ДЕВЯНОСТО ТРИ

КСЕРО

Я лежу в постели, обнимая Аметист, и прижимаю ее к себе, пока она мечется во сне.

Возможно, она внешне и не показала, что узнала о матери, но внутри у нее все кипит. Какой родитель попытается убить собственного ребенка и зачем? Даже отец, худший из подонков, никогда не пытался убить нас напрямую. Он разрушил нашу невинность и манипулировал нами, чтобы мы стали убийцами, но он не хотел нашей смерти.

Аметист запрокидывает голову, едва не задев мой нос. Я крепче обнимаю ее и вздыхаю.

— Прости, маленькая призрачная девочка, — шепчу я, уткнувшись в ее кудри. — Я не мог скрыть это предательство.

Она всхлипывает. Ее ноги дергаются под простынями, словно она пытается убежать от своих демонов. Я пытался разбудить ее, но она словно в ловушке кошмара.

Я и так уже достаточно скрывал от Аметист, начиная с планов избежать казни. Потом, когда пришли те фотографии и письма с угрозами, я отложил их в сторону, желая оградить ее от внешних угроз.

Возможно, я и смог бы скрыть информацию о Долли, но я не мог позволить Аметист и дальше добиваться одобрения этой женщины.

— Ксеро? — кричит она.

— Я здесь, маленький призрак.

— Ксеро, подожди!

Мой желудок сжимается.

Ей снится тот раз, когда я оставил ее одну в катакомбах, оставив пробираться по узкому коридору из костей?

— Прости, Аметист, — шепчу я ей в волосы.

На несколько мгновений ее тело обмякает, она отпускает мои руки. Я переворачиваю ее на спину и изучаю черты ее лица. Свет от моего будильника падает на ее лицо, освещая быстрые движения под веками.

Я с облегчением выдыхаю. Она перешла в другую фазу сна.

Аметист такая же, как я. Она плохо переносит предательство. И, как и я, она захочет поставить точку. Я уже приставил людей к дому ее матери, чтобы сообщить мне, когда она вернется, откуда бы она ни вернулась.

Мелони Кроули — не просто женщина, которую я хочу уничтожить. Она — ключ к нахождению Отца и подземной базы. Отец — это также ключ к уничтожению группы элиты, стоящей за «Мойрой». Когда их не станет, я и все, кто с ними связан, наконец обретем свободу.

Мне нужно усилить подготовку Аметист. Я знаю, что за всем этим стоит X-Cite Media. У них давние личные счеты с ней, и это делает угрозу ее жизни более реальной. Ей нужен ускоренный курс по продвинутым боевым навыкам и техникам побега.

Пока я дам ей поспать. Завтра я не проявлю к ней милосердия.

---

Спустя несколько часов она лежит на кровати, прикованная наручниками к изголовью. Я привязал ее к лодыжкам веревкой, чтобы ноги были раздвинуты, но при этом позволял ее рукам двигаться шире. Я сдерживаю стон от того, как ее груди подпрыгивают при каждом движении, а ее движения позволяют мне соблазнительно заглянуть в ее киску.

— Объясни мне еще раз, почему я должна делать это обнаженной? — спрашивает она сквозь стиснутые зубы.

Если бы взгляды могли убивать, эти злобные зеленые глаза создали бы Аваду Кедавру.

Я ухмыляюсь.

— Больше извивайся. Меньше жалуйся.

Она сверкает зубами.

— Однажды я собираюсь приковать тебя к кровати.

— Это обещание, маленький призрак? — спрашиваю я.

— Ты такая сволочь. — Она подкрепляет оскорбление звоном цепей.

— Сосредоточься, Аметист, — говорю я. — Чему я тебя учил, как преодолевать ограничения?

— Это не то же самое, что сковать наручниками оба запястья, — кричит она. — Я не могу перекрутить цепь и разорвать самое слабое звено.

— Тогда что ты можешь сделать? — спрашиваю я.

Она дергает за наручники.

— Не знаю, ты мне скажи.

Такой подход ни к чему не приведет. Я могу научить ее основам, но не могу предугадать все возможные варианты развития событий. Аметист так долго зависела от матери, что разучилась прилагать усилия.

Ей нужно преодолеть эту беспомощность, чтобы выжить.

— Думай, — говорю я с нажимом.

Ее ноздри раздуваются.

— Я могу договориться со своими похитителями.

Я сдерживаюсь, чтобы не ущипнуть себя за переносицу.

— О чем? У тебя нет козырей, ведь они уже связали тебя и, возможно, заткнули рот.

Она резко поворачивает голову в сторону.

— Зачем ты так нагнетаешь?

Я стискиваю зубы и сжимаю кулаки.

— Мне что, нужно заново пережить смерть Лиззи Бат?

— Нет, — рычит она.

— Потому что мы можем шаг за шагом воссоздать все ограничения, с которыми она сталкивалась, и я могу научить тебя, как освободиться от каждого из них.

— Не смей, — цедит она сквозь зубы.

— Тогда найди способ выбраться из этих наручников. — Я поднимаю палец. — Прежде чем ты начнешь ныть, что я не учил тебя этой последовательности, вспомни, что у похитителя может быть бесконечное множество способов. Ты уже знаешь все основы побега. Теперь твоя очередь применить эти знания.

— Ладно, — говорит она, зажмурившись.

Вздохнув, я прислоняюсь к стене.

Я с самого начала знал, что Аметист не такая, как все. Она росла в пансионе, принимала лекарства по рецепту и страдала от изнурительных галлюцинаций. В каком-то смысле ее баловали, а значит, у нее не было возможности решать проблемы самостоятельно.

Перед тем как выйти из тюрьмы, я планировал с особой тщательностью вывести ее из кокона, в котором она пребывала. Но теперь это невозможно, ведь ее жизнь под угрозой. Если Мелони Кроули не объявится, то на поиски Отца и уничтожение X-Cite Group могут уйти недели, если не месяцы.

— Ладно, — говорит она, тяжело дыша. — А что, если я сломала кровать?

— Объясни, — говорю я.

— Если это бутафория, то она не такая прочная, как эта.

Я киваю.

— Верно подмечено. Что-нибудь еще?

— Или я могу найти другой способ разорвать цепь.

— Или?

Аметист ворочается на кровати.

— Я могу снять наручники с помощью булавки?

Я киваю.

Она оглядывает матрас.

— Черт. Я его уронила.

С улыбкой я забираюсь на кровать, вытаскиваю одну из многочисленных шпилек, которыми я закалывал ее волосы, и протягиваю ей.

— Спасибо.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее мягкие губы. Но она отстраняется и бьет меня головой. Удар приходится не в нос, а в челюсть, но я аплодирую ее стараниям.

Через несколько секунд Аметист расстегивает первую манжету, а затем и вторую. Она развязывает ноги, швыряет в меня подушкой и выбегает за дверь.

Я даю ей насладиться своим триумфом, а потом приказываю одеться.

После завтрака мы вместе тренируемся освобождаться от пут. Аметист продумывает возможные варианты развития событий. Она держит заколку для волос между пальцами, пока я обездвиживаю ее и укладываю конечности так, чтобы она не могла пошевелиться.

Днем к нам присоединяется Камила с группой оперативников, и мы тренируемся в рукопашном бою, пока Аметист не выбивается из сил. После этого я веду ее на подземную парковку, где учу открывать багажник изнутри.

Я на взводе. Заставляю ее быть начеку, потому что мы действуем вслепую. Я был ошеломлен, когда узнал, что мать Аметист — новая жена отца, и возмущен тем, что упустил ее из виду.

Аметист, вся в поту, выскакивает из кабины грузовика и, согнувшись, упирается руками в колени. Это уже восьмая машина, которую она опробовала. Она тяжело и часто дышит.

У меня сжимается сердце от того, что приходится уместить целую неделю занятий в один день.

— Молодец, маленькая призрачная гонщица.

— Можно я отдохну, прежде чем мы перейдем к следующему упражнению? — спрашивает она, все еще тяжело дыша.

— На сегодня мы закончили. — Я подхватываю ее на руки. — Давай я отвезу тебя домой.

Она кладет голову мне на плечо. Ее тело обмякает.

— Слава богу. Я была на грани.

Поцеловав ее влажный лоб, я иду к выходу, где Джинкссон ждет меня вместе с Тайлером.

— Докладывай, — говорю я.

— Я нашел Ноктюрна, точнее, его сайт, — отвечает Тайлер. — Он управляет клубом для частных лиц, где по вечерам собираются любители БДСМ и свингеры. Раз в месяц они устраивают более «ванильное» мероприятие для широкой публики и всех, кто хочет стать членом клуба.

— Сколько билетов ты купил?

— Пока девять, — отвечает он. — Я хочу покупать их постепенно, чтобы не было похоже, что мы пришли всей компанией. Я также навел справки о поместье Мелроуз, где проходят клубные вечера, но оно принадлежит офшорному консорциуму.

— Меня больше интересует Ноктюрн. Что ты о нем знаешь?

Тайлер глубоко вздыхает.

— Кто-то стер о нем кучу информации, и, похоже, его не существует. Возможно, он скрывается под другим именем, потому что все, что у меня есть, — это несколько сообщений на форуме от бывших участников, в которых они вспоминают о его старом клубе.

— Мы вообще знаем, связан ли он с «Министерством хаоса»?

Тайлер качает головой.

— В сети нет ни малейших доказательств его причастности.

— Отправь Камиле фотографии с предыдущих клубных вечеринок и посмотри, сможет ли она заставить Харлана Стиллза опознать его.

— Считай, что дело сделано. — Тайлер убегает, оставляя нас с Джинксоном наедине.

— Что ты собираешься делать с Макмерфи? — спрашивает Джинксон.

Я поправляю Аметист на руках.

— Сколько она уже в заточении?

— Тридцать шесть часов, — отвечает он. — Я оставил ей недельный запас воды.

— Хорошо. Есть новости о студии?

— Это обычное порно с профессиональными актрисами. Всем, кто там работает, платит наличными охранник, который живет в доме в центре города с Харланом Стиллзом. Там же они монтируют отснятый материал.

Обнимая Аметист, мы с Джинкссон выходят из комнаты и направляемся в коридор, где он вызывает лифт. Она либо не обращает на нас внимания, либо спит, но она заслужила отдых. После нашей утренней перепалки, когда я напомнил ей о Лиззи Бат, она сосредоточилась на тренировке, как настоящий профессионал.

Подъезжает лифт, и мы заходим в него, чтобы подняться в ярко освещенную механическую мастерскую, заполненную системами вентиляции и кондиционирования, электрическими панелями и трубами, идущими вдоль потолка.

Мы проходим через просторное помещение в туннель, где нас ждет электрическая тележка. Джинкссон запрыгивает на водительское сиденье, а я сажусь рядом с ним. Аметист свернулась калачиком у меня на коленях.

Он заводит двигатель и едет по тускло освещенному туннелю, соединяющему парковку с сетью подземных переходов, охватывающих Бомонт-Сити. Низкий рокот мотора эхом отражается от бетонной стены, когда он подъезжает к району Парейсий.

— Как проходит тренировка? — спрашивает он.

— Она быстро учится, — отвечаю я, когда она дергается во сне. — Сильные боевые навыки для новичка, и она может освободиться от веревок, наручников, скотча и стяжек.

— Это хорошо, правда?

— Угу.

По мере того как мы продвигаемся по туннелю, который сужается по мере приближения к зданиям вокруг кладбища, становится все холоднее.

— Так в чем проблема? — спрашивает он.

— Я могу научить ее только тому, чему сам научился в контролируемой среде, — со вздохом отвечаю я.

— То же самое можно сказать обо всех ассасинах.

— Но она гражданское лицо, — бормочу я. — И мишень.

Он выдыхает.

— Тогда нам придется бросить все силы на то, чтобы уничтожить X-Cite Media.

Джинкссон приступает к разработке плана нападения, описывая, как мы можем уничтожить дом и загородную студию. Но я слушаю вполуха. Он говорит только для того, чтобы заполнить паузу, потому что мы оба знаем, что проблема Аметист не ограничивается студией, где снимают снафф-фильмы.

Любая мать, желающая смерти своему ребенку, — чудовище. Но та, кто подстроила групповое изнасилование и убийство своей дочери на камеру, — это особый вид зла.

Мы могли бы убить всех ублюдков, связанных с этими фильмами. Но этого было бы недостаточно, чтобы защитить Аметист. Пока ее мать жива, мы ничего не сможем сделать.

— Я заставлю братьев Спринг копать дальше, — говорит он. — Долли все еще на свободе и отдает приказы. У нас есть ее адрес электронной почты. Это лишь вопрос времени, когда Тайлер взломает ее аккаунт и выяснит, где она находится.

Откинувшись на спинку сиденья, я прижимаю Аметист к груди.

— Время — роскошь. Если Долли не доберется до Аметист, она переключится на кого-то другого, как она сделала с Лиззи Бат.

Когда мы подъезжаем к туннелям на краю кладбища, Джинкссон останавливается, чтобы я мог выйти, и я продолжаю путь по подземному переходу, ведущему к Парейсий-драйв, 15.

Аметист шевелится. Ее мягкие локоны касаются моего лица.

— Ксеро, — шепчет она. — Кажется, я знаю, кого они убьют, если не найдут меня. Это моя лучшая подруга Майра.