45. ИЗ ДНЕВНИКА МЕЛОНИ КРОУЛИ

Пятница, 14 августа 2010 года

Зачем я это пишу? Ничто не могло облегчить это горе.

Я потеряла все, и во всем виновата моя слепота.

Безумие продолжилось и после того, как Эми ударила меня ножом. Ее все еще преследовала Шарлотта, которая требовала либо прядь волос Хита, либо его жизнь. Надо было собрать несколько волосков, чтобы ее удовлетворить, но в тот момент я думала, что она потребует чего-то большего, например крови.

Той ночью я спала с запертой дверью, чтобы защитить ребенка от психоза моей дочери. Лайл смотрел на меня так, будто я веду себя нелепо, но не вмешивался. Все было хорошо, пока Эми не разбудила нас душераздирающим криком.

Мы с Лайлом выбежали из комнаты, чтобы посмотреть, что случилось. Моя маленькая девочка сидела на корточках в углу комнаты, вся в крови, и умоляла Шарлотту о прощении.

Я промыла раны, переодела ее в чистую ночную рубашку и убаюкала Эми, успокаивая ее и уверяя, что все будет хорошо. Шарлотта была ненастоящей. Утром мы дадим ей какое-нибудь лекарство, чтобы прогнать видения.

К тому времени, как я забралась в постель и уснула, я была полумертвая от усталости.

Когда я проснулась на следующее утро, Хит не дышал. Лайл делал ребенку искусственное дыхание, пока я вызывала скорую. После этого я впала в ступор. Сирены, медики, полиция и крошечный мешок для трупов.

Лайл был безутешен. Он винил себя за то, что не вмешался раньше, за то, что не увидел, что Эми представляет опасность для Хита. Я спросила, что он имеет в виду. Больше всего меня беспокоило то, что я могу родить раньше срока и подвергнуть ребенка повышенному риску синдрома внезапной смерти младенца. Если бы Шарлотта не отравила меня дважды, я бы доносила Хита до срока.

Он схватил меня за руку, потащил вверх по лестнице и швырнул в комнату Эми. Я никогда не видела его таким злым.

Эми раскачивалась взад-вперед на кровати, ее лицо опухло и покраснело от слез, а кудряшки встали дыбом. Она снова и снова бормотала одни и те же слова: "Я не хотела. Это сделала Шарлотта".

Я сказала, что она тут ни при чем. Никто не мог войти в спальню. Она была заперта.

Потом я поняла, что это не так. Я так долго успокаивала Эми, что забыла запереть дверь. Тошнота подступила к горлу, когда я спросила, что случилось.

Эми рассказала, что Шарлотта разбудила ее, привела в нашу спальню, дала подушку и задушила Хита, пока мы спали. После этого она запихнула ее обратно в спальню, сказав, что они квиты, и спустилась по лестнице.

От признания Эми меня затошнило. Призраки не убивают младенцев. Это прерогатива неуравновешенных детей.

В комнату ворвался Лайл и заявил, что пора все рассказать полиции. Что дочери Джорджи Салентино были обе безумными психопатками. Я уставилась на Эми, все еще не оправившись от шока после смерти Хита, и напомнила Лайлу, что будет, если наши лица появятся в новостях.

Власти — это еще полбеды. Если мать Салентино и ее близняшки не убьют нас, они поручат это своим более влиятельным родственникам из семьи Монтесано.

Лайл разрыдался в спальне Эми, схватился за волосы и сказал, что пожертвовал всем ради пустоты. Я переводила взгляд с дочери на мужа, не зная, что, черт возьми, делать дальше, а потом вдруг попросила его позвонить мистеру Дельте в «Три судьбы».

Я убедила Лайла, что Эми выдумала историю о том, что задушила Хита. Она все еще думала, что убила Шарлотту, помнишь? Лайл смотрел на меня сломленным человеком. Я повторяла эту историю снова и снова, добавляя все больше подробностей, пока он не повернулся к Эми и не разрыдался.

Лайл позвонил мистеру Дельте, и тот неохотно согласился забрать Эми. Мой муж был не в состоянии вести машину, поэтому я приготовила любимое блюдо Эми — аранчини с качокавалло.

Мы провели весь день, прижавшись друг к другу, как одна семья. Я не спала всю ночь, присматривая за ними, как будто моя бдительность могла каким-то образом защитить нас от демонов прошлого.

Позже я собрала вещи Эми, в том числе мобильный телефон, чтобы она могла написать мне, когда доберется до «Трех судеб». Это одна из вещей, о которых я пожалела, когда Долли уехала. Если не считать случая, когда она причинила вред другому ребенку, нам не звонили с тех пор, как ее госпитализировали.

На следующее утро Лайл ушел так рано, что я еще спала, когда зазвонил телефон. Должно быть, это был кнопочный телефон, потому что Эми молчала. Все, что я слышала, — это как Лайл наговаривал на мою малышку. И я не могла поверить своим ушам.