49. ИЗ ДНЕВНИКА МЕЛОНИ КРОУЛИ
Воскресенье, 16 августа 2010 года
Я пробилась сквозь толпу, крича прохожим, чтобы они позволили мне добраться до моей дочери. Несколько человек в задних рядах пропустили меня вперед, и полиция остановила машину скорой помощи, чтобы впустить меня.
Эми была в сознании, но ошеломлена, в остальном выглядела нормально. Когда она увидела меня, ее глаза наполнились слезами, и она протянула дрожащую руку. Я крепко прижала ее к себе и прильнула к своей маленькой девочке, шепча слова утешения, в которые сама не очень-то верила.
Она рассказала мне кое-что, чего я не слышала. Что это Лайл разбил вещи Долли и вылил воду на ее кровать. Он хотел, чтобы близнецы подрались, и тогда я согласилась бы их выгнать. «Три судьбы» — это место, куда отправляли молодых девушек и заставляли делать ужасные вещи с мужчинами.
Я закрыла глаза, заставляя себя слушать и удивляясь, как я могла не замечать, что Лайл все это время водил нас за нос. Он был идеальным мужем и отцом. До сегодняшнего утра я думала, что он полностью предан нашей семье.
Эми сжала мою руку и прошептала, что Шарлотта стоит у меня за спиной и приставляет нож к горлу. Когда я обернулась, в машине скорой помощи никого не было.
Я смотрела на свою дочь, пытаясь справиться с нарастающим ужасом. Лайл намеревался уничтожить меня, и ему это удалось.
Мой ребенок был мертв. Мои близнецы были заклятыми врагами. Эми видела вещи, которых не существовало. Тележка… Я понятия не имела, что, черт возьми, они делали с ней в "Трех судьбах".
Я спросила Эми, как найти это заведение, но она была слишком отвлечена видением, чтобы ответить. Она дрожала и рыдала, повторяя снова и снова, что Шарлотта просила ее убить меня, чтобы загладить свою неудачу с Хитом.
Когда мы добрались до больницы, я стояла в ее палате, роясь в телефоне в поисках номера, который я сохранила для терапевтической школы-интерната "Три судьбы". Он продолжал переключаться на голосовую почту. Я продолжала оставлять сообщения по этому адресу, чтобы забрать Долли.
Я вернулась домой, чтобы поискать в кабинете Лайла номер телефона Далтона, который оказался мистером Дельтой. Какого черта бывший агент ФБР управляет школой-пансионом? Все, что я нашла, — это досье на детей. Дети с ценниками.
Некоторые приехали из-за границы, другие были помечены как сбежавшие из дома, и Лайлу пришлось тщательно изучить их прошлое. «Три судьбы» — это не школа, и Лайл не занимался усыновлением, а руководил сетью по торговле детьми.
Я позвонила в полицию. Они «передали дело» высокопоставленному офицеру, который обменял все улики на визитку с поддельным номером. Я наняла частного детектива, который взял залог наличными, а потом потребовал непомерно высокую ежедневную плату. К тому времени, когда я попыталась снять еще денег, я обнаружила, что наши банковские счета опустошены до предела.
Мой мир рушился, и единственной опорой для меня была Эми. Она все еще была в больнице, ее мучили галлюцинации с участием Шарлотты. Потом из больницы позвонили и сообщили, что у нас проблемы с оплатой, так как срок действия нашей медицинской страховки истек.
Я поехала прямо к доктору Форстеру и застала его за тем, как он запихивал чемоданы в багажник своей машины. Преградив ему путь, я рассказала ему все. Что Лайл узнал, что я от него беременна, и придумал изощренный план мести: украсть моих дочерей и убить нашего ребенка.
Форстер пытался убедить меня, что у нас ничего не было, пока я не показала ему записи наших сеансов, в том числе тех, где он нарушал профессиональную этику, пользуясь моей уязвимостью, чтобы получить легкий секс.
Когда он спросил, что мне нужно, чтобы я переставила машину, у меня уже был готов список: помощь в поисках Долли, помощь с психическим состоянием Эми и помощь с оплатой медицинских счетов Эми.
Он позвонил своему коллеге в престижную психиатрическую клинику, чтобы договориться о переводе, и выдал мне чек на двадцать тысяч долларов. Я попросила больше, но он пробормотал что-то о том, что все его деньги ушли на борьбу с очередным обвинением в неправомерных действиях.
Несмотря на обиду, я взяла чек. У меня не было другого выхода, кроме как положиться на милость семьи Салентино, которая скорее пустит мне пулю в лоб, чем поможет.
В тот вечер, когда я вернулась домой, у двери стоял мужчина, а целая процессия людей выносила нашу мебель. Мужчина представился нашим арендодателем и сказал, что Лайл расторг договор аренды несколько месяцев назад. Он согласился освободить дом к сегодняшнему дню.
Потом бригадир грузчиков сказал мне, что вся наша мебель была куплена в кредит, а Лайл не заплатил.
У меня упало сердце. Все встало на свои места. Лайл настоял на нелепо дорогом шопинге, как только я объявила, что беременна. Все, что он делал, было тщательно продуманным планом, чтобы лишить меня всего, что я любила, и оставить без гроша. Все, что у меня осталось, — это одна сломленная маленькая девочка.
А когда я вернулась в больницу, Эми уже перевели в другое отделение.