67. КСЕРО

Как только мы находим решение проблемы с ванной, появляется чудовище из детства Аметист и мешает нам продвигаться дальше.

Она замирает, ее глаза стекленеют. Я кладу руку ей на плечо, и она выходит из ступора, гневно вскрикнув. Ее ярость наполняет комнату, потрескивая, как оголенный провод. Она пылает в ее зеленых глазах, сияя ярче, чем в ту ночь, когда она напала на меня во сне.

— Аметист? — Я хватаю ее за плечи, тревога сжимает мне грудь, но она с неожиданной силой отталкивает меня.

Сжав кулаки, она ходит взад-вперед, и с каждым ее шагом в воздухе сгущается едва сдерживаемая ярость.

— Эта сучка еще жива, — шипит она, и в ее голосе сквозит яд. — Я хочу пойти к ней домой и разорвать ее на куски.

Боль скручивается в моем животе, как свернувшаяся кольцами змея, каждое движение сжимает мне грудь. Я бы отдал весь мир за своего маленького призрака, но Шарлотта — ценная зацепка.

— Аметист, — тихо бормочу я. — Мы не можем торопиться. Она знает, где находится объект.

Она останавливается, ее безумный взгляд прикован к моему, в нем пылают ярость, отчаяние и скорбь.

— Она убила моего младшего брата, — кричит она. — Прямо передо мной.

Чувство вины терзает мою совесть за то, что я поставил миссию выше ее немедленной мести. Я не могу позволить этому отвлечь нас от цели. Подойдя ближе, я чувствую накал ее эмоций и беру ее за руки.

— Ты помнишь лечебную школу-интернат «Три судьбы»? В этом учреждении до сих пор могут находиться дети, которых готовят к тому, чтобы они стали убийцами.

Она моргает, смахивая слезы, и смотрит на меня блестящими глазами. Тяжело дыша полураскрытыми губами, она шепчет:

— Что?

— Мы должны спасти этих девочек, — говорю я.

Ей требуется мгновение, чтобы осознать мои слова, прежде чем ее непокорность превращается в опустошение. Она прижимается к моей груди, ее тело сотрясается от рыданий.

— Ты, должно быть, ненавидишь меня за то, что я такая эгоистичная.

Я обнимаю ее за спину и прижимаю так крепко, что ее боль отдается в моем сердце.

— Я никогда не смогу тебя возненавидеть, — я подчеркиваю свои слова поцелуем в висок. — Ты храбрая, стойкая и самая сильная женщина из всех, кого я знаю.

Мы стоим в тишине, наши сердца бьются в унисон. Мне хочется заверить ее, что мы одолеем наших врагов одного за другим, но обещаниям не всегда можно верить. Шарлотта уже близко, но если мы схватим ее сейчас, это может насторожить тех, кто ее сдал. Я не могу рисковать отцом и инструкторами, которые перевозят детей в другое место.

— Дай мне три дня, — шепчу я, уткнувшись в ее влажные кудри. — Три дня, чтобы проследить за ней. Если она не приведет нас к базе, мы нагрянем к ней домой.

Аметист отстраняется и смотрит на меня влажными глазами.

— Обещаешь?

— Клянусь. Дай мне отдать приказ Тайлеру.

Она кивает.

Вернувшись к компьютеру, я отправляю ряд инструкций. Тайлер выудит всю информацию о Шарлотте Бэнкс. Его команда установит наблюдательные устройства в ее районе, чтобы подготовиться к рейду. Братья Спринг проникнут на ее улицу и будут следить за ее передвижениями. Джинкссон прикрепит устройства слежения к ее машине.

— Три дня, — повторяет она.

Я глубоко вздыхаю, чувствуя всю тяжесть своего обещания.

— Да, три дня. — Я веду ее на мини-кухню, надеясь, что она вернется к нормальной жизни. — Давай приготовим ужин пораньше.

Аметист молча сидит за стойкой. Иногда лучшее лекарство — это время. Я оставляю ее наедине с нахлынувшими воспоминаниями и мыслями о человеке, который издевался над ней в детстве. Найдя подходящий рецепт, я открываю холодильник и достаю сливочное масло, яйца, панчетту, пекорино и пармезан.

— Когда ты успел раздобыть свежие продукты? — спрашивает она.

— Наш обслуживающий персонал снабжает продуктами занятые убежища. — Я наливаю в кастрюлю воду и ставлю ее на плиту.

— Тебя научили готовить в академии Мойраи? — спрашивает она.

Усмехнувшись, я достаю нож и разрезаю упаковку.

— Меня научили следовать инструкциям. После нескольких месяцев уборки за ними после их убийств готовить стало проще простого. Хочешь помочь?

Она кивает, и на ее лице появляется робкая улыбка. Я протягиваю ей нож и бекон.

— Нарежь это маленькими кубиками.

Пока она работает, я натираю сыр, разбиваю яйца в миску и взбиваю их до пышности. Аметист открывает упаковку со спагетти и опускает их в кипящую воду. Я добавляю соль в пасту и черный перец в яйца.

Она без лишних слов измельчает чеснок и обжаривает панчетту. Я смотрю на рецепт и хмурюсь.

— Здесь написано, что нужно два зубчика.

— Ты же готовишь карбонару, да? — спрашивает она.

— Откуда ты знаешь?

— Это видно по ингредиентам, — отвечает она с ухмылкой. — Я могла бы готовить пасту «Альфредо».

— Здесь нет сливок. — Она добавляет к панчетте кусок сливочного масла, не отмеряя его количество.

— Этот рецепт испорчен, — бормочу я, не в силах скрыть улыбку.

— Будет очень вкусно.

Тепло разливается по моему телу, когда я беру тарелки и ставлю их на столешницу. Аметист добилась большего прогресса, чем я ожидал. На мгновение я поражаюсь ее стойкости.

Но потом до меня доходит: похищение Отцом и ее сестрой — не первая и даже не вторая травма в ее жизни. Однако на этот раз она встретит ее лицом к лицу и сохранит воспоминания. Она станет сильнее.

— Не могу поверить, как много у нас общего, — говорит она, и ее глаза застилает пелена.

— Родственные души, — отвечаю я, придвигаясь ближе.

Мое сердце бьется с непривычной силой. Нам еще рано. Этот момент длится несколько ударов сердца, наполненных желанием. Все мои инстинкты кричат о том, что нужно сократить расстояние между нами, ощутить вкус ее нежных губ и заставить ее забыть о прошлом. Но никакие поцелуи не смогут стереть поток новых воспоминаний. Они могут даже замедлить ее прогресс.

Но тут она моргает, разрушая чары, и поворачивается к плите.

— Итак, расскажи мне о том месте, где ты жил до поступления в академию.

От резкого перехода у меня перехватывает дыхание. Я с трудом сглатываю и отгоняю это чувство. Я рассказываю ей о физических упражнениях, кроватях и других мальчиках. Она смеется, когда я рассказываю истории о том, как Джинксон действовал мне на нервы, переставляя мои вещи, пока мне не пришлось переделать его лицо.

— Как выглядело это заведение? — спрашивает она.

— Под землей, с люминесцентными лампами, бетонными стенами и комнатой отдыха, где подавали гигантские блюда. Это было в лесу. Я лишь мельком видел деревья, когда меня перевозили на задания.

Наступает тишина, которую нарушает лишь звук журчащей воды. Я поднимаю глаза и вижу, что она смотрит на меня.

— Что?

— Как думаешь, это то самое здание? — спрашивает она неуверенно.

— Возможно. — Я беру телефон, открываю фотографию, на которой отец со всеми инструкторами и мальчиками, и кладу его на стол. — Ты помнишь кого-нибудь из них?

Аметист разворачивает изображение пальцами и изучает каждое лицо.

— Только Дельту. Насчет остальных я не уверена.

— Не напрягайся. Мы выясним правду, когда узнаем местоположение Шарлотты.

Она напевает.

— Хочешь, я приведу Бекки?

— Что, если это вызовет подозрения у Шарлотты? — Ее лицо ожесточается, на нем мелькает гнев. — Нам нужно подождать. Бекки была милой, но если бы она узнала, что агентство по усыновлению торгует детьми, она бы умерла, как Шарлотта.

Я улыбаюсь, и в груди у меня все сжимается от восхищения и гордости.

— Ты прошла долгий путь от той женщины, которая не могла вынести пыток.

— Ты говоришь о человеческой многоножке, — говорит она, закатывая глаза.

— Когда я заполучу Шарлотту, не будет никаких глупых игр. Я сохраню ей жизнь и буду испытывать постоянную боль, пока у нее не начнутся галлюцинации.

Мое сердце трепещет.

— Это моя девочка.

----

Следующие дни проходят в череде спаррингов, совместных трапез и ванн. Аметист позволяет мне массировать ей спину и осыпать поцелуями шею. Каждую ночь она просыпается с криком, вспоминая о новом изощренном методе пыток, придуманном Шарлоттой. Мне требуется несколько мгновений, чтобы убедить ее, что она в безопасности, прежде чем она прижимается ко мне и рассказывает о своем кошмаре.

Тайлер провел обширное исследование Шарлотты. Она возглавила агентство по усыновлению вскоре после смерти Лайла Бишопа. С тех пор она якобы посвящает свои дни тому, чтобы забирать детей с улицы и устраивать их в постоянные дома.

Команда сопоставила изображения усыновленных детей из базы данных Шарлотты с кадрами из фильмов X-Cite media. Из-за разницы в возрасте сложно сказать наверняка, но Тайлер считает, что существует цепочка от агентства до Отцовского дома, где дети умирают на камеру.

Вероятно, именно это и произошло с Долли, только она сопротивлялась. Выживание на камеру принесло ей популярность и спасло ей жизнь. Вместо того чтобы направить свою злобу туда, куда следует, она затаила обиду и обратила ее на Аметист.

Я почти понимаю. Отец умеет промывать детям мозги так, что они перестают понимать, что правильно, а что нет. В какой-то момент он заставил меня поверить, что смерть моей матери была убийством из милосердия. Но это не значит, что я проявлю милосердие к Долли.

Но по прошествии трех дней Шарлотта так и не привела нас к объекту, так что пора выдвигаться.

С помощью Тайлера мы отключаем электричество и под покровом темноты подходим к зданию. Чтобы проникнуть в особняк Шарлотты, нужно действовать не грубой силой, а с умом. Аметист рядом со мной, на ней очки ночного видения и пуленепробиваемая броня. Мы не рассчитываем на радушный прием, но я не стану подвергать риску своего маленького призрака.

Мы проникаем в дом через подвал, удобно соединенный с канализацией, и поднимаемся на первый этаж. Это скромная резиденция для человека, торгующего человеческими жизнями. Братья Спринг сообщили, что она вернулась с работы несколько часов назад и свет в ее комнате не горит уже достаточно долго, чтобы предположить, что она спит.

Мы проходим мимо кабинета с картотекой и компьютером, к которым мне так и хочется прильнуть. Но наша главная цель — Шарлотта. У нас будет время вернуться за другой информацией после того, как мы схватим эту предательницу.

Поднявшись по лестнице, мы идем по коридору в ее спальню. Отрывки из дневника снова наводят ужас на меня. Какой оперативник согласится на такую отвратительную миссию? Мне не терпится увидеть, как Аметист сразит своего демона.

— Не подходи, — шепчу я ей на ухо.

Она кивает, ее дыхание учащается, и она сжимает мою руку.

По ту сторону двери слышится какое-то движение, и я распахиваю ее. Мелькают светлые волосы, и миниатюрная фигурка исчезает в шкафу. Я бросаюсь за ней, Аметист следует за мной по пятам.

Когда дверь за нами захлопывается, комнату наполняет тихий щелчок. Я пинаю шкаф, но он укреплен.

— Черт, — рычу я.

— Что это? — спрашивает Аметист, ее голос звучит тревожно.

— У нее есть аварийный выход.

Лучи красного света пронзают темноту, пересекая все пространство. Тревога пронзает меня насквозь. Я набрасываюсь на Аметист, чтобы прикрыть ее, прежде чем в комнате начнется хаос.