16. КСЕРО

Не прошло и часа после того, как подействовало успокоительное, как я выхожу из машины и ступаю на залитую солнцем парковку крематория Ньютона. Это простое кирпичное здание, примыкающее к цветочным садам кладбища Паризии. Единственное, что отличает его от церкви, — тонированные окна и высокие трубы, поднимающиеся над крышей.

Я оставил Джинкссона в лазарете, чтобы отвлечь Изабель, которая, скорее всего, не даст мне проникнуть на вражескую территорию. Единственные люди в мире, которые могут пролить свет на мою теорию о близнецах, — это близнецы Салентино, ведь они знали об Аметист еще до того, как она навестила доктора Сэйнта.

Моя маскировка достаточно хороша, чтобы я не был похож на человека с фотографии, которая стала вирусной, но не настолько, чтобы вызывать подозрения. Оттенок для темно-русых волос, легкий слой бронзирующего лосьона и контактные линзы, затемняющие радужку, чтобы превратить бледно-голубой цвет в нечто менее запоминающееся.

Когда я подхожу ко входу, за мной раздаются торопливые шаги. Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с разъяренной Камилой.

— Только не говори, что Изабель послала тебя за мной, чтобы я вернулся в лазарет, — говорю я.

— Она просто хочет убедиться, что ты принимаешь лекарства, — огрызается Камила.

Кивнув, я позволяю ей проводить меня через вход в белую приемную, где на письменном столе красного дерева в элегантных вазах стоят два букета лилий.

Справа от стойки открывается дверь, и из нее выходит женщина в черном с суровым лицом. Ее взгляд скользит по Камиле и останавливается на мне.

— Я здесь, чтобы увидеть Арию и Эланию Салентино, — говорю я, встречаясь с ней взглядом.

— По какому поводу?

— Речь о их погибшей невестке и пропавшей племяннице.

Я мог бы выразиться лучше, но я потратил несколько дней на поиски Аметист. Все считают, что она — какой-то тайный агент, который пытался убить меня, прежде чем расправиться со своей матерью и сесть на самолёт, чтобы присоединиться к отцу. Они не обращают внимания на видео, где она пытается сбежать в смирительной рубашке, потому что её лицо скрыто маской. Пока мы ждем, когда отец даст преподобному Томасу адрес, я собираюсь доказать, что она жертва, которой нужна наша помощь.

Дверь слева открывается, и оттуда выходит темноволосый мужчина с пистолетом в руке. На нем мрачный костюм гробовщика, но его лицо, изуродованное сломанным носом и рваными шрамами, выглядит как у наемного бандита. Он должен был выглядеть угрожающе, но это выражение на его лице говорит о том, что у него замедленная реакция.

— Кто ты, черт возьми, такой? — рычит он, тыча пистолетом мне в грудь.

Я поднимаю руки.

— Спокойно. Я здесь, потому что мою девушку похитили.

Он фыркает.

— У боссов нет племянницы, и я не знаю ни одной девушки. А теперь я предлагаю тебе уйти.

Я стискиваю зубы. В любой другой день я бы потратил время на то, чтобы развлечь этого примитивного болвана, но вся моя стратегия зависит от разговора с тетками Аметист.

— Отведи меня к сестрам Салентино, и я закрою глаза на то, что ты признался, что в свои сорок лет все еще девственник.

Он развязно подходит ко мне, кривя губы.

— Смотри, с кем разговариваешь, красавчик, а то я...

Мой кулак врезается ему в нос, и он отшатывается назад, но не раньше, чем пытается ударить меня ногой в пах. Я уклоняюсь и наношу еще один удар в живот. Он сгибается пополам, и я выхватываю у него пистолет.

Из той же двери выбегает здоровяк с пистолетом в руке. Камила бросается к нему и бьет его ногой по колену. Когда он, спотыкаясь, делает шаг вперед, она обезоруживает его и направляет его же оружие ему в голову.

— Мне что, обыскать все комнаты в этом здании, чтобы найти сестер Салентино, или кто-то из вас отведет нас к ним? — спрашиваю я.

Бульдог кривит губы, его маленькие глазки сверкают, когда он переводит взгляд на сорокалетнего девственника, все еще прижимающего руку к животу.

— Никого из них здесь нет, но вы можете оставить сообщение.

— Скажите им, что Долли вернулась в город и она опасна. — Я скрещиваю руки на груди.

Дверь справа открывается, и на пороге появляется Ария Салентино, женщина лет тридцати пяти, с коротко стриженными черными волосами, в мужском черном костюме и рубашке в тон, застегнутой до самого горла. Несмотря на шрамы, которые она нанесла себе на лоб, ничто не может скрыть ее изящную кость.

Она жестом велит обоим мужчинам отойти.

— И кто такая, черт возьми, эта Долли?

— Пропавшая девочка, сестре-близнецу которой ты помогла четырнадцать лет назад, — отвечаю я.

Ария несколько секунд смотрит на меня не отрываясь.

У меня учащается пульс. Она знает. Знает, что Аметист не единственный ребенок в семье. Знает, что есть шанс, что сестра, которую либо похитили, либо отослали, вернулась, чтобы отомстить.

— Опустите оружие и заходите. — Она исчезает за дверью.

Мы с Камилой переглядываемся. Я киваю, показывая, чтобы она прикрывала мне спину. Я не думаю, что сестры опасны, но они связаны со старейшим преступным кланом Нью-Олдерни. Элания может быть внутри и звать на помощь.

Положив оружие на стол, мы проходим мимо Арии в изысканный кабинет с черными стенами и деревянным полом, покрытым угольно-черным ковром. В центре внимания — черный письменный стол и два кожаных кресла. Обстановка так сильно напоминает мне маленький кабинет Аметист, что у меня щемит сердце.

Если бы я защитил ее в ту ночь, когда за ней пришел первый сотрудник X-Cite Media, а не мучил ее из тени, она бы знала, что содержание того видео невозможно обнародовать. Теперь я сделаю все, что в моих силах, чтобы все исправить.

Женщина за столом — Элания Салентино. Она похожа на свою сестру, но черты ее лица смягчают многослойные каштановые волосы с мелированием. Она слегка накрашена, а ее фигура в облегающем черном платье напоминает Аметист, что подтверждает наше родство.

— Что там с близнецами? — спрашивает Элания.

Ария стоит у двери, спрятав руку в кармане куртки, готовая в любой момент выхватить спрятанное оружие. Я занимаю позицию у стены между окнами, откуда могу следить за обеими сестрами. Камила стоит у угловой стены, вне зоны досягаемости снайпера.

— Я знаю, что Аметист не убивала свою мать, и у меня есть видео с двумя похожими как две капли воды женщинами в аэропорту.

Близнецы Салентино встречаются взглядами.

— Кто ты такая? — спрашивает Ария.

— Мы с Аметист уже несколько месяцев встречаемся.

Элания фыркает.

— Моя племянница практически затворница. Кроме того, она слишком поглощена этим заключенным, чтобы уделять время мужчинам.

— Я не говорил, что мы ходили на свидания, — бормочу я.

— Что вам от нас нужно? — спрашивает Ария.

— Все, что может привести нас к Долли.

— Мы не видели ее с тех пор, как она была ребенком, — со вздохом говорит Ария. — Мелони была замужем за нашим братом Джорджи, который был жестоким куском дерьма. Она сбежала от него через год после рождения близнецов и пропала из виду почти на десять лет.

У меня замирает сердце.

— Он выследил ее?

— С Джорджи произошел несчастный случай, прежде чем он успел что-то предпринять, — с ухмылкой говорит Элания.

— Мелони вернулась к нам десять лет спустя в поисках помощи, — говорит Ария. — Она сказала, что ее новый муж умер, Далию продали в рабство, а Эми так жестоко обращались, что ее пришлось поместить в психиатрическую лечебницу. Мы отправили частных детективов на поиски Далии, но она исчезла.

— В какую лечебницу? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Это было так давно. Большинство людей, которых мой дядя отправил в рейд на психиатрическую лечебницу, мертвы. Я даже не помню их имен.

— Что случилось с мужем? — спрашиваю я.

Их взгляды снова встречаются, и Элания отвечает:

— Он погиб в автокатастрофе.

— Аметист была с ним?

— Откуда ты знаешь? — спрашивает Ария.

— Она упомянула, что потеряла память в автокатастрофе, но ни словом не обмолвилась о том, что у нее есть сестра.

Элания обходит стол и подходит ко мне, ее взгляд становится пристальным.

— Расскажите мне о видео в аэропорту.

— Можно я вам покажу?

Она кивает.

Я достаю телефон и включаю оба ролика, снятых в один и тот же день. На одном из них женщина, очень похожая на Аметист, садится в частный самолет. На другом — Аметист бежит к камере в смирительной рубашке.

— Откуда ты знаешь, что в обоих роликах не одна и та же девушка? — спрашивает Элания.

— Я знаю Аметист, — отвечаю я. — Она тихая, замкнутая, у нее всего один друг в реальной жизни. Она слишком трепетно относится к своему психическому здоровью, чтобы изображать из себя сумасшедшую, которую схватил охранник. — Мой голос дрожит. — Она в ужасе.

В комнате повисает тишина, и близнецы снова переглядываются.

Ария смотрит мне прямо в глаза и спрашивает:

— Ты правда ее парень?

— Да, — хрипло отвечаю я.

— Если ты не полицейский, скажи нам свое имя, — говорит Элания.

Я с трудом сглатываю, набираясь решимости. Я не могу позволить себе раскрыть свое прикрытие, но если рассказать им правду, это поможет Аметист, то у меня нет выбора. Мое сердце бешено колотится, и я сжимаю кулаки, чтобы успокоиться.

— Это Ксеро. Ксеро Гривз. — Слова обжигают мне горло, каждое из них сопряжено с определенным риском.

Она кивает, как будто уже догадалась об этом.

— Тогда ты узнаешь Романа.

— Монтесано сидел в камере напротив моей, — хрипло говорю я. — У нас было одинаковое время для прогулок. Мы немного общались в книжном клубе смертников. Он делился со мной домашней едой своей экономки.

Они снова переглядываются, и Ария спрашивает:

— Как ты думаешь, почему Эми в опасности?

Я рассказываю ей о попытках X-Cite Media захватить Аметист. Рассказ преподобного Томаса о том, как Долли была вынуждена сниматься в фильмах "Снафф" и выжила. Я прокручиваю кадры, где я допрашивал Харлана Стиллза, сотрудника, которого мы выманили из цитадели X-Cite Media.

С каждым словом отвращение близнецов Салентино растет. Ария рычит, ее ярость очевидна, в то время как Элания презрительно кривит губы. Я едва ли могу их винить. Первый допрос Стиллза уже сам по себе был невыносимым.

— Почему Мелони не сказала нам, что Эми снова в беде? — спрашивает Ария. — Мы могли бы помочь.

— Думаю, Мелони надоело покрывать убийства Аметист, — бормочу я.

Никто из них не отвечает, не желая признаваться в сокрытии убийств, но я почти уверен, что они помогли избавиться от братьев, пропавших из её колледжа.

— Отдай ему это, — говорит Ария.

Я выпрямляюсь, мой взгляд устремляется на Эланию, которая возвращается к своему столу и достает красную книгу в кожаном переплете.

— Что это? — спрашиваю я.

— Когда Мелони вернулась после своего исчезновения и стала умолять нас о помощи, моя мама хотела прострелить ей голову за то, что она потеряла одну внучку и травмировала другую, но Мелони отдала ей этот дневник, в котором объяснила, что произошло.

Она вкладывает книгу мне в руку.

— Информация в ней четырнадцатилетней давности и может ни к чему не привести, но когда я узнала, что Мелони убили, а Эми пустилась в бега, я взяла эту книгу в поисках ответов.

— Мы хотели участвовать в ее жизни, но ее мать не хотела, чтобы она была связана с нашей семьей, — говорит Ария.

Лицо Элании искажается от раздражения.

— Судьи, как правило, назначают более суровые наказания для людей, связанных с генеалогическим древом Монтесано.

Я киваю, уже зная о том, что Романа Монтесано обвинили в убийстве женщины, с которой он даже не был знаком.

— Спасибо.

Горло сжимается, я поворачиваюсь к двери, сжимая дневник, полный решимости показать его Аметист, как только спасу ее из лап отца и сестры.

— Ксеро.

Я оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Эланией.

— Когда найдете ее, дайте нам знать. У наших кузенов есть небольшая армия, которая отправится в ад, чтобы вызволить ее.

Кивнув, я откладываю ее предложение в долгий ящик.

Когда я выхожу в коридор, мой телефон вибрирует от сообщения от помощника Тайлера. Это список из четырех мест, куда летали частные самолеты примерно в то время, когда Долли села на борт. Аэропорт Мартас-Винъярд в Массачусетсе, аэропорт Хельсинг-Айленд в Нью-Йорке, аэропорт Джексон-Хоул в Вайоминге и аэропорт Хилтон-Хед-Айленд в Южной Каролине. Четыре отдаленных друг от друга города, каждый из которых может оказаться кроличьей норой, ведущей в тупик.

Я выхожу на парковку вместе с Камилой, сжимая в руках маленький красный дневник. Ее взгляд обжигает меня, и я поворачиваюсь, чтобы встретиться с ней глазами. Разговор с близнецами Салентино только что подтвердил мои подозрения, что Аметист — не какой-то там спящий агент, работающий на Отца, а женщина, попавшая в лапы психопатов.

— Что дальше? — спрашивает она.

— Если Отец не сообщит преподобному Томасу, где будет проходить съемка, нам придется проверять все места по очереди.

— Это займет целую вечность. — Она открывает машину и достает бумажный пакет из аптеки. — Как твои легкие?

В голосе сквозит отчаяние. Время не на нашей стороне. С Аметист может случиться что угодно, и все, что мы можем сделать, — это собирать информацию. Я беру пакет и бормочу что-то в ответ. Никакие повреждения от дыма не сравнятся с тем, что она переживает. И даже с тем, что переживает мое сердце с каждой минутой моих отчаянных поисков.