ДЕВЯНОСТО ШЕСТЬ

АМЕТИСТ

Я прижимаюсь к Ксеро, мое тело все еще содрогается от толчков мощного оргазма. Блаженство разливается по моим венам, оставляя меня задыхающейся и слабой на его широкой груди.

Его толстый член все еще глубоко в моей киске, набухший от неизбывного напряжения. Каким-то образом он сохранял контроль, в то время как я отдавалась наслаждению.

Звон в ушах стихает, и я улавливаю отголоски аплодисментов.

Мой взгляд снова скользит по клубу, встречаясь со взглядами зрителей. На нас смотрят не меньше восьмидесяти пар eyes, и некоторые мужчины под одеждой трогают себя.

Рука Ксеро по-прежнему лежит на моей киске, его пальцы лениво поглаживают клитор. Это единственное, что отделяет меня от пристальных взглядов мужчин.

Теперь, когда эйфория прошла, я жду, что меня накроет волна стыда или сожаления. Но в груди разливается чувство триумфа. Триумфа над затворницей, которая провела в полудреме последние шесть лет, и триумфа над той частью моего мозга, которая генерировала галлюцинации каждый раз, когда я пыталась вступить в интимную связь с мужчиной.

Я занималась сексом с Ксеро на глазах у всего ночного клуба, и мой мозг ни разу не дал сбоя.

Я ерзаю у него на коленях, с болью осознавая, что он все еще возбужден.

— Ты не собираешься кончить?

Он покусывает мое ухо, вызывая искры удовольствия на моей чувствительной коже.

— Это зависит от тебя.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, перекрикивая звуки музыки.

— Хочешь увидеть, как тебя трахают со всех сторон?

При мысли о новом раунде секса у меня учащается дыхание, и я поворачиваюсь, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Как?

— Ты помнишь те экраны в баре?

— Конечно. Туда мы и направляемся?

Кивнув, Ксеро жестом подзывает лысого мужчину, с которым мы виделись ранее. К этому моменту толпа уже развернулась, чтобы посмотреть на следующее представление, но несколько посетителей задержались, чтобы узнать, что будет дальше.

Мужчина с сияющими глазами ставит поднос на платформу, затем вскакивает и падает на колени.

В груди у меня сжимается от приступа ревности, хотя это чувство кажется нелепым. Ксеро выбрал меня из сотен, если не тысяч, людей. Он приложил немало усилий, чтобы завоевать мое сердце, но какая-то часть меня всегда будет испытывать собственнические чувства.

Но это не мешает мне схватить его за бедро, чтобы показать, что он занят.

— Хотите, я налью вам арманьяка, сэр? — спрашивает мужчина, склонив голову.

— Как тебя зовут? — спрашивает Ксеро.

Он смотрит на Ксеро сквозь ресницы.

— Скроггинс, сэр. Можно мне твое?

— Можешь называть меня мастер Неро, — говорит Ксеро. — Принеси бутылку в кинозал. Мы выпьем ее позже.

Затаив дыхание, я жду, что Скроггинс начнет бормотать какие-нибудь оправдания, объясняя, почему нам нельзя попасть в зону, предназначенную только для членов клуба. Но он просто низко кланяется и говорит:

— Пожалуйста, следуйте за мной.

---

Через несколько минут мы выходим вслед за Скроггинсом из переполненного бального зала и идем по извилистым коридорам.

Я хватаюсь за руку Ксеро. Мое сердце колотится так сильно, что заглушает затихающую музыку. Если это ловушка, то резервная копия Ксеро находится далеко, потому что мы оставили Джинкссон и остальных на танцполе.

Ксеро обнимает меня за талию и прижимает к себе. Этот жест успокаивает, но в то же время напоминает о том, что это не обычная клубная вечеринка. Ксеро уже объяснила, что человек, стоящий за Ministry of Mayhem, также косвенно связан с X-Cite Media.

Мои пальцы тянутся к одному из стилетов, которые мы прикрепили к моему корсету. Я надеюсь, что, ради всего святого, мне не придется пробивать себе путь к свободе с помощью оружия.

Мы доходим до пожарного выхода и выходим во двор, где стоят машины. Мой взгляд падает на туристический автобус длиной в сорок футов.

— Комната с экраном снаружи? — спрашивает Ксеро.

Это очевидный вопрос, но я знаю, что он обращается к тому, кто слушает его по ту сторону наушника.

— Да, сэр, — отвечает Скроггинс, все еще держа поднос. — Министерство по борьбе с хаосом — это мобильное учреждение, которое работает в нескольких местах. Есть кое-что, на что стоит обратить внимание, если вы хотите подать заявку на членство.

Я сдерживаю ухмылку. Конечно, Ксеро получил бы приглашение стать членом клуба. Таких доминантных мужчин, как он, еще поискать.

Из гастрольного автобуса, мимо которого нас ведет Скроггинс, доносится громкая музыка. Он не комментирует происходящее внутри, но я готов поспорить на все, что у меня есть, что именно здесь Ноктюрн развлекает своих членов.

Он останавливается у помятого трейлера, прицепленного к серебристому «Лендроверу». Это блестящая капсула на колесах с отражающими поверхностями, которые сверкают в лунном свете.

— Это аппаратная. — Скроггинс открывает дверь, за которой оказывается небольшая зона управления с панелями переключателей, кнопок и мониторов.

У меня отвисает челюсть.

Такую высокотехнологичную систему наблюдения я ожидал бы увидеть на секретной военной операции, а не в фетиш-клубе.

— Отличный «Эйрстрим», — говорит Ксеро. — Кто это все придумал?

— Наш руководитель, мистер Ноктюрн, — кинорежиссёр-любитель, — с некоторой гордостью отвечает Скроггинс. — В аппаратной используются самые современные технологии наблюдения.

Мы заходим в трейлер и видим, что там больше никого нет. Все поверхности, от стен и пола до потолка, покрыты экранами. Между ними — прочные пластины и крюки, которые, как я полагаю, нужны для фиксации оборудования.

Я поворачиваюсь вокруг своей оси и вижу, что мои движения отражаются в зеркалах в режиме реального времени.

— Почему экраны не показывают остальных? — спрашиваю я. — Я думала, это будет похоже на зеркальный зал.

— Участникам было сложно ориентироваться, поэтому мы использовали технологию зеленого экрана, чтобы отфильтровать изображения с окружающих экранов.

По моей коже бегут мурашки от ощущения, что за мной наблюдают.

— Нас сейчас снимают?

— Только если вы дадите письменное согласие. — Скроггинс ставит поднос на единственный стол в комнате, который не является ни панелью управления, ни монитором.

— Что будет с отснятым материалом? — спрашивает Ксеро.

Они ведут техническую дискуссию, в которой упоминаются такие термины, как многокамерные массивы захвата, кодирование видео в реальном времени, обработка контента с помощью искусственного интеллекта и возможность двухпоточной трансляции. Но я заворожена своими размышлениями.

Не могу сказать, в чем причина — в моей вновь обретенной уверенности или в присутствии Ксеро, но впервые за все время, что я себя помню, я больше не боюсь того, что вижу.

В конце разговора Ксеро и Скроггинс вносят коррективы в панель управления, чтобы она не транслировала наши снимки в клуб. Он объясняет, что искусственный интеллект выберет лучшие ракурсы и загрузит отредактированный материал на жесткий диск, который мы заберем домой в качестве сувенира.

Мое сердце колотится так сильно, что вибрация достигает моего клитора. Не могу поверить, что я прошла путь от ужаса перед тем, что меня будут записывать, до секса с Ксеро на кладбище и выступления перед камерой. Может быть, разница в том, что я даю согласие.

Кроме того, даже если бы эти кадры попали в сеть, это не так уж страшно, потому что я не собираюсь снимать маску.

Скроггинс склоняет голову.

— Если вам и вашей даме нужна помощь, для меня будет честью и удовольствием услужить.

Я опускаю взгляд и вижу, что его кожаные штаны оттопырены в области паха. Интересно, кому из нас лысый хочет услужить первым.

Ксеро усмехается.

— Ты еще не заслужил эту привилегию. Когда мы закончим в комнате с экранами, я хочу поговорить с Ноктюрном о членстве.

— Да, сэр, — говорит Скроггинс, низко кланяясь.

Ксеро следует за ним к выходу, где Скроггинс показывает ему, как опустить панель с экранами, чтобы скрыть зону управления.

Мгновение спустя экраны оживают, отражая мою форму. Я стою посреди того, что теперь представляет собой цельную прямоугольную призму, и блуждаю взглядом по экранам.

Впервые за долгое время я не вижу в своем отражении ничего отталкивающего.

Обменявшись парой тихих слов с Ксеро, Скроггинс уходит. Дверь захлопывается, его шаги стихают, и остается только тихое гудение техники.

Мое сердце бешено колотится в предвкушении того, что сейчас произойдет. Каждый удар отдается в ушах глухим эхом. От волнения, вызванного тем, что все эти камеры смотрят на меня со всех сторон, пока меня ублажает Ксеро, по моему телу пробегают мурашки.

Они трепещут в груди, щекочут живот и спускаются к клитору. Я не могу отделаться от мысли, что Ноктюрн и его приспешники наблюдают за нами из туристического автобуса и обсуждают, стоит ли приглашать нас стать членами клуба.

Из-за ширмы появляется Ксеро. В искусственном свете он выглядит совершенно по-другому. Его светлые глаза резко контрастируют с черными волосами и кожаной маской, придавая ему еще более угрожающий вид.

В руках у него веревка, скрученная в петли.

Все мои чувства обостряются. Я понимаю, что этот опыт станет частью моей подготовки. Если я не окажу достойного сопротивления, то могу распрощаться с оргазмами.

Я отступаю, когда он хищно приближается ко мне. Его взгляд скользит по моему телу.

Все мои инстинкты кричат, что нужно бежать. Но я в ловушке. Мои темные инстинкты хотят остаться и посмотреть, что сделает Ксеро.

— Ты же знаешь, что я тебя люблю, да? — спрашивает он.

— В чем дело? — переспрашиваю я, задыхаясь от волнения.

— Ответь на мой вопрос, — рычит он.

— Да.

— И ты знаешь, что я поклялся защищать тебя?

Я неуверенно киваю.

— Хорошо, потому что я собираюсь отыметь тебя своим членом. — Его губы растягиваются в широкой улыбке, которая делает остальные черты его лица зловещими, особенно когда оба профиля отражаются на экранах.

У меня перехватывает дыхание, когда он подходит ближе. Я крепко сжимаю кулаки.

Его взгляд опускается на мои руки. В его глазах пляшут злоба и веселье.

— Ты собираешься драться со мной, маленький призрак? — насмехается он.

— Я не могу сбежать, я не замерзну и уж точно не буду пресмыкаться.

С мрачным смешком он туго натягивает веревку.

— Хорошая девочка. А теперь дерись. Если продержишьсь шестьдесят секунд, я тебя отпущу.

— А если я выиграю? — Я поднимаю кулаки.

Он снова ухмыляется. Его взгляд темнеет.

— Не выиграешь.

Ксеро говорит это с такой уверенностью, что у меня мурашки бегут по коже. Заставив себя не отступать, я поднимаю брови и встречаюсь с его горящим взглядом.

— Если я выиграю, то буду водить тебя по клубу на поводке.

— Этого не будет.

Я наношу упреждающий удар по его горлу. Ксеро перехватывает мою руку железной хваткой. Но я вырываюсь. Когда он подается вперед, я использую его инерцию, чтобы ударить его коленом в живот.

— Неплохой прием, маленький призрак. — Он хватает меня за колено, переворачивает на спину и прижимает мои запястья к полу над головой, всем своим весом вдавливая меня в теплые экраны. — Но ты именно там, где я хочу тебя видеть.

Вот черт.

Когда Ксеро впервые показал мне этот прием, меня наказали за то, что я потратила слишком много сил, пытаясь высвободить руки. Мы отрабатывали этот прием всего дважды, но я уверен, что усвоил основы.

Ксеро опускает руку и расстегивает переднюю застежку моего корсета. Он распахивается и падает на пол, ослабляя давление на ребра.

— Спасибо, — говорю я, наконец-то сумев вдохнуть полной грудью.

Он опускает руку, обхватывает пальцами сосок и сжимает его так сильно, что я задыхаюсь. Ощущения пронзают мой клитор, и мышцы моей киски пульсируют.

— Двадцать пять секунд. Не могу дождаться, когда ты будешь молить о пощаде.

— Неплохо, придурок.

Перенося вес на пятки, я приподнимаю бедра, смещая его центр тяжести. Он летит головой вперед на экран и отпускает мои запястья, чтобы не врезаться в него лицом.

Воспользовавшись моментом, я хватаюсь за его торс и переворачиваю нас обоих на бок.

— Десять, — говорит он с маниакальным смехом.

Я бью его кулаком в живот. Он удовлетворенно кряхтит, так что я бью его коленом в пах.

Ксеро сжимается и стонет.

— Подлый удар, маленький призрак.

Я вскакиваю на ноги, подбираю свой корсет и достаю один из стилетов.

— Три... два... один. А теперь ты должна мне оргазм.