59. КСЕРО

Как раз в тот момент, когда мы добились прорыва, нас прерывает сигнал тревоги.

Оторвавшись от своего маленького призрака, я выхожу из лужи крови Проктора и надеваю Bluetooth-гарнитуру.

— Доклад.

— Колонна машин без опознавательных знаков только что проехала по Ректори-лейн, — говорит голос, который я узнаю. Это один из членов команды Тайлера. — С вероятностью 95 % они свернут на конспиративную квартиру «Тета Би».

— Черт.

Я оборачиваюсь и кладу руку на плечо Аметист. Ее глаза все еще затуманены от медленного, чувственного возмездия, которое она обрушила на этого никчемного ублюдка, а губы все еще приоткрыты, умоляя о поцелуе. Мне не хочется возвращать ее к реальности, но времени на разговоры нет.

— Что происходит? — спрашивает она, все еще тяжело дыша.

— Нам нужно уходить прямо сейчас. Примерно через пять минут на территорию проникнут злоумышленники.

Она кивает, решительно сжав зубы. Она совсем не похожа на сломленную женщину, которая с трудом сдерживала слезы, глядя на своего мучителя.

— Что мы будем делать?

— Не волнуйся. У меня есть план. — Когда мы выходим из комнаты, я подключаюсь к интернету, которым пользуюсь вместе со своей сестрой. — Изабель. Докладываю.

— Уже на полпути по туннелю Аметист у тебя? — спрашивает она, тяжело дыша.

— Подтверждаю. Мы направляемся к восточному бункеру.

Аметист замирает в дверях, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

— Мы возвращаемся в дом?

— Мы спускаемся еще ниже, но сначала мне нужно выяснить, как, черт возьми, они нашли этот конспиративный дом.

Я прохожу мимо ряда камер и останавливаюсь у последней, в которой находится заместитель начальника полиции Карл Хантер. Старый ублюдок смотрит на меня сквозь прутья решетки, его поза полна вызова.

Это был он.

В моих жилах закипает ярость. Я открываю биометрическую дверь и вхожу внутрь.

— Хочешь в чем-то признаться, Хантер?

Он вздергивает подбородок.

— Я знал, что Дельта не подведет. Мы с ними товарищи, а такие неблагодарные предатели, как ты, этого никогда не поймут.

— Как ты это сделал?

Хантер ухмыляется.

— Я все объясню, когда ты будешь сидеть на электрическом стуле.

Я ищу на его покрытом синяками лице хоть какую-то зацепку. Мы раздели всех пленных догола, просканировали их тела на наличие устройств, зафиксировали конечности, чтобы они не могли дотянуться до наших коммуникационных сетей, но этому ублюдку каким-то образом удалось пройти нашу систему безопасности.

— Так или иначе, ты мне расскажешь, как тебе это удалось.

Когда ухмылка превращается в оскал, я вижу это. Отсутствие зуба.

— Дай угадаю, — рычу я. — В твоем зубном протезе спрятана мини-клетка Фарадея с устройством связи?

Он усмехается.

— Твой отец бы гордился.

— Ксеро? — спрашивает Аметист из коридора.

Хантер резко оборачивается на дверь, его глаза расширяются.

— Это Эми? С нетерпением жду своей очереди с тобой. Дельта сказал, что твоя киска еще слаще, чем у твоей сестры.

Его насмешка разжигает ярость, которая поглощает каждую клеточку моего существа. Мир сужается до одной точки: этот ублюдок, который осмеливается заявлять права на мое маленькое привидение. Не успеваю я опомниться, как выхватываю пистолет. Перед глазами у меня все застилает красная пелена.

Я стреляю ему в горло.

Хантер отшатывается, его самодовольное торжество сменяется потрясенным бульканьем. Кровь хлещет из раны и ручьями стекает по углам его рта. Его глаза широко распахиваются от страха и замешательства, что только усиливает мой гнев. Я хотел бы умереть в его медленной, мучительной смерти.

Аметист хватает меня за руку.

— Ты сказала, что они в пяти минутах отсюда. Пошли.

Убрав пистолет в карман, я позволил ей вывести меня из камеры. Слова Хантера звенят у меня в ушах, и в горле встает вопрос.

— Я должен знать, — хриплю я, чувствуя, как саднит горло. — Мой отец действительно прикасался к тебе?

Аметист отводит взгляд, ее грудь вздымается.

— Я была под действием наркотиков и не понимала, что происходит, пока все не закончилось.

Ярость обжигает мои вены, горячая и пульсирующая. Я хочу выбежать на улицу и встретиться с этой бандой ублюдков, если у меня будет хоть какой-то шанс увидеть отца.

Аметист касается моей щеки, заставляя наши взгляды встретиться.

— Ксеро. Куда мы идем?

Ее прикосновение возвращает меня в настоящее, и я проглатываю волну всепоглощающего чувства вины. Месть может подождать. Моим приоритетом должно быть уберечь мое маленькое привидение от его рук.

Наши взгляды встречаются, и я вижу страх в ее зеленых глубинах и уязвимость, от которых у меня щемит сердце.

— Никто больше не причинит тебе вреда, пока я дышу. А если я умру, то буду мстить за тебя, как дух-мститель.

Она сглатывает, ее глаза блестят от непролитых слез.

— Спасибо, — шепчет она, ее голос дрожит от волнения. — Я тебе верю.

Эти слова бьют меня под дых, и я замедляю шаг. Облегчение, чувство вины и благодарность сжимают мне горло. Несмотря ни на что, она мне доверяет. Я с трудом сглатываю, сдерживая нахлынувшие эмоции.

Я веду ее из камеры по коридору в противоположную сторону. Мы проходим мимо еще одной тяжелой двери, ведущей в камеру предварительного заключения. Это большой чулан с люком в полу, который ведет в более глубокий туннель.

Пока Аметист спускается в темноту, я закрываю герметичную дверь и спускаюсь следом за ней, прежде чем загерметизировать люк. Ее ноги касаются земли, запуская автоматическую систему освещения туннеля. Загораются светодиодные лампы, отбрасывая длинные тени на изогнутые стены.

К тому времени, как я спрыгиваю вниз, она уже сидит в аварийной тележке. Мотор четырехколесного транспортного средства работает достаточно быстро, чтобы обогнать бурю. Я готов сорваться, если пломба на камере не выдержит.

— Куда это ведет? — спрашивает она, и ее голос эхом разносится по помещению.

— В еще один бункер, откуда мы сможем вести оборону.

Я отключаю тележку от сети, сажусь за руль и завожу двигатель. Он зарычал, и мы помчались вперед на полной скорости.

Аметист вцепилась в борта тележки так, что побелели костяшки пальцев. Она тяжело дышит, прижимаясь ко мне в поисках утешения. Я обнимаю ее за плечи, притягивая к себе. Ее сердце бьется у меня под рукой, ритм совпадает с моим учащенным пульсом.

— Все будет хорошо, — говорю я ровным голосом. — Он умрет, прежде чем снова прикоснется к тебе.

Огни туннеля проносятся мимо, сливаясь в размытое пятно, пока мы мчимся сквозь темноту. Аметист сжимает мое бедро так, словно это единственное, что удерживает ее в настоящем.

— Изабель в безопасности? — спрашивает она.

Я ворчу.

— Она сбежала через другой туннель.

— Хорошо.

— Члены экипажа и инвесторы, которых мы схватили, не доживут до того момента, когда смогут представлять угрозу. — Я делаю паузу, ожидая, что она кивнет в знак согласия с моим обещанием, а затем нажимаю на гарнитуру и отдаю приказ: — Мы уходим. Залейте бункер «Альфа» отходами.

В моем ухе звучит голос Тайлера.

— Принято. Запускаю сепаратор.

Туннель под тележкой вибрирует, низкий гул пробирает до костей. Это звук того, как тонны отходов заполняют бункер и топят этих ублюдков в дерьме. Я оглядываюсь через плечо в поисках следов нечистот, но вижу только тусклый свет в туннеле.

— Последовательность завершена, — говорит Тайлер.

Я легонько сжимаю руку Аметист.

— Готово.

Она выдыхает, ее хватка на моем бедре ослабевает. Мы продолжаем мчаться по туннелю, а Джинкссон сообщает мне о приближении машин. Они миновали ложные ворота, ведущие на длинную подъездную дорогу, которая огибает лес и ведет к руинам, на месте которых раньше стоял дом.

Они идут прямо в ловушку, но я не собираюсь облегчать им задачу.

— Взорвите дорогу, — приказываю я.

— Эти машины бронированные, — отвечает Тайлер. — Их так просто не уничтожить.

Я ухмыляюсь.

— Все равно сделайте это.

— Принято.

Грохот взрыва разносится по туннелю, заставляя землю содрогнуться. Аметист вздрагивает, ее пальцы сжимают мое бедро.

— Негативное влияние, — говорит Тайлер. — Они все еще наступают.

Я откидываюсь на спинку сиденья и целую Аметист в висок. Все идет по плану. К этому моменту отец или тот, кого заместитель шерифа Хантер позвал на помощь, уже двинутся в сторону ловушки, думая, что преодолели нашу последнюю линию обороны.

Мы доезжаем до другой части туннеля, где свет горит красным, указывая на вход во второй бункер. Он расположен на участке леса в двух милях от убежища.

Я помогаю Аметист выбраться из тележки и веду ее ко входу в бункер. Это ничем не примечательная стальная дверь, встроенная в стену туннеля и защищенная биометрическим замком.

Я прикладываю к ней ладонь, и замок открывается.

Со скрипом и стоном гидравлической системы дверь распахивается, открывая защищенный вестибюль. Я смотрю на Аметист, которая смотрит на меня с такой благодарностью, что у меня перехватывает дыхание.

Это горько-сладкое чувство. Она благодарна, потому что своими глазами видела, что могло бы произойти без моей защиты. Но я бы все отдал, чтобы вернуть ее прежнюю — строптивицу, которая швырялась в меня хлопьями. Тем не менее я никогда не повторю ошибок ее матери.

Красный свет заливает помещение, прежде чем с щелчком открывается последняя дверь. За ней скрывается просторная, хорошо освещенная гостиная с кожаными диванами, большой двуспальной кроватью и просторной мини-кухней с бытовой техникой из нержавеющей стали. В дальнем конце комнаты находится угловая ниша с несколькими экранами, на которых уже отображаются прямые трансляции с камер по периметру.

Аметист оглядывается, ее глаза расширяются, окровавленные руки взлетают ко рту.

Я кладу руку ей на поясницу и веду влево.

— Устраивайся поудобнее. Вон там есть ванная, где можно убрать все следы пребывания этого ублюдка.

Когда она исчезает, чтобы умыться, я направляюсь к кабинке наблюдения. На кадрах, сделанных с беспилотника, видно, как люди в доспехах вылезают из грузовика и продвигаются под прикрытием деревьев к дому-приманке.

— Хочешь заманить их всех в руины? — спрашивает Тайлер.

Я опускаюсь в игровое кресло.

— Посмотрим, скольких мы сможем уничтожить по пути.

Эта часть территории усеяна минами, капканами, ямами-ловушками и динамиками, из которых доносятся звуки людей, пытающихся сбежать. Это мера предосторожности, которую мы приняли, чтобы защитить убежище. Все карты и спутниковые снимки направляют незваных гостей в опасную зону, чтобы отвлечь их, пока мы эвакуируемся.

Я откидываюсь на спинку кресла, наблюдая, как наши дроны либо расстреливают людей, либо заманивают их в ловушку.

— Ксеро. Ты здесь? — Настойчивый голос Камилы пробивается сквозь шум.

— Да, слушаю, — отвечаю я, отрывая взгляд от экранов.

— Аметист сейчас в прямом эфире в соцсетях?

Я смотрю на дверь в ванную, откуда доносится шум воды.

— Почему ты спрашиваешь?

— Тогда это Долли. Она скопировала профиль Аметист и ведет прямую трансляцию с признанием в убийстве.