ВОСЕМЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

АМЕТИСТ

Его слова и пристальный взгляд не выходят у меня из головы.

Тот момент с Ксеро был отблеском той его версии, о которой я всегда мечтала. Часть меня хочет верить, что он всегда будет рядом, но другая часть помнит, как он хотел, чтобы я погибла.

Было странно наблюдать за тем, как Ксеро шутит со своими сверстниками. Еще более странным было видеть, как он съедает целую порцию. Какая-то часть меня всегда будет верить, что он — легенда или какое-то потустороннее существо, потому что я впервые познакомилась с ним по письмам, а потом по телефону.

Даже когда я впервые увидела его вживую, он показался мне призраком в образе Мрачного Жнеца. Я до сих пор не могу свыкнуться с мыслью, что он живой — человек из плоти и крови, у которого есть друзья, семья и потребность в еде.

В груди сжимается, пока я пытаюсь разобраться в своих чувствах. Есть надежда, неоспоримая и глупая, которая борется со страхом, что он играет с моим сердцем. А под всем этим — тоска, от которой я не могу избавиться.

Я хочу доверять ему, верить, что он защитит меня, но сомнения подрывают мою решимость. Если он лжет, если все это — очередная игра, я не знаю, выживу ли.

Поев, Джинкссон и Камила ушли выполнять задание, а Ксеро вернул меня в тренировочный зал другим путем через катакомбы. По пути он собрал кучу припасов, в том числе наручники, веревки и стяжки.

Мы идем по коридору, состоящему в основном из черепов. Между ними лежат бедренные кости и другие кости рук и ног, но они не скреплены ни известковым раствором, ни цементом. Когда я спрашиваю Ксеро, он объясняет, что они расположены в виде взаимосвязанной структуры, которая минерализовалась за столетия.

— Мне когда-нибудь покажут это место? — спрашиваю я, и мой голос эхом разносится по коридорам.

— Как только мы устраним непосредственную угрозу, — отвечает он с ухмылкой.

При упоминании о судьбе Лиззи Бат меня бросает в дрожь.

Я никогда не видела ничего настолько бесчеловечного и жестокого, и мысль о том, что меня могут схватить и так жестоко надругаться надо мной, пугает меня больше, чем перспектива оказаться на электрическом стуле.

Когда начались тренировки, я заставила себя абстрагироваться от видео и сосредоточиться на защите от потенциальных нападающих. Теперь я с трудом сдерживаю подступающий ужас.

— Ты ведь собираешься их убить, да?

Он смотрит на меня сверху вниз своими холодными, светлыми глазами.

— Медленно.

— Ты не остановишься, пока они все не умрут.

— Я не остановлюсь.

Я делаю глубокий вдох.

— Хорошо.

Он кивает.

— Что? — спрашиваю я.

— Большинство гражданских лиц призвали бы меня схватить их и сообщить властям, — говорит он.

— Правосудие существует только для сильных и богатых, — отвечаю я. — Полиция в Бомонт-Сити наплевать на все, кроме самих себя. О X-Cite Media следовало сообщить в тот момент, когда заработал ее веб-сайт. Кто-то должен быть в состоянии отследить их через платежный терминал, но они все еще на свободе, убивают людей ради развлечения. Они должны умереть.

Он притягивает меня к себе.

— Да, мой маленький мстительный призрак.

— Когда ты перестанешь меня так называть? — бормочу я.

— В тот день, когда ты наконец соединишь свою душу с моей.

Я резко останавливаюсь.

— Ты все еще хочешь жениться?

Его глаза сужаются.

— А ты нет?

Я опускаю взгляд на свои туфли. Внутри все сжимается.

Как мне объяснить Ксеро, что я не хочу ни к кому привязываться, ведь есть шанс, что меня бросят на произвол судьбы? Я согласилась выйти замуж только потому, что об этом попросил умирающий мужчина.

— Разве нам не нужно разобраться с непосредственной угрозой? — бормочу я.

Он смеется. Этот звук эхом разносится по коридору, полному черепов.

По спине бегут мурашки, и я задаюсь вопросом, не меняю ли я одну опасность на другую. В такие моменты легко вспомнить, что Ксеро, вероятно, убил больше людей, чем все жители X-Cite Media в одном месте, не говоря уже о том, что он вырвал еще бьющееся сердце у женщины.

— Ты забываешь, что я представляю непосредственную угрозу. — Он наклоняется ближе. — Я — призрак, который пробирается по ночам в комнаты и наказывает недостойных. Я — убийца во тьме.

— Значит, я должна выйти за тебя замуж или умереть?

Его пальцы скользят по моему горлу. Он прижимает меня к стене.

Десятки забытых человеческих останков давят мне на спину, заставляя сердце биться так сильно, что его удары отдаются в его пальцах. Ксеро смотрит на меня горящими глазами, его угловатые черты лица кажутся резкими в тусклом свете.

— Чем раньше ты поймешь, что принадлежишь мне, тем раньше перестанешь бороться со своей судьбой.

— И что же это за судьба?

— Мы с тобой вместе навеки. — Он наклоняется так близко, что я чувствую запах моей мятной зубной пасты в его дыхании.

Я зажмуриваюсь и стискиваю зубы.

— Но я тебя почти не знаю.

— Ты уже завладела моим сердцем, — рычит он, касаясь губами моего уха. — Ты пришла ко мне, как маленькая девчушка, умоляя о спасении. Ты обнажила свою прекрасную душу и дала мне вкусить твой рай. Ты не можешь этого лишиться.

— Это безумие, — шепчу я. — Ты не можешь ожидать, что я соглашусь после того, как ты терроризировал меня неделями.

— Так ли это?

Он отпускает мою шею и отстраняется.

Я резко открываю глаза. Ксеро уже в двух метрах от меня и стремительно шагает по коридору.

— Ксеро?

Он не отвечает.

Я оглядываюсь по сторонам, не зная, стоит ли мне идти за этим маньяком или лучше вернуться на Парейсий-драйв. Потом я вспоминаю, что скоро стану бездомной. Не говоря уже о том, что за моей головой охотится кинокомпания, снимающая снафф-фильмы.

Что, черт возьми, я делаю? Ксеро — мой единственный шанс выбраться отсюда живым... Хотя я не знаю, какие ужасы он приготовил для меня.

— Ксеро? — Я бегу за ним. — Подожди.

Он срывается на бег и исчезает за поворотом. Мое сердце ударяется о неровную землю.

Если я буду слишком долго думать о том, что у меня под ногами, то не перестану кричать еще месяц. Но людям, построившим катакомбы, нужно было где-то хранить мелкие кости.

Я ускоряюсь и бегу по коридорам, стараясь не думать о скелетах. Фаланги, ребра, таз, позвоночник, ключицы, копчик, зубы. Почему я вижу только черепа?

Ксеро бежит впереди. Его крупное тело маячит в темноте в и без того жутком коридоре.

— Что ты творишь? — кричу я. Мой голос разносится бог знает куда. — Стой.

Он сворачивает налево. Я бегу изо всех сил, пытаясь не отстать от этого безумца.

Если таким образом он намекает, что я должна сохранить ему жизнь, то он своего добился. Ксеро — дьявол, которого я знаю, и я должна держаться рядом с ним, пока он не одолеет моих злейших врагов.

Я замедляю шаг, приближаясь к пролому в стене, ведущему в узкий неосвещенный коридор. Здесь исчез Ксеро, но здесь так темно, что я могу разглядеть только первые несколько футов.

Стены здесь сделаны из костей гораздо меньшего размера. Я с трудом сдала биологию, но даже я могу сказать, что это плечевая, лучевая и локтевая кости, а промежутки между ними заполнены призрачными пальцами.

— Ксеро? — шепчу я.

— Здесь, маленькое привидение, — отвечает он из темноты.

— Выходи.

Он не отвечает.

— Это не смешно, — огрызаюсь я.

Он молчит. Потому что пытается доказать свою правоту.

Я обхватываю себя руками, пытаясь понять, какого хрена я вообще делаю.

Почему я пытаюсь выманить серийного убийцу из глубин катакомб?

Если бы кто-то не выложил то видео со мной и не отправил ссылку маме, я бы сейчас была в безопасности у себя дома. Если бы Ксеро не гнался за мной по кладбищу и не трахнул меня над могилой, этого видео не было бы. Если бы эти люди не ворвались в мой дом, Ксеро продолжал бы мучить меня из подвала. Если бы я не стала популярной в социальных сетях, то не привлекла бы внимание X-Cite Media. Если бы я с самого начала не опубликовала пост о Ксеро, то никогда бы не стала популярной.

Хотела бы, должен был, могла бы.

Это я.

Это все моя вина.

Никто не вкладывал мне в руку ручку и не заставлял писать мужчине в камере смертников. Это все моих рук дело. Я чувствовала себя мертвой после того, как каждый агент, получивший мое письмо с запросом и рукопись «Рапунцелиты», становился для меня призраком.

Признание Ксеро заставило меня почувствовать себя живой. Теперь я использую его для защиты.

Даже я могу сказать, что веду себя как корыстная сука.

У меня замирает сердце.

Неужели я проведу остаток жизни, полагаясь на других? Неудивительно, что мама устала от моей чуши.

— Ксеро, прости. Я была не права, когда проигнорировала твой вопрос, — говорю я.

Молчание.

— Но я не знаю, хочу ли вообще выходить замуж.

Снова молчание.

По пустынному коридору проносится холодный ветерок, заставляя меня дрожать. Я крепче обхватываю себя руками и делаю шаг в узкое пространство.

— Что мы на самом деле знаем друг о друге? — спрашиваю я пустоту. — Брак — это огромная ответственность, тем более что ни один из нас не приговорен к смертной казни.

Кроме меня. X-Cite Media хотела, чтобы в этом фильме я сыграла главную роль: меня бы изнасиловали, надругались надо мной и казнили. Я вырвалась из их лап только благодаря Ксеро. А теперь я заставила его сбежать.

Черт.

Как вообще можно сказать мужчине, что ты недостаточно хорошо его знаешь, чтобы связать с ним свою жизнь, но при этом хочешь, чтобы он рисковал жизнью ради тебя?

Если подумать, я веду себя так, будто имею на это полное право.

Я делаю шаг в темноту, потом еще один, и еще, пока меня не окружает кромешная тьма. Даже воздух становится не таким сухим, как раньше. Я вдыхаю влагу, пропитавшую все вокруг.

По коже бегут мурашки, а волосы на теле встают дыбом.

Я никогда намеренно не ступала на неизведанную территорию. Но, возможно, иду вслед за Ксеро по дороге в ад.

Подняв ладони на уровень лица, я продолжаю идти в темноте. Когда мои пальцы упираются в очередную стену из костей, я на ощупь ищу поворот.

— Это не смешно, — бормочу я в пустоту.

Мой голос больше не отдается эхом, потому что стены становятся тоньше.

Завернув за острый угол, я оглядываюсь через плечо. Часть меня ожидает, что я рассыплюсь в прах или исчезну в облаке дыма, но я вижу лишь еще большую темноту.

Тонкие, как иглы, шипы ужаса пронзают мою кожу, заставляя все внутри трепетать.

Что, если это вход в лабиринт? Что, если монстр, поджидающий меня за этими костлявыми стенами, — не Ксеро?

— Где ты? — кричу я.

Туннели поглощают звук. Мне кажется, что они крадут и мое дыхание, потому что оно становится прерывистым.

До этого момента я и не подозревала, что у меня может быть клаустрофобия. Может быть, это просто страх перед лабиринтами или боязнь быть похороненной заживо, но если Ксеро не выйдет в ближайшие несколько секунд, что-то внутри меня сломается.

— Ладно, — говорю я, тяжело дыша. — Хватит уже. Я возвращаюсь.

Это блеф. Я это знаю, Ксеро это знает, и все духи, запертые в костях, тоже знают. Даже мои конечности понимают, что я несу чушь, потому что продолжают двигаться вперед.

Что случилось с телом Лиззи после того, как мы выключили видео? Неужели актер осквернил ее труп? Судя по тому, что сказала Джинкссон, видео даже не было закончено.

Я хочу убить этих людей. Всех до единого. Ублюдки, которые ворвались в ее дом, монстры, которые ее изнасиловали, дьяволы, которые устроили это кровавое зрелище, и все эти извращенцы, которые платили за то, чтобы смотреть на унижение и смерть невинной женщины. Всех их должна постигнуть огненная кара.

Но я ничего не могу сделать без Ксеро.

Черт, я вообще ничего не могу без него.

— Ты победил, — говорю я в темноту. — Я перестану отвергать тебя и отрицать нашу связь. До встречи с тобой я просто существовала — даже не жила по-настоящему.

Я делаю глубокий вдох.

— Но ты вывел меня из оцепенения, в котором я пребывала долгие годы. Ты выбрал меня из тысяч женщин, а я была слишком зациклена на себе, чтобы оценить то, что у нас было.

Слова застревают в горле.

— Это было нечто особенное, и мне очень жаль.

Когда Ксеро по-прежнему молчит, я продолжаю.

— Не знаю, о чем я думала. Я воспринимала тебя как нечто само собой разумеющееся, потому что мне никогда в жизни не приходилось ни за что бороться. Теперь я понимаю. Мне повезло, что у меня есть ты.

У меня сдавило грудь, а глаза защипало от слез.

— И ты права. Я была неблагодарна. Ты и так столько для меня делаешь, а я не сказала тебе ни слова благодарности. И я пойму, если ты захочешь оставить меня здесь гнить.

Я делаю глубокий прерывистый вдох.

— Спасибо, Ксеро. Ты спасал мою жизнь столько раз, что и не сосчитать. И я говорю не только о тех, кто хочет моей смерти. До тебя я жила как во сне, переживая за персонажа из рукописи.

Все еще на ощупь пробираясь по узкому коридору, я иду дальше.

— И ты мне очень нравишься, но я не уверена, любовь это или влечение. Я... — Я прочищаю горло. — Скажем так. У меня не самый лучший опыт общения с мужчинами, но с тобой все по-другому. Иногда можно любить человека, но на самом деле его никогда не существовало. Это был всего лишь плод твоего воображения. Я не хочу так с тобой поступать.

Искорки света проникают сквозь кости, заставляя сердце пропустить несколько ударов. Я ускоряю шаг, иду по узкому коридору и сворачиваю за угол, чтобы обнаружить, что коридор переходит в рукотворный туннель с флуоресцентным освещением.

— Ксеро?

На этот раз я не жду ответа.

— Просто будь терпелив, ладно? Мне нужно время, чтобы разобраться, что реально, а что нет. Иногда я даже не могу поверить, что ты существуешь.

Когда я выхожу в туннель, сильные руки обхватывают меня сзади за талию и прижимают к твердой груди.

У меня перехватывает дыхание. По спине пробегают мурашки.

Губы Ксеро касаются моего уха, обдавая меня теплом.

— Я обещаю тебе, я более реален, чем все, что ты когда-либо знала. У тебя есть столько времени, сколько тебе нужно, маленький призрак. Я буду здесь, когда ты разберешься со своими чувствами, но ты никогда не должна уходить.

— Хорошо. — Я прижимаюсь к его большому телу. Мои мышцы расслабляются от облегчения.

— Но нам пора идти, — говорит он.

— Куда ты меня ведешь? — спрашиваю я.

— На Парейсий-драйв. Мне только что написал один из оперативников, который дежурит снаружи. Твоя мать вызвала грузчиков, чтобы освободить твой дом. Нам нужно их перехватить. Сейчас же.