32. АМЕТИСТ

Я не могу прятаться в этом чулане весь день. Когда они поймут, что человек, которого я убила, пропал, они первым делом проверят западное крыло. Потом они найдут его труп и сосредоточат поиски вокруг лужи крови. Тогда мое наказание покажется дружеской посиделкой за чашечкой чая по сравнению с принудительным кормлением.

— Ты права, — ворчливо говорит Ксеро. — Что ты предлагаешь?

Мне нужно выйти на улицу и встретить полицию на полпути. Может быть, если я проберусь через заросли, то смогу незаметно ускользнуть.

Он кивает.

— А если ты столкнешься с кем-то из Дельты?

Я сглатываю, гляжу на свои скальпели и решаю не уходить без дополнительного оружия.

Ксеро разминает мне плечи, словно он мой тренер, а я — боксер, который вот-вот выйдет на ринг.

— Ты готова?

Я тяжело дышу, мне нужна минута, чтобы собраться с духом.

Тридцать секунд спустя я уже стою на корточках в луже крови и переворачиваю труп на живот. Мои пальцы сжимают скальпель, торчащий из основания черепа, и я с отвратительным хлюпаньем вытаскиваю его. Тошнота подступает к горлу, и я заставляю себя не давиться.

Вытерев лезвие и рукоятку скальпеля о рубашку мужчины, я собираю свои кудри в высокий пучок и закрепляю его двумя скальпелями.

— Хорошая идея. — Ксеро кивает на скальпель, который все еще у меня в руке. — Пойдем. Вперед.

В любой другой ситуации я бы расцвела от его похвалы, но сейчас нет места ни для чего, кроме выживания. Ксеро подходит к пожарной двери и указывает на горизонтальную перекладину посередине.

— Не паникуй, если сработает сигнализация. У тебя все равно будет преимущество перед теми, кто обыскивает территорию.

Я киваю, хотя внутри все сжимается, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Ксеро выглядит мрачным, словно тоже пытается справиться с приступом паники.

Направляясь к нему на онемевших ногах, я дотягиваюсь до перекладины, нажимаю на нее и толкаю. Дверь со стоном открывается, впуская резкий солнечный свет. Поток теплой пыльцы попадает в носовые пазухи, вызывая зуд в носу. Как только я собираюсь выйти на ослепительный свет, раздается сигнал тревоги.

Мои мышцы напрягаются. Это глухой звук, как будто в нем сели последние батарейки. Не настолько громко, чтобы меня услышали наверху, но достаточно настойчиво, чтобы привлечь внимание кого-нибудь из людей Дельты на территории.

Я оглядываюсь, мои глаза все еще привыкают к яркому дневному свету, и вижу внутренний двор, где сквозь трещины в асфальте пробиваются молодые деревца. За ними возвышаются кусты высотой почти в два метра, оплетенные вьющимися растениями. В пятидесяти футах от меня, в зарослях сорняков, стоит искривленное дерево с раскидистыми ветвями, которые борются с растениями, пытающимися задушить его.

— Иди, — рявкает Ксеро, выводя меня из ступора.

Сердце бешено колотится. Я снова оглядываюсь в поисках пути к отступлению — ворот, дороги, грузовика, — но вокруг ничего, кроме листвы.

— Я тебя проведу. Просто беги к дереву. — Ксеро убегает, оставив меня смотреть ему вслед.

Я мчусь через двор, шлепая мокрыми ногами по бетону. Уже слишком поздно думать о том, что я оставила за собой кровавый след, по которому меня могут выследить.

— Не беспокойся об этом, — бросает через плечо Ксеро, уже исчезая в узком проходе между двумя кустами. — Мы воспользуемся этими сорняками как укрытием. Следующий, кто поднимет на тебя руку, будет покойником.

Сигнализация продолжает звонить в пустом дворе, пока я пробираюсь сквозь заросли. Затем воздух меняется, становится тяжелее и наполняется густым запахом влажной земли и преющей листвы.

Я продолжаю идти, ветки хлещут меня по лицу и рукам, оставляя жгучие порезы. Шипы рвут мои самодельные носки, заставляя меня морщиться при каждом шаге.

Вьющиеся растения образуют густой полог, закрывающий большую часть света. Я спотыкаюсь о спутанные корни, не зная, не провалится ли земля подо мной и не рухну ли я в подземное логово какого-нибудь зверя.

Ксеро оборачивается и протягивает мне руку.

— Идем. Прямо по курсу.

Он тянет меня за собой, и его хватка — единственное, что меня успокаивает. Мне хочется думать, что его тело — это защитный барьер между мной и неизвестностью, но он всего лишь плод моего воображения.

— Сосредоточься, маленькая призрачная душонка, — рявкает он, возвращая меня к реальности.

Я закрываю рот и нос рукой, пытаясь защититься от пыльцы и моргая слезящимися глазами.

Вдалеке слышны мужские голоса и приближающиеся шаги. Пока Ксеро ведет меня направо, я представляю, как бегу по ухоженному саду, окруженному кустарниками. По периметру стоят служители в белоснежных униформах, готовые вмешаться при первых признаках неподобающего поведения.

У меня щекочет в носу, и я сдерживаю чих. Что это, черт возьми, было?

— Подавленное воспоминание, — говорит он. — Раньше здесь был больничный сад. С другой стороны старого дуба есть выход, но тебе нужно сосредоточиться на настоящем, хорошо?

Я мысленно благодарю Ксеро за то, что он сохранил мои подавленные воспоминания, и продолжаю идти.

— Иди туда, куда иду я.

Пока я иду за Ксеро сквозь густую листву, земля сотрясается от грохочущих шагов. Это настолько неправдоподобно, что я не могу отделаться от мысли, что у меня галлюцинации.

— Считай, что это правда. — Он затаскивает меня в ложбинку среди колючих кустов.

Я кладу телефон на землю и пригибаюсь, выставив скальпель перед собой.

— Она должна быть где-то здесь, — доносится издалека мужской голос.

— Тссс! — шипит другой.

Мое сердце колотится так сильно, что дрожит все тело. Я уверена, что куст, за которым я прячусь, трясется в такт моей панике.

— Дыши глубже. — Ксеро обнимает меня сзади, окутывая своими сильными руками. — Просто молчи.

У меня снова чешется нос. Я задерживаю дыхание, и мне кажется, что это длится целую вечность. Я прислушиваюсь, не раздастся ли какой-нибудь шорох. Сквозь стрекот сверчков и шелест листвы до меня доносится зловещий мужской шепот.

Они подкрадываются все ближе, подбираясь к нам сзади.

— Ты этого не знаешь, — шепчет Ксеро и крепче сжимает меня в объятиях.

Я ловлю каждое его слово, отчаянно нуждаясь в хоть каком-то утешении. Дыша через рукав, я заставляю сердце биться медленнее и молю носовые пазухи не обращать внимания на непрекращающееся желание чихнуть.

Как только я сдерживаю очередной выдох, у моих ног раздается звонок телефона.

— Сюда! — кричит кто-то.

Я вжимаюсь в свое укрытие, но уже слишком поздно. Грубые руки вытаскивают меня из кустов и прижимают к широкой груди.

Он усмехается.

— Попалась.

— Всади в него нож, — кричит Ксеро.

Рука со скальпелем взмывает вверх и вонзается ему в живот. Я рассекаю ему ребра. Он кричит, его хватка ослабевает, и я вырываюсь.

— Беги, — кричит Ксеро.

Я бросаю мужчину, и он падает на колени. Все мысли о том, чтобы взять телефон, вылетают у меня из головы, инстинкт самосохранения толкает меня вперед. Адреналин бурлит в крови. Я не чувствую боли от колючек, впивающихся в ступни, и веток, хлещущих по лицу.

Легкие горят. Каждый вдох отдает страхом. Каждый выдох вызывает желание выблевать содержимое желудка.

— Стой, или я буду стрелять, — кричит кто-то.

— Не будет, — рычит Ксеро.

Я огибаю куст в поисках укрытия. Эта часть зарослей сорняков еще гуще, их кроны пропускают лишь струйку света. Воздух снова становится тяжелым от пыльцы, забивая мне носовые пазухи. Я с трудом продвигаюсь вперед, из глаз текут слезы, дыхание хриплое.

Частицы растений прилипают к моим легким, как мокрый цемент. Каждый шаг сдавливает мне грудь, каждый вдох дается с трудом. Слезы застилают мне глаза, заслоняя путь, и я вынуждена передвигаться с вытянутыми руками.

Воздух пронзает оглушительный выстрел. Сердце замирает, я спотыкаюсь о корень и падаю.

— Продолжай двигаться, — кричит мне в ухо Ксеро, как сержант-инструктор.

Он прав. Я лучше умру от пули, чем позволю себя поймать.

Упираясь пальцами во влажную землю, я поднимаюсь и продолжаю бежать, спотыкаясь.

Еще один выстрел пролетает мимо меня на несколько футов, и я вздрагиваю.

— Это блеф, — кричит Ксеро.

— Глупая сучка, я же сказал тебе остановиться! — Мужчина бросается вперед и толкает меня лицом в дерево.

Скальпель выпадает из моих рук и исчезает в кустах. Я упираюсь в шершавый ствол, пытаясь оттолкнуть его, но он слишком тяжелый.

Он заламывает мне руку за спину.

— Ты убила Вэнса и ранила Билла. Дельта собирается наказать нас всех.

— Ты знаешь, как освободиться от захватов, — кричит Ксеро сквозь мою панику, напоминая мне о моих тренировках. — Двигайся.

Мышечная память бьет меня в солнечное сплетение. Я замахиваюсь свободной рукой и бью его в пах. Взревев, он сгибается пополам и отшатывается, прижимая руку к промежности.

Вдалеке раздается вой сирен. Мое сердце подпрыгивает. Мне нужно связаться с полицией.

— Не убегай, — говорит Ксеро напряженным голосом. — Забери его. Сейчас.

Он прав. Этот ублюдок придет в себя через несколько секунд и снова набросится на меня.

Я запускаю руку в волосы и достаю один из скальпелей, которые спрятала в пучке. Когда я приставляю его к его горлу, он хватает меня за запястье и бьет кулаком в лицо. Его удар вызывает вспышку боли у меня в скуле, перед глазами все застилает белизной. Я отшатываюсь назад, пытаясь выпрямиться, но мужчина толкает меня обратно к дереву.

— Долли была права, — рычит он, его большая ладонь обхватывает мою и сжимает так сильно, что второй скальпель выскальзывает у меня из пальцев. — Ты действительно никчемная сучка.

Он хватает меня за затылок и поднимает в воздух, держа на расстоянии вытянутой руки. Я брыкаюсь и дергаюсь в его хватке, пытаясь дотянуться до какой-нибудь части его тела, но он лишь отстраняется.

Мое зрение настолько затуманено, что я едва различаю его фигуру, когда рядом со мной появляется Ксеро.

— Успокойся. Через минуту он оступится. Когда это случится, будь наготове со своим последним скальпелем.

Я царапаю рукой шею до крови. Зарычав, он бросает меня на землю. Я падаю на колени, но он бьет меня в висок, заставляя отскочить в сторону.

У меня темнеет в глазах, и он приближается ко мне, оскалив зубы. Он заносит кулак, готовый нанести еще один удар, но его голова взрывается от выстрела.

Мужчина падает в кусты неподалёку, и я вижу, как ко мне приближается Грант с пистолетом. Его лицо по-прежнему скрыто под хирургической маской.