54. АМЕТИСТ

Воздух оглашают пронзительные крики. Я оборачиваюсь и вижу Майру, которая выходит из-за угла, ее глаза округляются от удивления. Ее рыжие волосы собраны на макушке в беспорядочный пучок, а завитки обрамляют личико в форме сердечка.

— Эми, — говорит она срывающимся голосом. На ней черная майка, брюки-капри в тон и кожаная куртка, перекинутая через плечо.

Шок пронзает меня насквозь. Мое сердце бьется так сильно, что каждая молекула в моем теле вибрирует. Единственная связь с моей нормальной жизнью — это пребывание в этом сюрреалистическом окружении.

Я оглядываюсь через плечо на то, как Ксеро уходит в дом через двери внутреннего дворика, и мое горло сжимается на несколько мгновений, которые требуются мне, чтобы осознать, что я стала зависима от его присутствия. Он, а не просто галлюцинация, которая составляла мне компанию в лечебнице.

Майра бросается ко мне с распростертыми объятиями, и на ее лице отражается то же недоверие, что и на моем. Я встаю со скамейки, все еще пошатываясь после того, как долго была прикована к постели. Как раз в тот moment, когда я вот-вот упаду, она подхватывает меня на руки и крепко обнимает.

— Эми, — рыдает она. — Твою маму показывали в новостях. И твоего дядю. Мне так жаль. Черт. Что с тобой случилось? Говорили, тебя похитили. Я так испугалась.

Я смотрю прямо перед собой, наблюдая за приближением Камилы. Она виновато улыбается и морщится. Я впервые вижу ее после того случая у ворот, и подозреваю, что она знает, как мне было тяжело. Все в доме стараются меня не беспокоить. Все относятся ко мне хорошо — с добротой и уважением. Но когда кто-то обнимает меня, не обращая внимания или безразличный к моему израненному состоянию, мои глаза наполняются слезами.

Майра продолжает засыпать меня вопросами, пока я не начинаю шататься на ногах. Она отстраняется, ее глаза расширяются.

— Ты в порядке? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь.

Я одариваю ее слабой улыбкой.

— Просто немного ослабла.

Она усаживает меня на скамейку, нежно обнимая за талию.

Майра была рядом со мной почти всю мою жизнь — она была со мной и до, и после того, как я убила мистера Лоусона, и поддерживала со мной связь после того, как меня исключили из колледжа. Когда мама забрала меня из колледжа после инцидента с братьями Рид, который я до сих пор не могу вспомнить, Майра была одной из первых, кто навестил меня на Паризии-драйв. Я ходила как лунатик, приняв коктейль из сильнодействующих лекарств, отпускаемых по рецепту, но она была в восторге от моего нового дома за нас обоих.

— Что случилось? — спрашивает она. — Все, что я знаю, — это то, что я почерпнула из телевидения и социальных сетей. Ходят разные версии, но Камила и Джинкссон сказали, что все это чушь собачья.

— Если бы я тебе рассказала, ты бы мне не поверила, — говорю я ровным голосом.

Она морщится.

— Тьфу… Когда я вспоминаю, сколько раз я пыталась вразумить тебя...

— Не надо. — Я сжимаю ее руку. — Ты не знала, что происходит. Все те времена, когда у меня была паранойя или галлюцинации, именно ты помогала мне оставаться на земле.

Слезы текут по ее щекам, и она снова заключает меня в объятия.

— Мне так жаль.

Я прижимаюсь к ней, мои глаза закрываются. Где-то на периферии моего сознания я слышу, как шаги Камилы стихают в глубине дома.

Майра слишком строга к себе. Все, что произошло со дня казни Ксеро, было настолько сюрреалистичным, что даже я сама себе не верила. Она всегда меня поддерживала.

— Не извиняйся, — бормочу я. — Ты здесь ради меня, и это все, что имеет значение.

Она отстраняется, ее глаза покраснели.

— Хочешь поговорить об этом?

— Я не убивала свою маму, — выпаливаю я.

— Конечно, не убивала, — отвечает она, нахмурившись. Гораздо тише она спрашивает: — Это был он?

Я качаю головой.

— Ты же помнишь, что у меня нет воспоминаний о том, что было до десяти лет?

Она кивает, ее дыхание учащается, взгляд прикован к моему. Я с трудом сглатываю, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы объяснить правду, в которую я до сих пор с трудом верю.

— У меня есть сестра-близнец. — Я делаю паузу, ожидая, что она начнет возражать, но она продолжает смотреть на меня, широко раскрыв глаза. — Я пока ничего не помню, но она меня помнит. В какой-то момент до поступления в Академию Тургиса я попала в аварию и оказалась в психушке. Они подвергли меня множеству процедур, которые стерли все мои воспоминания.

Она прикрывает рот рукой.

— Это ты на том полароидном снимке?

Я киваю, чувствуя, как к горлу подступает ком.

Майра придвигается ближе и берет меня за руку, пока я рассказываю ей все, что помню о психиатре, который курировал мое лечение. Затем я рассказываю ей о том утре, когда сбежала от преподобного Тома, который, как оказалось, был связан с X-Cite Media. Когда я добираюсь до той части, где говорится о возвращении в дом мамы, чтобы встретиться с ней лицом к лицу, думая, что она стоит за полароидными снимками, она задыхается.

— Именно тогда ты увидела своего близнеца? — спрашивает она.

Горе вырывается из моих легких вместе с выдохом, заставляя меня сдуться.

— Я никогда не встречала никого более злобного. Она винит меня во всем, что пошло не так в ее жизни.

— Она когда-нибудь говорила, что, по ее мнению, ты сделала?

Я пожимаю плечами.

— Она хотела, чтобы я вспомнила.

— Но ты не помнишь?

— Это всегда было на грани моего сознания. Знаешь это чувство, когда ты выключаешь свет и бежишь в постель, пытаясь убежать от монстра?

Она качает головой.

— Нет, но могу себе представить.

— У меня было то же самое с зеркалом. Если я смотрела на себя в упор, мне казалось, что чудовище за ним вылезет и убьет меня.

— Это… — она тяжело вздыхает.

— Безумие?

— Я хотела сказать, что это очень проницательно. Может быть, даже пугающе. Я не могу представить, каково это — иметь злого двойника.

— Судя по тому, как она говорила, это я была злой.

— Моя подруга не злая.

Мы на несколько мгновений замолкаем, оба глядя на огромный сад. Белка бежит по траве, останавливаясь, чтобы посмотреть на нас, прежде чем вскарабкаться на ствол дерева и перепрыгнуть с ветки на ветку.

— Почему мы не можем быть как белки? — бормочу я. — Они не держат зла. Все, что их волнует, — это орехи.

Она прижимается своей головой к моей.

— Кстати, о орехах, ты все еще с Ксеро?

Я отстраняюсь, глядя в ее теплые глаза. Она приподнимает брови, и ее улыбка становится шире, как всегда, когда она достает что-то из своего ассортимента в «Стране чудес».

Мне требуется минута, чтобы понять, что она говорит о фаллоимитаторе Ксеро.

Мои щеки пылают, и я не могу сдержать смешок. Я прикрываю улыбку рукой.

— Майра!

— Ну и? — спрашивает она, сверкая глазами.

Первоначальный порыв веселья проходит, оставляя после себя медленно нарастающее отвращение. Силиконовые секс-игрушки, которыми орудует моя лучшая подруга, — это одно, но то, что они собой представляют, вызывает у меня тошноту.

В голове всплывают воспоминания о насильственном кормлении. Я с трудом сглатываю, прогоняя смешанный привкус кашицы и спермы, борясь с позывами к рвоте. Меньше всего я хочу говорить о чьем-либо члене. Даже о члене Ксеро.

— Майра, я не могу.

Ее улыбка меркнет. Она замолкает, словно обдумывая мои слова. Может быть, она пытается вспомнить, что я рассказала ей до своего похищения, о том, что X-Cite Media похитила Лиззи Бат, чтобы заменить меня.

На ее лице мелькает растерянность, а затем она отшатывается, ее глаза расширяются от ужаса.

— О боже. Эми, прости меня…

Я поднимаю руку.

— Все в порядке. На самом деле здорово, что есть кто-то, кто не ходит вокруг да около. Но, может, не будем об этом?

Она кивает, и по ее щекам текут слезы.

— Ты же знаешь, я всегда здесь для тебя. На этот раз, если ты мне доверишься, я не побегу рассказывать все сестре.

Я смеюсь, вспомнив, как рассказала ей об убийстве мистера Лоусона. Большинство тринадцатилетних девочек запаниковали бы и, может быть, даже вызвали бы полицию, но Майра попыталась дать мне совет по юридическим вопросам.

После того как ее сестра заявила на меня в полицию, родители Майры загладили свою вину, помогая маме и доктору Сэйнт выстроить линию защиты, которая позволила бы мне избежать тюрьмы для несовершеннолетних.

Я сжимаю ее руку и улыбаюсь.

— Спасибо, что ты такая хорошая подруга.

Ее взгляд скользит в сторону дома.

— С ним ты будешь в безопасности?

Как мне объяснить, что человек, который неделями мучил меня, заставляя думать, что я стала жертвой мстительного призрака, — это единственное, что удерживает меня в здравом уме?

— Он спас меня столько раз, что и не сосчитать, — бормочу я. — Без Ксеро я бы погибла. Даже если бы эти люди сохранили мне жизнь, спасать было бы нечего.

Она скептически нахмурила брови.

— Ты уверена?

У меня в груди нарастает напряжение. Это скорее благодарность, чем разочарование. Все, что Майра знает о Ксеро, — это то, что он избежал казни, задушил ее личного помощника и казнил двух мужчин, которых мы встретили на книжной ярмарке. И все это время пытался свести меня с ума.

— Сколько мужчин могли бы собрать небольшую армию, чтобы спасти тебя, сидеть у твоей постели, составлять тебе компанию во время ночных кошмаров и воспоминаний, держать тебя за руку, когда ты плачешь, и читать тебе на ночь, а заодно обеспечить круглосуточное присутствие врача, который будет лечить твои раны, и безопасность твоего лучшего друга? — спрашиваю я.

Она ерзает на стуле.

— Когда ты так говоришь…

Не желая разглагольствовать, я поднимаюсь со скамейки и делаю несколько неуверенных шагов по каменному дворику. В дальнем правом углу стоит решетка из красных роз с вьющимися во все стороны лозами. Майра подходит ко мне и обнимает меня за талию, чтобы поддержать.

Опираясь на нее, мы вместе направляемся к цветам. Их сладкий, пьянящий аромат наполняет мои чувства, маскируя стойкий запах психиатрической лечебницы.

— Что происходит в твоей жизни? — спрашиваю я.

— В моей жизни?

— В прошлый раз, когда мы разговаривали, я заставила тебя съехать из твоей квартиры.

Она усмехается.

— Я ночевала на диване.

— Но, наверное, было странно, когда к тебе в дверь пришли двое незнакомцев, — говорю я.

— Эти фотографии Лиззи были достаточно убедительными. После того как я обдумала все, что ты сказала, стало трудно отрицать правду.

Я киваю, почти с грустью вспоминая те времена, когда больше всего боялась, что за мной охотится мстительный призрак.

Майра делает глубокий вдох.

— Камила и Джинкссон отвели меня в уютную квартиру с видом на парк и велели не выходить из дома. Там был спортзал, консьерж, который мог заказать мне еду на вынос, а еще двадцать тысяч списали все мои долги по кредитным картам, и у меня еще осталось.

— Ты не злишься? — спрашиваю я.

Она оборачивается с широкой улыбкой.

— Я была в таком подавленном состоянии после того, как проснулась и не помнила, что случилось после книжной ярмарки, что сделала какую-то глупость.

— Что?

Она зажмуривается.

— Гэвин.

У меня округляются глаза. Я представляю себе того ублюдка, который заставил меня смотреть, как человек умирает на электрическом стуле, прежде чем опустошить мою кредитную карту.

— Гэвин, Гэвин? Или какой-то случайный незнакомец с таким же именем?

Когда ее щеки заливает румянец, у меня перехватывает дыхание. Майра любит высоких, темноволосых и властных мужчин… И богатых. Гэвин, наш рыжеволосый одноклассник ростом 165 см и телосложением как у куклы Funko, совсем не такой. В последний раз, когда я ее видела, она была одержима своим боссом, владельцем магазина фетиша «Страна чудес». Гэвин должен был уехать из города после того, как Ксеро ампутировал ему пальцы.

— Только не говори, что ты с ним переспала.

Она морщит нос.

— Черт… Нет!

— Тогда что? — спрашиваю я, затаив дыхание.

— Он был в депрессии после... того случая с его рукой. Я отвела его в одну из игровых комнат и ввела в курс дела.

У меня отвисла челюсть.

— Но я думала, он неопытный доминант.

— Я просто отхлестала его по спине, заставила ползать вокруг и вымыть несколько кружек. Теперь он хочет быть моим сабом и постоянно называет меня госпожой.

Я вздрагиваю.

— Прости.

Она качает головой.

— Это просто значит, что я опустилась на самое дно. Я даже была готова уступить давлению родителей, которые требовали, чтобы я поступила на юридический факультет. Эти деньги и квартира были той передышкой, в которой я нуждалась.

Давление на мою грудь немного ослабло.

— Я так рада, что это помогло.

Мы обмениваемся улыбками. Это почти как в старые добрые времена, когда она навещала меня на Парижском драйв, чтобы поделиться сплетнями. Раньше я мечтала, чтобы моя жизнь была такой же захватывающей, как у Майры. Теперь я ценю тишину и покой.

Она толкает меня в плечо.

— Мой бывший начальник из литературного агентства прислал мне два дня назад письмо, в котором предложил вернуться на прежнюю должность с повышением.

— Серьезно? — спрашиваю я с придыханием.

— Я отказалась.

— Почему?

— Двоюродный брат моего отца умер и оставил нам с Мартиной книжный магазин с квартирой на втором этаже. Я собираюсь жить там, открыть собственное агентство и продавать книги, которые мне нравятся.

Майра достает телефон и показывает мне видео, которое она сняла на книжной ярмарке. Три ее видео набрали более двухсот тысяч просмотров, а четвертое — миллион. Она просматривает комментарии, в которых десятки авторов выражают заинтересованность в сотрудничестве.

— Я разместила форму на своей странице, и на нее уже пришло больше сотни откликов.

— Это потрясающе, — говорю я.

Слова доносятся до меня словно издалека, и я перевожу взгляд на розы. Я рада, что моя лучшая подруга процветает, но мне кажется, что жизнь проходит мимо меня.

Мы болтаем несколько часов, хотя в основном Майра рассказывает мне обо всем, что произошло с тех пор, как меня похитили. Книжный мир меняется так быстро: появляются новые тенденции, новые авторы и захватывающие новые жанры. Может быть, мне уже слишком поздно воплощать свои мечты в жизнь.

Майра обнимает меня.

— Знаешь, ты всегда будешь моим клиентом номер один. Что бы ты ни хотела написать, я помогу тебе это опубликовать.

Дверь позади нас открывается, и в комнату проникают насыщенные, аппетитные ароматы трав и чеснока. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Ксеро, на котором поверх одежды надет черный фартук.

От его вида, такого властного и в то же время домашнего, по спине бегут мурашки.

— Обед готов, дамы, — говорит он низким голосом, который обволакивает меня, как грех.

У Майры перехватывает дыхание, и я улыбаюсь. Забавно, что когда-то меня поражало только его красивое лицо. В нем есть нечто гораздо большее, чем внешняя красота, — глубина, которая притягивает меня к нему.

Его взгляд скользит по моему другу, останавливается на мне, и он подмигивает. От этого простого жеста, такого непринужденного и в то же время интимного, мои щеки вспыхивают. Бабочки в моем животе просыпаются, порхая достаточно сильно, чтобы заставить меня поерзать на стуле.

Гордость переполняет меня от нашей связи. Я отвечаю на его жест легкой улыбкой.

Майра берет меня под руку и ведет на кухню.

На душе у меня становится легче. Когда я вижу, что двое людей, которых я люблю больше всего на свете, вместе, меня переполняет чувство сопричастности. Я хочу воспользоваться обретенной свободой, чтобы наконец начать жить.