ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

КСЕРО

Аметист не уточняет, как именно она собирается заставить меня молить о пощаде.

В ее защиту можно сказать, что ей трудно подбирать слова, когда мой член у нее во рту, а кожаный ремень — на шее. Но в ее глазах столько убийственного намерения, что я кончаю ей на лицо.

Она злится в душе, дуется на переднем сиденье моей машины и хмурится, пока мы крадемся к задней части особняка ее матери в Олдерни-Хилл.

Я бывал здесь несколько раз, пока Аметист пряталась здесь после инцидента с забальзамированным трупом.

Согласно документам о праве собственности, Мелони Кроули приобрела это здание четырнадцать лет назад у компании, принадлежавшей Энцо Монтесано. Он был бывшим доном Нью-Олдерни, который умер от внезапного сердечного приступа, оставив свои самые прибыльные активы своему заместителю Фредерику Капелло.

Я познакомился со старшим сыном Энцо, Романом, в камере смертников, где он отбывает срок за преступление, которого, по его словам, не совершал. Монтесано был одним из немногих заключенных, кто по-настоящему поблагодарил меня за все привилегии, о которых договорился фан-клуб. Бруттибони его домработницы просто невероятно вкусные.

Внутреннее освещение выключено, что в такое время суток может означать что угодно. Но фонарные столбы освещают сад и ухоженный фасад дома.

Это не имеет значения, потому что мы настроили их систему безопасности так, чтобы она транслировала видео с прошлой ночи.

Аметист вырывается из моих рук, когда мы подходим к кухонной дверце, и бежит к садовому лабиринту из кустов высотой в метр.

— Мама всегда оставляет ключ под камнем, но я не помню, где именно.

— У меня есть один. — Я открываю дверь.

— Что? — шипит она.

Я подзываю ее к себе.

— После того как я вломился сюда в первый раз, сделать копию было несложно. Давай.

Она с недовольным видом возвращается. Ее лицо застыло в напряженной маске.

Я обнимаю ее за плечи, наклоняюсь к ее уху и шепчу:

— Ты злишься, потому что хотела, чтобы я использовал кость, которую я вытащил из катакомб? Потому что, если твои извращения распространяются на остеофилию, у нас с тобой могут возникнуть проблемы.

— Заткнись. — Она толкает меня локтем в бок и уходит в прихожую.

Это небольшая комната между кухней и внешним двором, с высокими полками для шляп, крючками для верхней одежды и скамьей, на которой садовник может снять ботинки и поставить их под скамью для удобства хранения.

Мелони Кроули, может, и ужасная мать, но у нее изысканный вкус. Мы проходим через темную кухню, по деревянному коридору и поднимаемся по лестнице. Аметист ведет меня по дому, хотя я уже запомнил его планировку.

Она замирает на верхней ступеньке лестницы и тычет мне в лицо ножом.

— Не вздумай делать глупости, — шипит она. — Я не шучу.

— Ты единственная женщина, которую я хочу осквернить, — говорю я, прижав руку к сердцу. — Только ты.

Ее губы сжимаются, хотя я не кривлю душой.

Она продолжает идти в спальню матери. А я достаю из кармана скотч.

План состоит в том, чтобы вывести гарпию из строя и потребовать ответа о пропавших воспоминаниях Аметист. Я не стану отговаривать ее от продажи дома 13 по Парейсий-драйв, потому что хочу купить его и лишить эту женщину власти над моим маленьким призраком.

Аметист открывает дверь в спальню и замирает на пороге.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Ее там нет.

— Ты уверена?

Я заглядываю через ее плечо на неубранную постель.

— Отойди.

Я крадусь внутрь, напряженно прислушиваясь. Когда я кладу руку на матрас, простыня оказывается холодной.

— Похоже, она еще не вернулась домой. У нее есть парень?

— Нет, — возмущенно отвечает Аметист. — Она замужем за моим отцом.

Я резко оборачиваюсь, удивленно вскидывая брови.

— Ты что-нибудь вспомнила?

Она отступает назад и хмурится.

— Нет?

— Ты сказала, что он живет здесь. Покажи мне доказательства того, что он все еще существует.

Она смущенно потирает затылок.

— В последний раз, когда я проверяла, его одежды в шкафу не было. Но там есть фотоальбомы.

— Где?

Она обходит кровать с балдахином, подходит к книжной полке, расположенной в нише, и достает том в кожаном переплете.

— Вот этот, — говорит она с придыханием от волнения. — В прошлый раз, когда я его просматривала, я нашла фотографии своего отца.

Подойдя к полке, я беру альбом и еще два похожих. Осмотрев книжные полки на предмет потайных отделений, я спрашиваю:

— Есть ли еще что-то, что нам нужно забрать с собой?

Она оглядывается.

— Папины вещи в свободной комнате.

— Покажи мне.

Я следую за ней по коридору к двери в дальнем конце дома.

Внутри простая комната с двуспальной кроватью, деревянным письменным столом и креслом в углу. Она открывает шкаф, который пуст, если не считать единственного наряда, висящего на проволочных плечиках.

Ее плечи опускаются.

— Ой.

— Что ты видишь?

— Я думаю, это принадлежит моему дяде Клайву.

— Что ты видел в прошлый раз? — спрашиваю я, стараясь говорить тихо.

— Шкаф, полный сшитой на заказ одежды. Много обуви. Рубашки, еще в упаковке. — Ее голос срывается. — Мне и их тоже привиделось?

— Иди сюда, — вздыхаю я.

Она подходит ко мне, опустив голову. Я обнимаю ее.

— Ты была в сильном стрессе, когда приехала сюда. Я признаю свою вину в этом.

Отстранившись, она смотрит на меня блестящими от слез глазами.

— Я до сих пор не могу понять, что реально, а что нет.

У меня сжимается сердце от того, в каком смятении она, должно быть, пребывает, осознав, что родитель, которого, как ей казалось, она знала, был всего лишь иллюзией. Такая потеря должна оставлять в душе такую же зияющую пустоту, как и утрата близкого человека. Потеря веры в свои чувства должна сбивать с толку не меньше.

— Я настоящий. Если увидишь что-то подозрительное, покажи мне. Я помогу тебе разобраться.

— Хорошо, — отвечает она, слегка кивнув.

— Ты хочешь забрать из этого дома что-нибудь еще?

Она качает головой. По ее щеке скатывается слеза.

Я смахиваю ее большим пальцем, чувствуя, как внутри все сжимается.

Неужели я был таким бессердечным ублюдком? Если бы я взял только адрес Аметист, а не остался, чтобы задушить эту ассистентку, я бы добрался до Парейсий-драйв еще до того, как на нее напал бы первый мужчина.

Мне нужно было поговорить с Аметист о сувенирной продукции и сделке по продаже книги. Объяснить, что я не хочу, чтобы она зарабатывала на наших отношениях.

Мы могли бы справиться с угрозой со стороны X-Cite Media, не причиняя друг другу дополнительных страданий.

Моя психика настолько привыкла к медленной мести, что я нацелился на ее самую большую слабость — хрупкое психическое состояние. Как только я понял, что она приняла меня за галлюцинацию, я удвоил усилия и нашел труп того, кто на нее напал.

Я воспользовался ее уязвимостью. Сплел извращенную реальность, чтобы изменить ее восприятие. И стал для нее таким же, как Отец.

Глядя в ее полные слез глаза, я вспоминаю о том, как сам боролся с душевными терзаниями — с болью, горечью и беспомощностью, которые испытываешь, когда тебя обманывают.

Мои действия вернули ее к здравому рассудку. И все из-за моего уязвленного самолюбия. Стоит ли удивляться, что она не в полной мере придерживается программы обучения? Она гражданское лицо, а не опытный оперативник.

— Аметист, прости меня, — хриплю я. Горло саднит от необходимости произносить эти пустые слова. — Это моя вина.

— О чем ты говоришь? — спрашивает она. — Ты меня защищаешь.

Я заставил ее поверить, что я герой. В то время как она заслуживает гораздо большего.

— Давай. Вернемся к тебе домой.

— Что мы будем делать после того, как дом продадут с аукциона? Будем жить в одном из твоих других мест?

— Ты имеешь в виду конспиративные квартиры? — спрашиваю я и вывожу ее в коридор.

— Да.

— В наши дни мы используем их только для хранения и доставки, — бормочу я. — Большинство из нас живут под землей.

— В катакомбах?

— И в подвальных квартирах, разбросанных по всему городу, — отвечаю я с улыбкой.

Мы спускаемся по лестнице в кабинет ее матери, где забираем со стола семейную фотографию и стопку писем. Обыскав весь нижний этаж в поисках подсказок о прошлом Аметист и ничего не найдя, мы выходим из дома и идем по территории к машине.

Я возвращаюсь на Парейсийское кладбище в тишине, украдкой бросая взгляды на Аметист, которая просматривает фотоальбом. Время от времени я замечаю на фотографиях счастливую темноволосую пару, которая занимается семейными делами со своей маленькой дочерью.

— Ты помнишь что-нибудь из этого? — спрашиваю я.

— Оно все еще пустое, — бормочет она.

На светофоре она показывает мне последнюю фотографию, на которой Мелони Кроули стоит у входа в казино с красивым темноволосым мужчиной.

— Это их самая свежая фотография. Мой отец выглядит точно так же.

— Этой фотографии не меньше пяти лет, — отвечаю я.

— Как ты можешь это знать? — Аметист опускает взгляд и подносит страницу ближе к лицу, словно ищет дату или признаки старения, которые она не заметила.

— На здании позади них написано «Казино Монтесано».

— И что?

— Это казино Капелло уже четыре года.

— Вы в этом уверены?

— Роман Монтесано сидел в камере напротив моей в камере смертников. Я изучил этого парня досконально.

— О. — Она сглатывает. — Почему?

— Я сказал ему, что возглавляю собственную организацию, и спросил, не хочет ли он вернуть себе свое казино. Помогать такому человеку было бы выгодно.

— Что он сказал?

— Он сказал, что все под контролем.

— И что?

— Кто знает? — бормочу я. — Монтесано никуда не денется, а его казино по-прежнему принадлежит кому-то другому.

У меня звонит телефон. Я смотрю на экран и вижу Тайлера.

— Докладываю, — говорю я.

— Рекрутер прислал сообщение. Он поговорил со своим боссом о вашем предложении, и тот сказал, что они не нанимают новых сотрудников, — говорит Тайлер. — Хотя вы можете присылать видео для участия в программе распределения прибыли.

— Черт, — рычу я. — Есть какие-то подвижки в получении доступа к их системам?

— Не особо, — бормочет он. — Они наглухо закрыты. Более защищены, чем Пентагон. Мы постоянно получаем отлуп, даже не успев попытаться взломать систему. Я работаю над этим, но их протоколы — это что-то с чем-то.

Я стиснул зубы.

— Мы найдем другой способ. Ты хотя бы залез в его телефон?

— Да. Его зовут Харлан Стиллс, и он живет прямо в офисе. Ни семьи, ни второй половинки, ни общественной жизни, кроме работы в X-Cite Media.

— Это может быть его рабочий телефон, — бормочу я.

— Это его личный телефон. Его начальство было бы в ужасе, узнав, что он подрывает их безопасность, используя рабочий телефон для связи с несовершеннолетними.

— Боже правый.

— Не волнуйся. У нас уже есть его профиль, и пока мы с тобой разговариваем, он с ним переписывается. И, скажу я тебе... меня не впечатлили фотографии его члена.

— Выманить его на встречу.

— Работаю над этим, босс, — говорит Тайлер и кладет трубку.

Аметист смотрит на меня сбоку. Ее лицо напряжено.

— Как думаешь, он вербует детей для своих видео в интернете?

— Не думаю, что такая осторожная компания, как X-Cite Media, стала бы использовать такие легко отслеживаемые методы. Но могу сказать тебе одно... Харлан Стиллс не проживет достаточно долго, чтобы угрожать жизни еще одного ребенка.

Пора действовать. Проломить пару черепов и уничтожить эту мерзкую организацию изнутри. Не только ради женщины, которую я люблю, но и ради всех жертв, которые когда-либо становились жертвами этих чудовищ.