44. АМЕТИСТ

Мое сознание выплывает из-под тяжелого снотворного, и вместе с ним приходит тихий писк. Каждая мышца болит так, будто я пробежала марафон, кожа горит, а внутренности выжаты досуха. Как будто кто-то вынул из меня батарейки и оставил умирать в пустыне.

Воспоминания возвращаются ко мне, как пыльца. Патологоанатомическая лаборатория, заросли марихуаны, автобус… И Дельта. Я пыталась бороться с ним, но он был слишком силен.

Мое сердце разрывается на части. Он вернул меня к жизни.

Я жду, что Ксеро обнимет меня за талию и вкратце расскажет о том, что я пропустила, но все, что я слышу, — это учащенное биение моего пульса. Если его здесь нет, чтобы помочь мне разобраться в моих спутанных мыслях, тогда они, должно быть, накачали меня антигаллюциногеном, чтобы разлучить нас. У меня сдавливает грудь. Я не могу в одиночку терпеть наказание Дельты.

Ксеро?

Не получив ответа, я приоткрываю один глаз. Я в лазарете.

Здесь почти темно, только лунный свет проникает через окна. Стены белые и стерильные, но, по крайней мере, они не обиты тканью. И я лежу на больничной койке, а не на полу. Толстые ремни приковывают мое тело к жесткому матрасу, но сейчас я не смогла бы пошевелиться, даже если бы в комнате начался пожар.

Я смотрю на множество аппаратов с яркими светодиодными дисплеями, от которых у меня щиплет глаза. Что бы ни случилось со мной с тех пор, как меня схватили в автобусе, и до того момента, как я оказалась здесь, это должно быть что-то очень серьезное, раз мне понадобилась система жизнеобеспечения.

Должно быть, Дельта перевез меня в другое место, потому что я сорвала съемку, позвонив в полицию. Должно быть, он меня наказал, потому что мое тело просто в аду.

Я жду, что Ксеро расскажет подробности, но он молчит.

Боль пронзает мою грудь, на глаза наворачиваются слезы. Потерять его — все равно что оказаться нагой перед бурей. Ксеро был моей защитой от реальности. Той частью меня, которая была достаточно сильна, чтобы видеть насилие, в то время как я уходила в себя, туда, где было безопасно.

С другой стороны двери раздаются шаги. Мой желудок сжимается от страха, а сердце пытается выпрыгнуть из клетки. Холодный адреналин наполняет мой организм, заставляя мышцы напрягаться в ожидании атаки.

Дверь распахивается, и я закрываю глаза, не желая встречаться взглядом с Долли, или Дельтой, или с кем бы то ни было, кто пришел, чтобы бросить меня на произвол судьбы.

— Ты не спишь, маленький призрак? — Я слышу, как Ксеро спрашивает меня.

Мое сердце замирает. Он вернулся? Я жду, что он прочитает мои мысли и ответит, но он молчит. Когда теплые пальцы касаются моего лба, чтобы убрать выбившуюся прядь волос, у меня учащается дыхание.

Это Ксеро.

Почему он не рассказывает мне, что происходит? К этому моменту он уже должен был разработать стратегию или хотя бы спросить, что я хочу делать дальше. Он просто стоит у моей кровати и тяжело дышит.

— Открой глаза, — говорит он таким нежным голосом, что я едва сдерживаю слезы.

Я приоткрываю глаза и смотрю на Дельту. Он сбрил бороду, но это, несомненно, он.

Тревога пронзает меня, заставляя аппараты вокруг меня издавать пронзительные звуки. Ужас сдавливает мне грудь, и я с криком вырываюсь. Дельта расширяет глаза и отступает, видимо, за шприцем.

Я бьюсь в своих оковах, опираясь на последние остатки сил. Я не могу допустить, чтобы это повторилось. Нет, пока я еще в сознании. Не в то время, как я все еще дышу полной грудью.

Дверь с грохотом распахивается. В комнату врывается темноволосая женщина в белом халате, совсем не похожая на Долли. Она невысокого роста, как и я, но все же кладет руки на Дельту, хватается за грудь и умудряется вытолкнуть его из комнаты.

Как только за ним закрывается дверь, давление на мою грудь ослабевает, и я шумно втягиваю воздух. Дрожь пробегает по моему телу и отдается в дрожащих кончиках пальцев. Прежде чем я успеваю осознать, что только что произошло, она возвращается ко мне.

— Аметист? — спрашивает женщина.

Она хорошенькая, с лицом в форме сердечка, мягкими чертами и свободными волнами, ниспадающими каскадом на плечи. Что-то в ней мне знакомо, но мне не хватает ума, чтобы определить, что именно. Хотя черты ее лица вызывают симпатию, я невольно отшатываюсь от ее прикосновения. Что, если Долли переоделась медиком? Когда я смотрю в ее глубокие карие глаза, я не испытываю обычного страха. Это кто-то другой. Может быть, еще одна сотрудница Дельты?

— Меня зовут Изабель, — говорит она. — И ты в безопасном месте на окраине Бомонт-Сити. Я здесь, чтобы помочь тебе восстановиться. Можешь рассказать мне, как ты себя чувствуешь?

Я морщу лоб. Как я могу быть в безопасности, если я с Дельтой?

Ее взгляд смягчается.

— Аметист, ты вернулась в Нью-Олдерни.

Я с трудом сглатываю, не веря ни единому слову. Дельта — убийца, торговец людьми, растлитель малолетних, насильник и еще тысяча других злодеев, что не делает его безопасным.

Пока аппараты продолжают пищать и жужжать, она проверяет мониторы, ослабляя ремни на моей груди.

— Нам пришлось связать тебя и дать успокоительное, потому что ты могла навредить себе и другим, — бормочет она. — Мы сделали это, чтобы защитить тебя.

— Мне уже лучше, — вру я сквозь стиснутые зубы. — Не могли бы вы расстегнуть ремни? Пожалуйста.

Она смотрит мне в глаза на мгновение дольше, чем нужно, и изучает мое лицо, словно пытаясь понять, в своем ли я уме. Я смотрю в ответ, делая все возможное, чтобы показать, что я не представляю угрозы.

Наконец, она говорит:

— Мне нужно убедиться, что отпускать тебя безопасно. Не могли бы ты рассказать мне подробнее о том, что ты сейчас чувствуешь?

Я сжимаю зубы. Это что, новая форма психологической пытки? Что, черт возьми, Дельта хочет от меня теперь?

— Дельта? — переспрашивает она, и ее лицо мрачнеет.

— Вы ведь работаете на него, верно? Это его новый способ вбить мне в голову клин?

Ее глаза расширяются, и она качает головой.

— Нет, нет! Аметист, ты так далеко от него. Ксеро вернул тебя.

Его имя — как нож в сердце. Оно пронзает меня, заставляя истекать кровью от чувства вины. Я зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от невыносимой правды, и из глаз льются слезы. Его больше нет. Все, что от него осталось, — это груз на моей совести.

— Ксеро умер, — выдавливаю я сквозь рыдания, дрожа всем телом от горя.

— Он был здесь минуту назад, — говорит она.

— Думаешь, я не знаю, что это был Дельта без бороды? А ты — одна из его прихвостней. Это что, очередная съемка?

Вздохнув, она кладет руку мне на плечо.

— Я вернусь через минуту.

Шаги Изабель стихают в другом конце комнаты, затем дверь распахивается. Как только она захлопывается, я приоткрываю один глаз. Пора бежать, пока она не сменила тактику. Дельта по-прежнему хочет, чтобы я была жива и выдала секреты Ксеро. Как только он обнаружит их базу в катакомбах, он запишет на камеру мою мучительную смерть.

Напрягаясь, чтобы ослабить ремни, я высвобождаю одну руку. Я тянусь к краю койки, мои пальцы скользят по прохладному металлическому каркасу, пока я нащупываю что-нибудь — хоть что-нибудь, — что могло бы дать мне преимущество.

Мои пальцы находят пряжку на ремне, стягивающем грудь.

Дрожащими руками я вожусь с металлическими застежками и наконец освобождаю вторую руку. На то, чтобы освободить плечи, уходят секунды. Как только я освобождаюсь, я принимаюсь за ремень на талии.

Я сажусь, перед глазами все плывет, кровь отливает от головы. Пока я освобождаю ноги, дверь снова распахивается, и входит Ксеро с мокрыми платиновыми волосами, прилипшими к лицу.