнеет, последнее, о чем я думаю, — это дикая ярость, исказившая прекрасные черты Аметист, когда она ударила меня бутылкой по голове.

Проходит время. Возможно, несколько часов, учитывая, что каждая мышца в моем теле ноет так, будто я пробежал четыре марафона. Я прихожу в себя в одном из наших наземных лазаретов с видом на сад. Последние лучи солнца проникают в окна, сообщая мне, что я проспал большую часть дня.

В груди тяжело, в горле все еще стоит дым, несмотря на кислородную маску. К моей руке подключена капельница с прозрачной жидкостью, которая, как я надеюсь, всего лишь физраствор, потому что у меня нет времени рассиживаться.

Аметист пропала, и я вырубился раньше, чем успел приказать Тайлеру следить за ее передвижениями.

С гримасой я снимаю кислородную маску и заставляю себя сесть. Я тянусь к капельнице, но чья-то маленькая рука хватает меня за запястье.

— Что ты творишь? — резко спрашивает женский голос.

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом со своей сестрой. Ее волосы, которые обычно собраны в аккуратный пучок, растрепаны, а в карих глазах плещется беспокойство.

— Камила, я…

— Изабель говорит, что тебе нельзя уходить. — Она снова надевает на меня маску и кричит: — Он очнулся!

Сцепив зубы, я мысленно даю себе зарок надрать Тайлеру задницу за то, что он выбрал такую няню. Если бы кто-то, кроме двух моих сестер, удерживал меня на месте, он бы врезался в стену.

Дверь открывается, и входит Изабель с суровым выражением лица.

— Выслушай меня, прежде чем разнести комнату в щепки.

Мои ноздри раздуваются, и я стискиваю зубы.

Казалось бы, Изабель — самая добрая из моих сестер. Она на год старше Камилы, с тонкими чертами лица, обрамленными распущенными локонами. Она более матерински настроена и предпочитает лечить людей, а не убивать. Но обучение, которое она прошла под руководством нашего главного врача, отточило ее мягкость до блеска.

— Мы провели бронхоскопию, чтобы удалить мелкие частицы из ваших легких. Вам нужно отдыхать как минимум несколько дней, пока мы не получим результаты анализа газов артериальной крови. Это даст нам больше информации для разработки плана лечения.

— У меня нет двадцати четырех часов, не говоря уже о семидесяти двух, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Камила кладет ладонь мне на плечо.

— Все под контролем. Мы эвакуировались из катакомб. Все оперативники находятся на конспиративных квартирах по всему городу. Тайлер и Джинкссон находятся в комнате ожидания и собирают информацию о передвижениях Аметист.

У меня замирает сердце, и я приподнимаюсь, чтобы сесть прямо.

— Приведите их.

— Подожди, — Изабель поднимает руку.

— Что?

— Подними команду с кроватей, но не выходи из этой комнаты. Не заставляй меня давать тебе успокоительное. — Она сверлит меня взглядом.

Я резко киваю.

— Хорошо. — Она протягивает руку через кровать и нежно сжимает мою. — И с возвращением.

Чувство вины сдавливает мне сердце, и в груди сжимается от сожаления. Я был так занят поисками отца и мальчиков, которых он запер в подземном комплексе, что даже не подумал о том, чтобы отпраздновать свой побег из тюрьмы с сестрами. А еще я был одержим Аметистом. Это было настолько всепоглощающее чувство, что я даже не замечал тревожных сигналов. Может быть, трахнуть ее в кинозале Министерства хаоса было тем слишком большим шагом, который в конце концов заставил ее сорваться.

События прошлой ночи все еще туманны из-за того, что я вдохнул большое количество депрессантов нервной системы. Мне нужно найти ее до того, как она разрушит мою операцию и…

Джинксон заходит в комнату, прерывая мои размышления. Изабель выскальзывает за дверь, впуская Тайлера. Они оба угрюмы, а у Тайлера покраснели глаза.

Я с ужасом жду худшего.

Я резко втягиваю воздух через кислородную маску и готовлюсь к плохим новостям.

— Докладывайте, — хриплю я.

— Двое оперативников мертвы, — говорит Тайлер.

У меня внутри все обрывается.

— Кто?

— Порт и Боукер, — отвечает он.

— Это был «Аметист»?

Он качает головой.

— Сомнительно. Полиция обнаружила тело Мелони Кроули в ее доме вместе с ее зятем Клайвом Бишопом. Когда криминалисты обыскали территорию, они нашли наших людей в припаркованной неподалеку машине с пулевыми ранениями в голову. Тот, кто их застрелил, использовал дальнобойную винтовку и знал, что делает.

Я стискиваю зубы.

— Что показали записи с камер наблюдения?

— Примерно через двадцать минут после начала пожара кто-то устроил локальный электромагнитный импульс вокруг дома Кроули, выведя из строя все камеры наблюдения и коммуникационные сети.

У меня сжимается челюсть. Такое совпадение по времени не может быть случайным. Тот, кто убил Порта и Боукера, должен быть связан с исчезновением Аметист. Вопрос в том, работала ли она на убийц.

— Что это было за устройство? — рычу я.

— Мы думаем, что это как-то связано с грузовиком, который кружил по шоссе вокруг Олдерни-Хилл. — Тайлер смотрит на Джинкссон, прежде чем добавить: — Он въехал на холм как раз перед тем, как связь прервалась.

Сжав кулаки, я смотрю на Джинкссон.

— Кто-нибудь выследил Аметист?

Джинкссон делает шаг вперёд.

— Мы нашли видео, на котором она выходит из мавзолея и бежит к новому дому викария.

У меня перехватывает дыхание при мысли о том, что она бежит к этому ублюдку.

— Значит, она со священником?

Он морщится.

— Она вошла в дом викария вместе с преподобным Томасом. Вскоре после этого она села в его машину и поехала в зону поражения электромагнитным импульсом на холме Олдерни.

— И где он сейчас?

— Мемориальная больница Саймона, — бормочет Джинкссон, — но это не самое худшее.

— Что?

— Мы нашли видео, на котором преподобный Томас нападает на Аметист. Похоже, он связан с X-Cite Media.