ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ

АМЕТИСТ

Мне потребовалось время, чтобы понять, что имела в виду мама. Она не скрывала, что считает меня обузой, но я думала, что самое худшее, что она может сделать, — это отправить меня в интернат. Вот почему мне потребовалось столько времени, чтобы понять, что Майра может быть целью.

Как только я возвращаюсь в подполье, я звоню своей лучшей подруге. Она начинает рыдать, услышав мой голос.

— Где ты была? — спрашивает она. — Я зашла в дом, но он пуст. Старушка по соседству сказала, что он выставлен на продажу.

Я сжимаю челюсти при напоминании о том, что мама уже разобрала мои вещи.

— Я в безопасности.

— Я так волновалась. Скажи мне, где ты, и я приеду...

— Нет, — говорю я. — Это слишком опасно.

Она замолкает на несколько секунд. В трубке слышны только ее прерывистые вздохи.

— Это как-то связано с «Хорошо одаренным» и Диком Джонсоном?

— Да, — я потираю затылок. — Нет... вроде того.

— Потому что на следующий день после того, как ты пришла ко мне в магазин, та женщина, которая руководит неофициальным фан-клубом «Ксеро», нашла видео, которые мы сняли на книжной ярмарке. Она также сказала, что, по словам очевидцев, ты ушла с ними.

В любой другой ситуации я бы стиснула зубы от воспоминаний о том, как Лиззи Бат пыталась подставить меня, чтобы нажить себе проблем. Теперь же при мысли о ее ужасной смерти у меня сводит желудок.

— Она исчезла, — говорит Майра. — Ее видео есть в сети, так что ее не забанили. Она просто перестала публиковать посты.

— Ты все еще живешь в той квартире? — спрашиваю я.

— Да. А что?

— Какие-то люди ворвались в мой дом...

— С тобой все в порядке? — кричит она.

— Более или менее.

Она на мгновение замолкает, а потом спрашивает.

— Это правда было?

— Они правда пробили мою входную дверь, чтобы забрать меня? — спрашиваю я.

— Да, и вот уже несколько дней у меня нет галлюцинаций.

— Ладно... Ладно... — Я почти слышу, как она прикусывает нижнюю губу. — Так как же ты...

— Как я убежала от четверых похитителей?

— Прости. Я должна была спросить.

— Точно так же, как мы сбежали от двух насильников, когда нас обоих накачали наркотиками.

— Тот призрак? — шепчет она.

— Я не могу говорить об этом по телефону. Думаю, тебе грозит опасность. Лиззи мертва, потому что люди, которые пытались похитить меня, забрали ее.

— Нет, — отвечает она дрожащим голосом.

Такие тревожные новости нужно сообщать лично, когда Майра сидит рядом. Но сейчас на это нет времени. Если за этими атаками стоит мама, то она знает, что лучший способ донести до меня сообщение — через мою единственную подругу.

Майра поддерживала меня даже в самые тяжелые времена. Мне не хочется ее тревожить, но она должна понимать, в какой опасности находится, и знать, какие меры мы принимаем, чтобы обеспечить ее безопасность.

— Зайди в биографию Лиззи. Там она разместила партнерскую ссылку на казнь.

— Подожди.

Через мгновение она говорит:

— Ее биография исчезла.

— Попробуй зайти на X-CiteMedia.com.

Она на мгновение замолкает, а потом ахает.

— Что это такое?

— Ты это видишь? — спрашиваю я.

— Что? Кадры, на которых Лиззи занимается групповым сексом с элементами насилия? Это правда?

Я вздрагиваю от этого напоминания.

— Да. Эти люди забрали ее. Я боюсь, что они могут забрать и тебя.

Майра делает паузу на несколько секунд, а потом говорит:

— В мою дверь стучат.

Я поворачиваюсь к Ксеро. Он смотрит на свой телефон и кивает, подтверждая, что его люди уже у ее дома.

— Не волнуйся, — говорю я ей. — Это друг.

— Откуда ты знаешь? — спрашивает она. Ее голос взлетает на несколько октав.

— Посмотри в глазок. Рост 183 см, темные волосы, серо-карие глаза и классические черты лица?

Через мгновение она шепчет:

— Да.

— А с ним еще невысокая темноволосая женщина с большими карими глазами и ямочкой на подбородке?

— Кто они такие?

— Мои друзья, — говорю я. — Они отвезут тебя в безопасное место, где ты сможешь переждать, пока все не уляжется.

— А как же моя работа? Чезаре только что дал мне дополнительные часы. Я не могу его подвести.

Ксеро делает шаг вперед.

— Пришлите нам свои банковские реквизиты, и я переведу вам двадцать тысяч, чтобы вы могли продержаться следующие несколько недель.

— Кто это? — спрашивает она.

— Призрак, — отвечает Ксеро.

Майра издает сдавленный звук. Я ее не виню. Даже мне сложно принять происходящее, а ведь я нахожусь в самой гуще событий.

— Можешь позвонить Чезаре из своего убежища и сказать, что у тебя семейные обстоятельства, — говорю я. — Он поймет, если он хороший начальник.

— Хорошо.

Не знаю, простит ли босс Майру или пошлет ее куда подальше. Работа в «Уандерленде» — это всего лишь временная мера, пока она не вернется в издательское дело. Ее безопасность важнее, чем помощь какому-то парню, который требует от сотрудников сексуальных услуг.

Примерно через минуту Джинксен выходит на связь и сообщает, что он обеспечил безопасность Майры и везет ее в другой конец города. Мы с Ксеро сидим молча, пока его сестра не звонит и не подтверждает, что с ней все в порядке.

---

Следующие несколько дней были изнурительными.

Если я не в каком-нибудь подземном логове, где отбиваюсь от Ксеро и еще нескольких человек, то я с завязанными глазами и кляпом во рту пытаюсь вырваться из каких-то пут.

Мои мышцы болят от напряжения, и я уверен, что на моем теле нет ни одного синяка. Каждое утро я просыпаюсь с новыми болями.

Ксеро — худший из тиранов. Он с удовольствием доводит меня до предела. Если я не справляюсь с этими учениями по похищению, он доводит меня до безумия.

С другой стороны, он показал мне, как открыть все двери в подвальном помещении, ведущие во внешний мир. Сначала он не хотел этого делать, думал, что я воспользуюсь возможностью сбежать. Но я убедила его, что прекрасно осознаю опасность выхода без защиты.

От него не убежишь — и не только потому, что я его пленница. Новые фотографии появляются почти каждый день вместе с записками с угрозами.

Я до сих пор не знаю, связано ли это с тем, что мои отношения с Ксеро в сети пробудили в маме что-то, что до этого дремало под ее холодной поверхностью.

Я знала, что она меня ненавидит, с того самого момента, как пришла в себя после аварии. Это папа сидел у моей кровати, подбадривал меня и рассказывал истории. В то время как мама приходила только с подносами с едой.

Теперь я даже не знаю, было ли это на самом деле.

Когда я уезжал в школу, я звонил маме. Она была вежлива и с радостью передавала меня папе, у которого всегда находилось время поболтать. Он сочувственно выслушивал мои проблемы и сокрушался, что у него так много работы.

Может быть, так мой мозг заполнял пробелы в памяти после того, как она повесила трубку.

Мама даже не сказала мне, что снова вышла замуж. Черт, она ни разу не упомянула о том, что рассталась с папой. Я даже помню, как она говорила, что он уехал в командировку.

Она не только позволяла мне тешить себя иллюзиями о том, что он все еще жив, но и поощряла их.

Если она замужем за отцом Ксеро, то Ксеро — мой сводный брат.

---

В конце недели, после особенно изнурительной погони по катакомбам, Ксеро отводит меня обратно в подпол и говорит, чтобы я не ждала.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я.

— Бывший партнер моего отца управляет секс-клубом. Я собираюсь расспросить его там вместе с Джинксен и еще несколькими людьми.

— А меня ты оставляешь здесь?

Он хмурится.

— Ты не пойдешь в секс-клуб.

— И ты тоже. — Я обхожу его и закрываю дверь.

Он усмехается.

— Это работа.

— Я многое от тебя терпела, но не собираюсь оставаться здесь, пока ты идешь в место, где полно обнаженных женщин.

Его глаза сверкают.

— Ревнуешь, маленькое привидение?

— Ты мой. — Я хватаю его за рубашку. — Это значит, что ты не будешь пялиться на других людей и возбуждаться, когда меня нет рядом.

Он одаривает меня ослепительной улыбкой, под стать его платиновым волосам.

— Мне нравится, когда ты ревнуешь.

От его горячего взгляда по моей коже бегут мурашки. Я крепче сжимаю его рубашку и борюсь с желанием раствориться в его электризующем взгляде.

— Я иду с тобой.

Он убирает прядь волос с моего лба. Его взгляд смягчается.

— В клубе могут быть голые женщины, но я буду смотреть только на тебя.

По моим щекам разливается румянец. Я заставляю себя отвести взгляд.

Это тот самый Ксеро, который изливал душу в этих прекрасных письмах. Мой несчастный возлюбленный из «Смертельной петли». Я не могу поддаться на его сладкие речи.

— Хватит отвлекать меня своим обаянием. Я иду с тобой.

Он несколько секунд изучает меня. Мне приходится сдерживаться, чтобы не начать ерзать. Мне не нужно читать его мысли, чтобы понять, что он прикидывает, сойдет ли ему с рук, если он вырубит меня своими превосходными боевыми приемами и запрет в моем собственном подземелье.

— Даже не думай оставлять меня здесь, — говорю я, сверля его взглядом. — Я могу освободиться от любых пут, которые ты на меня накинешь, и я уже знаю, что клуб находится в Мелроуз-Мэнор.

Он ухмыляется.

— Вызов принят.

---

Три часа спустя, после эпической борьбы, в которой я с трудом одержал победу, мы въезжаем во двор особняка, окруженного густым лесом. Свет льется сквозь высокие симметричные окна, освещая кирпичный фасад.

Я бросаю взгляд на Ксеро. Его взгляд прикован ко входу в особняк. Его искусственно затемненные волосы в сочетании с бледной кожей делают его похожим на героя страстного паранормального романа. Его челюсть напряженно сжата, и я не могу отделаться от мысли, что он нервничает из-за того, что я увязалась за ним.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он поворачивается ко мне. Его взгляд суров.

— Держись рядом со мной. Понятно?

— Конечно.

— Если мы разделимся, ищи Камилу или Джинкссон.

Я киваю.

— И что бы ни случилось, не снимай маску.

— Не буду.

Ксеро настоял, чтобы я закрасила светлую часть волос его тонирующим воском, так что теперь все волосы одного цвета. Мои кудри собраны в тугой пучок, а на мне черный плащ с капюшоном. Из-за грима, придающего мне призрачную бледность и кроваво-красные губы, меня совершенно не узнать.

Если бы эта операция под прикрытием не была направлена на то, чтобы я не стала жертвой на нелегальном сайте, я бы сказала, что костюмы — это круто.

Он перегибается через переднее сиденье и обхватывает мою щеку теплой ладонью.

— Обещай, что будешь следовать плану. Не реагируй ни на что из того, что увидишь. Никакого героизма.

Я судорожно киваю, сглотнув.

Он лезет в бардачок и достает бархатный футляр. Открыв его, он достает серебряное колье и отдельное кольцо.

— Что это? — спрашиваю я.

— Твой ошейник. — Он достает его и расстегивает застежку, так что теперь ошейник можно открыть. Продев металлическое кольцо в чокер, он поднимает его к моей шее. — Когда ты будешь носить это, все будут знать, что ты принадлежишь мне.

Мое сердце пропускает удар.

— Как постоянный ошейник?

— Именно.

— Тогда где твой ошейник?

Он ухмыляется.

— Если захочешь надеть на меня ошейник, только скажи. Я с радостью встану на колени и буду поклоняться твоей киске. Но сегодня наши роли поменяются.

Я тяжело сглатываю. Мой пульс учащается, пока он надевает на меня металлический ошейник. Каждое прикосновение его кожи посылает электрические разряды по моему позвоночнику, которые оседают между моих бедер.

— Ты слишком властный, чтобы встать передо мной на колени, — говорю я едва слышным шепотом.

— Я ради тебя воровал, ради тебя убивал. Я бы сжег дотла весь город, лишь бы увидеть, как пламя отражается в твоих прекрасных зеленых глазах. С чего ты взяла, что я не паду ниц перед моей маленькой богиней?

Он застегивает ошейник, сдвигает кольцо вперед и отступает, чтобы полюбоваться своей работой. Его бледные глаза горят так ярко, что я едва могу дышать. На его красивом лице мелькают самые разные эмоции: от удовлетворения до желания. И, клянусь, я даже вижу в нем гордость.

Когда он опускает взгляд на воротник, я выдыхаю.

— Знаешь, сколько ночей я представлял тебя такой, пока дрочил на запах твоих писем? — говорит он, проводя пальцами по прохладному металлу на моей коже.

По спине пробегают мурашки. Я подавляю дрожь и шепчу:

— Нет.

— Каждый. Одиночный. Один.

С моих губ срывается вздох. Хотя все это не совсем новость. Ксеро тоже был моей навязчивой идеей, пока сидел в камере смертников, и я знаю, что мои чувства были более чем взаимны. Но теперь, когда он свободен, эти слова звучат гораздо весомее.

— Оставайся здесь.

Он выходит из машины и обходит ее спереди, чтобы подойти ко мне. Открывает дверь и протягивает мне руку.

Взяв его за руку, я выхожу на тротуар. Мое сердце бешено колотится от предвкушения вечеринки с Ксеро. Он выглядит очень привлекательно в смокинге, который надел, потому что дресс-код в Министерстве хаоса ужасно сексистский.

Его взгляд скользит по корсету, который он заказал для меня из моего списка желаний в «Стране чудес». Я надела его с чулками из искусственной кожи, которые гармонируют с моими ботинками на платформе.

Он облизывает губы, не сводя глаз с красивых кружевных трусиков, которые я надела вместо юбки.

— Боишься, маленькая призрачная девочка? — спрашивает он. Его низкий голос прерывает мои мысли.

Я делаю прерывистый вдох.

— Немного. Но в то же время я никогда не чувствовала себя такой живой.

Он подносит мои костяшки пальцев к губам и поцелует их. По моей коже пробегают электрические разряды.

— Вот моя храбрая девочка. После сегодняшнего вечера твоя жизнь уже никогда не будет прежней.