69. КСЕРО

Если я не поцелую Аметист, я ее придушу за то, что она нам помешала.

Мы были на грани побега. Я как раз проделал дыру в ставнях, когда она приказала взорвать их.

Конечно, ее ход был эффективным, но преждевременным и безрассудным. У нас были в запасе считаные секунды, и мы могли бы выбраться через окно до того, как взорвалась бомба в подвале, но Аметист пришлось прыгнуть в пресловутую «пушку».

Она напрягается под моими губами, и на мгновение я забываю, что она такая хрупкая. Она травмирована не только из-за того, что подверглась насилию в лечебнице, но и из-за всплывших воспоминаний, каждое из которых — оголенный нерв, пульсирующий от мучительной боли. Я отстраняюсь, желая избавиться от этого нежелательного прикосновения, но она обхватывает меня руками за плечи и притягивает к себе.

Ее губы робкие, нежные, но они разжигают огонь, который я пытался сдержать. Грузовик с грохотом несется по дороге, резко сворачивает, и мы оба врезаемся в металлическую стену, но я почти не замечаю, что происходит вокруг.

— Зачем ты это сделала? — спрашивает она, ее дыхание касается моих губ.

— Я чуть не потерял тебя, — рычу я. — Мы могли бы выбраться за несколько секунд до взрыва, если бы ты не вмешался.

Она смотрит на меня снизу вверх расширенными зрачками, выглядя такой уязвимой и нуждающейся, что я почти забываю о ходе своих мыслей.

— Но я спасла нас. Я не могла снова оставить тебя умирать в горящем доме.

Я застываю, мой гнев сменяется удивлением. Я не ожидал, что она вспомнит о прошлом, о том, что мы оба решили похоронить и забыть.

Когда она хватает меня за лацканы пуленепробиваемого пиджака и притягивает к себе, к моему члену приливает жар. Кто я такой, чтобы спорить, когда я пробудил в ней инстинкт защитника? Каждая клеточка моего тела жаждет заявить на нее права — взять то, что принадлежит мне. Я хочу стереть прикосновение отца своим прикосновением, как она и требовала, но меня отвлекает кочка на дороге.

Я уже собираюсь отстраниться, но она впивается зубами в мою нижнюю губу. От резкой боли у меня подкашиваются колени, и все ощущения устремляются вниз. Я запускаю пальцы в ее кудри, удерживая ее на месте, пока наши языки сплетаются в отчаянном порыве.

— Хватит тут рассиживаться, — рявкает Джинкссон, и его голос прорывается сквозь пелену. — Нам в зад вцепилась целая банда. Ксеро, займись дронами.

Со стоном я отрываюсь от своего маленького призрака, не сводя глаз с ее пухлых губ. Ее щеки пылают, она тяжело дышит, приоткрыв рот, а ее глаза темнеют от желания.

— Мы собираемся закончить этот поцелуй, — рычу я, заставляя себя сопротивляться притяжению.

Ее нетерпеливый кивок посылает импульс предвкушения моему пульсирующему члену. Я подтягиваю ноги к консоли как раз в тот момент, когда пули ударяют в борт нашего грузовика. Джинксон сворачивает, чтобы избежать нового обстрела, и шины визжат.

Аметист падает на сиденье рядом со мной и пристегивает ремень. На экране бронированный грузовик преследует нас по проселочной дороге, окруженной полями. Позади нас поднимается густое облако пыли, закрывая часть обзора, но не настолько, чтобы скрыть этих настырных ублюдков.

— Доложить, — командую я, бегая пальцами по клавиатуре ноутбука.

На экране оживает изображение с дрона, и мы видим окрестности с высоты птичьего полета. Тепловизор фиксирует тепловые сигнатуры трех преследующих нас машин. В передней машине трое высовываются из окон и стреляют в нас, пока четвертый ведет машину.

— Еще один грузовик преследует Тайлера и его команду, — отвечает Джинкссон. — Они отбиваются от нападающих с помощью дронов.

— Черт, — бормочу я, регулируя высоту дрона, чтобы лучше видеть. — А что братья Спринг?

— Они преследуют Камилу, которая отправилась за Шарлоттой.

— Есть новости от нее? — спрашиваю я, направляя дрон на двигатель наших преследователей.

— Шарлотта едет в сторону Кортлендского моста. Она может заманить их в ловушку, — напряженным голосом докладывает Джинкссон.

— Пресеките ее, пока она не добралась до места назначения, — рычу я, наводя дрон на цель. — Даже если для этого придется врезаться в нее сзади.

— Принято.

Переключившись на ручное управление, я навожу систему наведения на капот нашего противника. Одним нажатием кнопки дрон выпускает серию небольших снарядов. Экран озаряется вспышкой взрыва, в воздух летят обломки, а ведущий грузовик сворачивает в кювет.

— Прямое попадание! — кричит Джинкссон, но расслабляться рано.

Аметист не отрывает глаз от экрана, ее дыхание учащается. Грузовик трясется, когда Джинкссон резко поворачивает, пытаясь оторваться от оставшихся преследователей. Я смотрю на нее, и мое сердце колотится не только от того, что мы уничтожаем наших врагов, но и от обещания, которое я вижу в ее взгляде.

Второй грузовик таранит нас сзади, и мы резко сворачиваем в сторону. Я направляю дрон на следующую цель и выпускаю еще одну порцию взрывчатки. Джинкссон мчится вперед, оставляя их в огне.

Впереди дорога сужается, по обеим сторонам растут густые деревья. Из темноты появляются фары. Они движутся навстречу друг другу. Джинкссон резко сворачивает, едва избежав столкновения. Выпустив дрон против третьего автомобиля, я посылаю еще один вперед, чтобы проверить, нет ли препятствий. Кажется, путь свободен.

— Мы в безопасности? — спрашивает Аметист дрожащим голосом.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть ей в глаза, и переплетаю наши пальцы.

— Не терпится поцеловать меня?

Она хлопает меня по руке, ее улыбка пьянит.

По рации раздается голос Камилы.

— Ксеро, Шарлотта только что врезалась в дерево.

— Подъезжайте осторожно. Это может быть ловушка. — Я откидываюсь на спинку сиденья, ухмыляясь. Шарлотта, как бывший инструктор, наверняка сможет вывести нас к объекту. Мы в двух шагах от того, чтобы догнать отца.

Аметист сжимает мою руку.

— Почему ты улыбаешься?

Моя улыбка превращается в ухмылку. Возможно, с поцелуем Аметист придется подождать. Если судить по тому, как она отомстила тому члену экипажа, Шарлотта может не дожить до того момента, когда пожалеет о своих поступках.

— Не могу дождаться, когда ты присмотришь за Шарлоттой.

Час спустя, оказав первую помощь и сняв устройства слежения с обмякшего тела Шарлотты, мы перетаскиваем ее в фургон для допросов. В качестве меры предосторожности мы удалили ей все зубы. Теперь они валяются в канаве за много миль от того места, где она разбилась.

Она сидит на стуле, приваренном к металлическому полу, ее рот в крови. Ее лодыжки и запястья скованы наручниками, она совершенно неподвижна.

Я прислоняюсь к стене, наблюдая, как Аметист приближается к ней с ножом. Мой маленький призрак держится гордо, несмотря на эмоции, бурлящие внутри, когда она смотрит в лицо своему бывшему обидчику.

Она наотмашь бьет Шарлотту по лицу с такой силой, что голова женщины мотается в сторону. Блондинка резко просыпается, ее глаза расширяются от страха.

— Шарлотта Бэнкс. Или, лучше сказать, Каппа, — усмехается Аметист.

На лице блондинки мелькает узнавание. Она тяжело дышит, ее лицо бледнеет.

— Ты помнишь меня? — спрашивает Аметист.

Шарлотта кашляет кровью.

— Я не… — невнятно произносит она, слова искажаются из-за того, что мы превратили в кашу ее рот. — Я не знаю, что ты…

Аметист обрывает ее, нанося удар по лицу.

— Не лги мне, Каппа.

Шарлотта моргает, пытаясь сосредоточиться.

— Долли?

Мой маленький призрак скалит зубы и снова дает ей пощечину, с большей силой. Изо рта пожилой женщины течет кровь, окрашивая ее грудь.

— Эми, — рычит Аметист, и ее голос сочится ядом.

Шарлотта, наконец, осознает это. Ее глаза расширяются, а лицо заливается краской. Я удовлетворенно киваю. Она начинает понимать, в каком положении оказалась.

— Эми… Ты должна понять. Я была такой же жертвой, как и ты. Я выполняла приказы, когда делала все это. Это мучило меня каждый день. Я не хотела этого делать. Дельта убил бы меня, если бы я отказалась. Я была новобранкой, как и ты со своей сестрой.

Я хмурюсь, переводя взгляд на Аметист. Проявит ли она хоть какое-то сострадание к Шарлотте?

Да, дети-убийцы выполняют приказы, но Шарлотта была взрослой во время событий, описанных в дневнике. К тому времени она понимала, чем обернется эта миссия. Шарлотта должна была скорее умереть, чем терроризировать невинного ребенка и убивать младенца.

Я жду ответа Аметист, затаив дыхание. Она сжимает зубы. Ее черты искажаются от старых ран, которые дают о себе знать. Откровенность ее эмоций трогает меня до глубины души. Я молчу, не желая вмешиваться. Если Аметист простит Шарлотту, я продолжу допрос.

Аметист поворачивается ко мне, и наши взгляды встречаются. Ее милое личико искажается от боли и нерешительности. Она разрывается между чувством нравственности и жаждой мести.

Мне хочется сказать ей, что все в порядке. Что ей не нужно продолжать допрос. Я люблю ее такой, какая она есть.

Звук, с которым ее кулак врезается в разбитую губу Шарлотты, отдается прямо в моем члене. В груди у меня урчит от удовольствия, и я сдерживаю стон.

— Хватит нести чушь. Я помню, как тебе нравилось терроризировать меня по ночам, — выплевывает Аметист. — Тогда ты была такой изобретательной. А сейчас ты говоришь все, что угодно, лишь бы спасти свою никчемную шкуру.

Испуганный вид Шарлотты превращается в холодный, расчетливый взгляд убийцы. Это истинная личность убийцы, сформировавшаяся за годы манипуляций и жестокого обращения. Нижняя половина ее лица слишком распухла, чтобы изобразить усмешку, но глаза кричат о вызове и яростной воле к выживанию.

Это хищница, созданная отцом, настолько испорченная, что потеряла свою человечность.

Аметист придется приложить немало усилий, чтобы сломить ее дух. Если ей это удастся, она станет совершенно другим человеком. Она станет на шаг ближе к победе над своими демонами. На шаг ближе к встрече с Отцом и Долли.