1. АМЕТИСТ.

Моя жизнь проносится у меня перед глазами, как калейдоскоп обрывочных воспоминаний. Первые десять лет — черные, последующие — приглушенные.

Когда я встречаю Ксеро, краски сначала становятся яркими. Затем — красными из-за его предательства.

И, наконец, пламя, когда я подожгла его.

И вот я здесь, на маминой кухне, смотрю на ее труп.

Чудовище из зеркала добралось до нее первым. Она также выстрелила в грудь дяде Клайву. Как эта тварь выбралась из своей стеклянной тюрьмы? Она ненастоящая. Она не может быть настоящей. Но ее дыхание окутывает воздух, ее глаза сверкают жизнью, а с рук капает кровь. Она слишком ужасна, чтобы быть плодом воображения.

Я пячусь через кухню, поскальзываясь на свежей крови Клайва. Мое сердце бьется так сильно, что его удары ощущаются даже на кончиках пальцев. Это только распаляет двойника, который приближается ко мне, его грудь вздымается и опускается от учащенного дыхания.

Послеполуденное солнце льется в окно кухни, подчеркивая золотистые искорки в ее зеленых глазах. Она совсем не похожа на меня, хотя у нас все одинаковое: от шрамов на подбородках до обесцвеченной левой стороны волос. Она даже осветлила правую бровь, чтобы она была в тон моей.

Это значит, что она не является моим зеркальным отражением. Еще один признак того, что она не вышла из зеркала, — ее одежда.

В то время как моя толстовка, леггинсы и майка покрыты мавзолейной пылью, на ней корсет с завышенной талией и черная мини-юбка — точно такие же, как те, что я надевала для съемок видео для фан-клуба.

Но это не значит, что все, что я вижу, реально. Должно быть, это галлюцинация, вызванная сильнейшим стрессом. Я только что видела, как Ксеро пригласил кучу мужчин, чтобы они изнасиловали меня, пока я была без сознания. Потом я сожгла его заживо и сбежала через катакомбы.

Моя травма усугубилась, когда я пошла за помощью к викарию и в итоге отбивалась от преподобного Тома. Неудивительно, что у меня в голове все перемешалось.

Пока мы ехали через город, мне все время мерещился дым. Может быть, мой разум вообразил себе пустынную дорогу, и я разбила машину. Может быть, настоящая я лежит среди обломков, представляя, как это существо с моим лицом выползает из зеркального измерения, чтобы убить мою семью.

— Что случилось, Эми? — спрашивает она, и ее скрипучий голос возвращает меня в настоящее. Он мелодичный, насмешливый, угрожающий, как будто она — всего лишь пародия на человека. — Разве ты не рада меня видеть?

В белках ее глаз пляшут зеленые радужки. Я словно встречаюсь взглядом с хищником, который хочет съесть мою душу. К горлу подступает тошнота, и желудок скручивает, как обычно, когда я слишком долго смотрю в зеркало.

Это существо совсем не похоже на меня. Она отвратительна. Убийственный. Безумный. Она — воплощение всего того, чем, как боялись мама и доктор Сэйнт, я могла бы стать: безжалостной убийцей.

Кровь шумит в ушах, заглушая бешеный стук моего сердца. Кухня кружится, и я оказываюсь в центре карусели бредовых видений. Я с трудом сглатываю, подавляя приступ паники, и мой взгляд падает на пистолет монстра.

Когда раздается звонок кухонного таймера, что-то внутри меня ломается. Это слишком яркое зрелище, чтобы быть галлюцинацией. Слишком интуитивное. Это, должно быть, серьезная галлюцинация.

— Язык проглотила? — спрашивает она.

— Что... — Я сглатываю. — Кто вы?

Ее смех звучит у меня в ушах, как сигнал тревоги, предупреждающий меня развернуться и бежать. Беги сейчас же, пока я не стала ее третьей жертвой.

— Что это за вопрос? — спрашивает она, и ее голос становится тверже. — Только не говори, что ты забыла сестру, чью жизнь ты украла.

Лед сковывает мои вены, перехватывая дыхание. Я смотрю на пол, где мама неподвижно лежит в луже застывшей крови. Она никогда не говорила о каких-то братьях и сестрах. Я бы знала, если бы у меня была сестра, не говоря уже о близнеце. И уж точно я никому не крала жизнь.

Существо хлопает ресницами, наклоняет голову и смотрит на меня, как на диковинку.

— Ты не помнишь?

— Помню что?

— Меня, — рычит она и приставляет пистолет к моей голове.

Мое сердце замирает. Я все еще не могу поверить, что это происходит наяву, но она надвигается на меня, ее ярость растет с каждым липким, мокрым шагом.

Ужас сдавливает мне горло, и я снова и снова сглатываю, пытаясь избавиться от парализующего оцепенения, которое пригвоздило меня к месту. Она продолжает приближаться, и ее жуткие черты искажаются в гримасе ярости.

Двигайся, Аметист.

ДВИГАЙСЯ!

— Если ты забыла о своих грехах, я заставлю тебя вспомнить! — кричит она.

Ее пронзительный голос пробуждает дремлющие инстинкты жертвы, и каждый нерв в моем теле кричит мне бежать. Нити страха, приковывающие мои ноги к кухонному полу, обрываются, я разворачиваюсь на каблуках и бегу в прихожую.

Одна нога цепляется за ногу дяди Клайва, а другая скользит по его крови. Я, спотыкаясь, пробираюсь через узкое пространство и, размахивая руками, вылетаю за дверь.

Маньячный смех двойника преследует меня в прихожей и в ухоженном саду. Воздух, пропитанный ароматом можжевельника, наполняет мои ноздри, но не помогает избавиться от запаха смерти. Он въедается в мои носовые пазухи, горло и легкие… проникает в самые глубины моей души. Мама… дядя Клайв… убиты этим чудовищем.

Я спотыкаюсь на гравийной дорожке, мой взгляд мечется по саду. За лабиринтом из живой изгороди, клумбами и лужайкой тянется полоса вечнозеленых растений, отделяющая участок родителей от соседских. В голове, как стробоскоп, проносятся разные варианты. Я могу пробраться сквозь деревья и побежать за помощью или рвануть к машине, которую оставила у дома. В любом случае я рискую получить пулю в спину, даже не успев добраться до помощи.

Я бегу к подъездной дорожке, но из-за угла появляются двое мужчин, которых я узнаю. Оба в темно-синей форме с золотыми значками. Несмотря на то, что козырьки их кепок с плоскими тульями закрывают глаза, я понимаю, что они пришли за мной.

— Куда ты направляешься? — грохочет мужчина слева. Это здоровяк со сломанным носом и заросшей щетиной челюстью. Расставив руки, он бросается на меня, как полузащитник. Его напарник, симпатичный парень с золотистыми волосами и сверкающими голубыми глазами, достает электрошокер и ухмыляется.

Тревога пронзает меня, лишая дара речи. План меняется.

Развернувшись, я бегу к лабиринту из живой изгороди, стараясь как можно дальше уйти от этих людей. Если мне удастся добежать до деревьев в конце лужайки, может быть, я привлеку внимание соседей или смогу добраться до машины.

— Вернись, Эми, — говорит более мягкий мужской голос, который, вероятно, принадлежит блондину. Он звучит почти ласково, но его ликование не вызывает сомнений.

Я ускоряю шаг, не останавливаясь, чтобы разглядеть их форму. Это не полицейские, хотя на обоих надеты камеры. Под ногами хрустит гравий, грозя заглушить мои мысли. Связаны ли они с теми, кто ворвался в мой дом? И вообще, имеет ли это значение? Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы сбежать, а не на домыслах.

— Не навреди ей, — кричит двойник.

От ее голоса у меня в крови снова бурлит адреналин, и я бегу еще быстрее, еще сильнее, чтобы вырваться из этого кошмара. Я на полной скорости огибаю лабиринт, и тяжелые шаги раздаются все ближе. Не успеваю я опомниться, как огромная рука обхватывает меня за талию и поднимает в воздух.

Меня тошнит. От страха я вскрикиваю.

— Попалась! — Здоровяк разворачивается так, что мы оказываемся лицом к задней части дома.

Двойник стоит в дверях прихожей вместе со светловолосым, и оба ослепительно ухмыляются.

— Помогите…

Здоровяк зажимает мне рот ладонью.

— Запихни ее в фургон, — говорит двойник.

— Конечно, Долли.

Долли.

Я напрягаюсь и снова смотрю на монстра с моим лицом.

Долли — так зовут женщину из X-Cite Media. Ту, что подослала ко мне людей. Ту, что организовала изнасилование и убийство Лиззи Бат для фильма ужасов. Долли также замужем за отцом Ксеро.

Пока здоровяк тащит меня к задней части дома, ее взгляд прикован к моему профилю, но я не могу выдержать ее взгляд. Я вырываюсь из рук этого громилы, хотя каждое тщетное движение отнимает у меня силы.

Я отказываюсь верить, что все это происходит на самом деле. Мое настоящее тело, должно быть, где-то там, в машине, разбитой вдребезги, или лежит на каталке, а я выдумываю этот ужас, чтобы не думать о том, что я убила Ксеро.

Но если я не смогу избавиться от этой иллюзии, меня ждет кошмар, после которого я буду мечтать о смерти.