ДЕВЯНОСТО ОДИН

КСЕРО

Хорошие люди постоянно работают на злые организации. Именно поэтому я хочу уничтожить Отца и фирму, которая превратила нас в убийц. Но если бы вербовщик был невиновным, которого заставили работать на X-Cite Media, его бы сегодня здесь не было, и он не шел бы навстречу своей смерти.

Я стою за плакучей ивой в саду церкви Святого Климента и смотрю на мужчину, приближающегося к маленькой фигурке, сидящей на скамейке. Харлан Стиллс шагает с уверенностью хищника, который думает, что заманил тринадцатилетнего мальчика для интимной связи.

Камила согласилась сыграть роль приманки. В темноте ее хрупкую фигуру можно принять за мальчишескую.

— Дженсон? — Мягкий голос Харлана разносится по ветру.

Jensonsama13 — один из тысяч профилей в социальных сетях, созданных нашей технической командой именно для этой цели. Мужчины, за которыми мы охотимся, осторожны, параноидальны, и их трудно загнать в угол. Но у каждого из них есть свои слабости. Нужно просто пролистать самые извращенные парафилии и найти ту, которая зацепит.

Поразительно, что мужчины готовы рассказать своим запретным возлюбленным. Мы собрали схемы, государственные секреты и всевозможные хитрости. И все это по цене робота с искусственным интеллектом, способного справиться с любой задачей.

Найти Харлана было легко. Как только мы обнаружили его отвратительную склонность к маленьким мальчикам, именно он организовал эту встречу.

— Дженсон тринадцатый? — спрашивает он.

Камила поворачивает голову.

— Момо, — говорит она дрожащим голосом. — Это ты?

Имя пользователя Харлана — Момотаро Блю. В его профиле написано, что ему 14 лет, он увлекается мангой, аниме и красит ногти. Мы клонировали его телефон, когда я подвинул свой телефон через стол, чтобы показать ему свое портфолио.

Как только мы выяснили, какая социальная сеть ему нравится, мы отправили ему сотни профилей и стали ждать, когда он клюнет.

— Верно, — говорит Харлан. — Повернись.

Камила разворачивается на скамье и стреляет из пистолета с транквилизатором ему в грудь.

Харлан роняет сумку. Она раскрывается, и из нее вываливаются кляп, тюбик со смазкой и моток скотча. Шприц в его руке исчезает под тяжестью его тела, и я бормочу ругательство.

Если он успел вколоть себе то, чем собирался усыпить мальчика, то нам конец. После двух доз успокоительного его будет еще сложнее разбудить. Это больше времени, проведенного вдали от моего милого маленького призрака.

Конечно же, требуется час, чтобы привести Харлана в состояние, достаточное для допроса. После того, как я дотащил его до машины скорой помощи, которую мы переоборудовали в передвижной пункт для допросов, мы поехали на подземную парковку и стали ждать.

Харлан сидит обнаженный, с капюшоном на голове, прикованный к металлическому стулу, прикрученному к полу машины. Электроды окружают его пальцы, отслеживая жизненно важные показатели. Пневмограф и манжета для измерения артериального давления фиксируют изменения в выделении пота и артериальном давлении.

Мы подключили эти устройства к полиграфу. При первых признаках лжи он подаст электрический ток на зажимы-крокодилы на его сосках и на стальной зонд в уретре. Я бы добавил металлический колпачок, но у меня не хватило времени.

Его дыхание меняется, что указывает на то, что он симулирует потерю сознания.

Я поворачиваюсь к Камиле в рабочей зоне скорой помощи.

— Дженсон тринадцатый, отключи детектор лжи и предупреди мистера Стиллза.

Камила набирает команду на ноутбуке. Харлан вздрагивает. Его мышцы напрягаются, когда он кричит.

— Где я? — кричит он. — Кто это?

— Я задаю вопросы, — отвечаю я. — Назовите свою национальность.

— К чему это? — спрашивает он.

— Дженсон.

Камила бьет его током. Харлан дергается на своем месте.

Я прислоняюсь к стене. Мои пальцы тянутся к телефону. Я больше не могу смотреть, как спит мой маленький призрак. Я не догадался установить камеры в подвале, потому что мне и в голову не приходило, что мне придется забрать ее в свое логово. Выселение ее матери нарушило мои планы, чего я даже не предвидел.

— Я американец, — кричит Харлан.

— Хороший мальчик, — говорю я. — Мы поладим гораздо лучше, если ты просто ответишь на мои вопросы.

— Ладно. Что еще ты хочешь знать?

— Где ты родился?

— В Бомонт-Сити, на острове Нью-Олдерни. Еще что-нибудь?

Я продолжаю задавать Харлану безобидные вопросы, пока Камила не поднимает большой палец, показывая, что она настроила полиграф.

— Чем вы занимаетесь? — спрашиваю я.

— Контент-менеджер, — отвечает он.

Когда стрелка на приборе не дрогнула, я удивленно поднимаю бровь. Его точная должность не имеет значения, хотя изначально мы думали, что он рекрутер.

— А кто ваш работодатель?

Он колеблется с ответом.

— Компания, занимающаяся развлечениями для взрослых.

— Как она называется? — рычу я.

Его грудь вздымается и опускается от учащенного дыхания. Я подумываю, не решил ли он, что его схватила организация линчевателей, созданная для поимки хищников.

— Хотите напомнить, что с вами будет, если вы не ответите на мои вопросы, мистер Стиллс? — спрашиваю я.

— Я работаю на X-Cite Media.

Я мог бы задать сотню вопросов об этой организации. Но я хочу вернуться к моему маленькому призраку. Харлан не умрет, пока мои оперативники не добудут всю полезную информацию о фирме, производящей снафф-фильмы. Отложив их в сторону, я сосредотачиваюсь на своих самых насущных проблемах.

— Как зовут вашего босса?

Он сглатывает.

— У меня есть только его кодовое имя.

— Какой именно?

— Дельта.

Адреналин бурлит в моих венах. Ноздри раздуваются.

— Где я могу его найти?

Харлан качает головой.

— Не знаю.

— Поясни.

— Он не появлялся в доме больше года и общается со мной только по электронной почте.

— Почему?

— Я... — Он сглатывает. — Думаю, он может быть за границей.

Я бросаю взгляд на полиграф, который не показывает признаков обмана. Если отец живет в другой стране, это может объяснить, почему он позволил своей семье погибнуть и не пришел на казнь. Это значит, что выследить его будет еще сложнее.

— Где он живет?

— Он не сказал.

— Тогда где он работает? — рычу я.

— Не знаю. Клянусь богом. Меня завербовала не «Дельта», а «Ноктюрн».

Мы с Камилой переглядываемся.

— А кто такой Ноктюрн? — спрашиваю я.

Харлан рассказывает всю историю своей жизни. Начиная с того, как он окончил Государственный университет Олдерни со степенью магистра в области кибербезопасности, а затем был завербован человеком по имени Ноктюрн для разработки платформы, предлагающей пользователям потоковую передачу контента с ограниченным сроком действия.

Он рассказывает о современных механизмах управления цифровыми правами, в том числе о водяных знаках, которые позволяют отследить источник утечки контента и обеспечить защиту авторских прав.

Увлекательно, но бесполезно.

— Дженсон, пожалуйста, помоги мистеру Стиллсу перейти к сути.

— Хорошо! — кричит он. — Ноктюрн начинал с БДСМ-порно, но столкнулся с проблемами с денежными потоками. Рынок изменился. Никто не хочет платить за то, чтобы смотреть, как доминатрикс бьет мужчин по яйцам. Ему нужно было выплачивать кредиты, и тогда он вступил в партнерские отношения с «Дельтой».

Я киваю. Наконец-то мы к чему-то пришли.

— Они сменили доминатрикс-женщин на доминатрикс-мужчин, что продавалось лучше, но Ноктюрн все равно не мог выплачивать проценты. «Дельта» предложила выплатить его долги в обмен на право собственности на X-Cite Media.

— Ноктюрн в контакте с «Дельтой»? — спрашиваю я.

— Да, — отвечает он.

Секунду спустя он кричит.

Я смотрю на Камилу. Она пожимает плечами.

— Зачем ты это выдумал? — спрашиваю я, переводя взгляд на экран полиграфа.

— Я не... — визжит Харлан.

Он пытается переключить внимание на Ноктюрна, который, по его мнению, не связан с Дельтой. Но я заинтригован.

— Почему ты указываешь нам на Ноктюрна? — спрашиваю я.

Харлан обессиленно откидывается на спинку стула. Его узкая грудь часто вздымается и опускается. Я даю ему несколько секунд, чтобы прийти в себя после двух последовательных ударов током, и повторяю свой вопрос.

— Ноктюрн хочет, чтобы Дельта был мертв, — говорит он, тяжело дыша. — X-Cite Media была его детищем. Он настроил его на трансляцию фемдом-контента из своего клуба. А потом «Дельта» разрушила его мечту.

— Ноктюрн не одобряет фильмы со сценами удушения?

— Он их ненавидит. Удушение противоречит его принципам безопасности, здравомыслия и согласия. Раньше он управлял ночным клубом под названием X-Cite. Потом его посетители отвернулись от него, когда «Дельта» заменила БДСМ-контент, который им нравился, на сцены удушения. Некоторые из них заявили в полицию на Ноктюрна, полагая, что он стоит за убийствами. На него напали. Его дом дважды горел. Черт возьми, его даже арестовали и посадили в тюрьму.

— Где я могу найти Ноктюрна?

— Он только что открыл ночной клуб под названием «Министерство хаоса» в Поместье Мелроуз. Это особняк у пруда Саймона.

— Я хочу, чтобы вы посмотрели на фотографию и сказали мне, это «Дельта».

Харлан дрожит.

— Не снимай с меня повязку. Я не хочу видеть твое лицо.

Я срываю с него капюшон и вижу, что он зажмурился. Харлан, всхлипывая, отворачивается от меня и склоняет голову, не желая смотреть мне в глаза.

Забавно, что он сжимается в комок и дрожит, как раненое животное, хотя его поймали, когда он пытался проделать то же самое с ребенком.

— Думаешь, я сохраню тебе жизнь, если ты не увидишь моего лица? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Послушай, я ответил на все твои вопросы. Отпусти меня, и я поклянусь, что сохраню наш маленький секрет.

Я кривлюсь от этой педофильской фразы.

— Дженсон.

Камила включает электрошокер. Машину наполняют крики Харлана.

Схватив его за волосы, я рывком поднимаю его на ноги.

— Давай заключим сделку, — рычу я. — Ты отведешь меня к своему боссу, а потом я тебя отпущу.

Он вздрагивает и кивает.

— А теперь открой глаза.

Он приоткрывает один глаз. Его лицо вытягивается.

— Ксавьер? — хрипит он. — Ксавьер Ветванг?

Я моргаю, удивленная, что он узнал меня без воска для волос и лицевых протезов. Но не задумываюсь, почему он запомнил мои черты.

Я протягиваю ему фотографию, которую отсканировал из дома отца в тот день, когда убил своих мачеху и братьев.

— Это Дельта? — спрашиваю я.

— Да. — Он сглатывает, переводя взгляд с фотографии на меня.

— Кто еще может быть связан с «Дельтой»?

— Долли, — говорит он.

— Кто такая Долли?

— Его жена, но я не видел ее много лет.

Я разворачиваю фотографию и показываю мачеху, которую убил.

— Эта женщина?

Он качает головой.

— Не она. Долли моложе, у нее вьющиеся каштановые волосы, зеленые глаза, и она намного ниже Дельты.

Я хмурюсь.

Почему я не удивлен, что отец — двоеженец?

— Второй вопрос. Чья это была идея — напасть на Аметист Кроули?

— Кто это? — спрашивает он.

— Женщина, которая руководит официальным фан-клубом Ксеро, — рычу я. — Женщина, которая должна была умереть вместо Лиззи Бат.

На его лице отражается недоверие. Глаза выпучиваются, а рот открывается, как у рыбы, пытающейся глотнуть воздуха. Кажется, что шестеренки в его голове крутятся, приближая его к истине. С каждым потрясенным вздохом он пытается что-то сказать, но издает лишь сдавленный стон.

— Ты...

— Что? — рычу я.

— Т-ты тот самый убийца, о котором писали в соцсетях. Тот, чью казнь мы транслировали.

— И что?

— Но ты же должен быть мертв.

Я поворачиваюсь к Камиле.

— Помоги ему сосредоточиться на моем вопросе.

Харлан кричит так громко, что у меня звенит в ушах. Хотя на этот раз я не уверен, что все дело в боли. Теперь, когда стало ясно, что он не в лапах блюстителей закона, я ожидаю, что он будет более сговорчивым.

— Не делайте мне больно. Не делай мне больно. Это была не моя идея идти за ней.

— Тогда чья? — рычу я.

— Долли! — кричит он.

Наклонившись, я смотрю в его карие глаза, ожидая, пока он успокоится.

Харлан мечется из стороны в сторону, уже охваченный паникой в преддверии неминуемой смерти. Он, наверное, понял, что печально известный убийца Ксеро Гривз не потерпит, чтобы порнографы убивали женщин, которые выступали за гуманное обращение с ним в камере смертников, или преследовали их.

Обычно я терпеливый человек. Но не тогда, когда упускаю шанс переспать со своим маленьким призраком.

— Сосредоточься, — шиплю я и щелкаю пальцами перед его лицом. — Почему Долли хочет ее смерти?

— Разве это не очевидно?

— Для меня нет, — рычу я.

— Они родственницы. Долли ненавидит Аметист настолько, что готова ее убить.

— За что?

— Она выставляет напоказ свой роскошный образ жизни в соцсетях. Я имею в виду, что она собирает средства, получает щедрые подарки и зарабатывает сотни тысяч на своих миллионах подписчиков. Это не может не вызывать зависть.

Я усмехаюсь.

— Чушь собачья.

— Я не собираюсь расспрашивать жену босса. Я просто занимаюсь контентом.

Может, Долли ненавидит тот факт, что где-то есть кто-то, кто выглядит точно так же, как она, только моложе, свежее и нетронутее.

— Она наверняка на что-то намекала.

— Черт! — кричит он. — Долли и Дельта помешаны на деньгах. Может, причина была в деньгах.

Например, освободить место под недвижимость? Или оседлать волну казни, о которой до сих пор спорят в новостях и соцсетях?

Я выпрямляюсь. Сердце падает куда-то в желудок.

Мы почти схватили Мелони Кроули. Она все это время была у нас под носом, а я не придал этому значения.

Мелони Кроули, чья дочь — ее точная копия, только моложе и красивее. Женщина, которая обращается со своей психически неуравновешенной дочерью как с обузой, которую нужно запереть в пресловутой башне.

Женщина, которая отчаянно хочет продать свой дом с аукциона, оставив единственную дочь без средств к существованию.

Надо было убить ее, пока была возможность.