ВОСЕМЬДЕСЯТ ДВА

КСЕРО

У матери Аметист больше тревожных сигналов, чем на коммунистическом митинге, и не только из-за всех этих криков.

После того как я услышал, как пренебрежительно она отозвалась о нападении тролля, я ожидал, что найду на эту женщину кучу компромата. Но у нее не было даже штрафа за превышение скорости. Это само по себе было подозрительно.

Мало того, что кто-то влиятельный скрыл убийство ее учителя музыки, так еще и коронер заявил, что это было самоубийство. В New Alderney Times не было ни одного скандала, связанного с Катбертом Лоусоном и молодой девушкой, только скупой некролог Лоусону.

Мы проверили биографию Мелони Кроули, и оказалось, что до переезда в Нью-Олдерни она не была такой уж яркой личностью. Такое поведение типично для людей, находящихся под программой защиты свидетелей, или для тех, кто купил новое удостоверение личности. Но никаких других подсказок, указывающих на ее настоящее имя, нет.

Я вскакиваю с кровати, когда Аметист впускает ее в дом, и надеваю толстовку с капюшоном и спортивные штаны. Даже если дом оформлен на Мелони, все равно кажется, что она посягает на мою территорию.

Сверху доносится голос миссис Кроули, которая жалуется на присутствие Аметист в социальных сетях. Когда она упоминает публичный секс, я надеваю маску и выхожу из спальни.

Кто снимал нас с Аметист и где они прятались? На кладбище я видел только Джинкссона. Он был со мной почти с самого начала и никогда бы не ударил меня в спину.

Услышав злобные слова матери, я выхожу из спальни и продолжаю путь по лестничной площадке второго этажа к верхней ступеньке. Мелони Кроули держит Аметист в захвате и прижимает ее к стене.

У меня раздуваются ноздри.

Какая мать может так жестоко обращаться с собственной дочерью?

— Хватит!

Я спускаюсь по лестнице, готовая задушить эту женщину.

Мелони отступает на шаг, оставляя Аметист лежать без сил у стены. Она поворачивается к входной двери, пытаясь сбежать, но ее отпечатки пальцев не активируют замок.

Я беру Аметист на руки.

— Ты в порядке?

— Да, — отвечает она, все еще дрожа.

В ее глазах блестят слезы, а кремовая кожа раскраснелась. Я никогда не видел ее такой несчастной.

— Иди на кухню, пока я поговорю с твоей матерью.

Ее глаза расширяются.

— Что ты собираешься делать?

— Не беспокойся о ней.

— Ксеро, — шепчет она.

— Иди!

Когда она не двигается с места, я веду ее по коридору в сторону кухни. Ее взгляд прикован к шкафу под лестницей, и она вздрагивает.

— Я не причиню ей вреда, — шепчу я, уткнувшись в ее кудри. — Но никто не смеет неуважительно относиться к моей девочке.

Она тяжело дышит, склонив голову.

— Лучше бы ты этого не делал.

Я целую ее в висок и усаживаю на стул.

— Всего несколько вопросов. Ничего больше.

Оставив Аметист за столом, я поворачиваюсь к Мелони Кроули, которая все еще пытается выбраться из дома. Она прижимает телефон к уху и зачитывает адрес Аметист.

— Что вы делаете, миссис Кроули? — спрашиваю я.

Она резко оборачивается. Ее взгляд становится жестким.

— Я знаю, кто вы.

Я скалю зубы под маской и продолжаю красться к своей жертве.

— Продолжайте.

— Вы тот мужчина с видео, который напал на мою дочь.

— Подвергся насилию? — Я приподнимаю бровь, но выражение моего лица теряется за черной тканью. — Минуту назад ты обвиняла Аметист в том, что она жаждет унижения, деградации и боли. Теперь ты называешь меня насильником. Решайся.

Ее ноздри раздуваются.

— Ты меня не пугаешь.

— Тогда ты глупец.

— Я уже вызвала полицию.

Я выхватываю руку и хватаю ее за горло.

— Тогда мне лучше сделать то, что я собираюсь сделать, по-быстрому.

— Отпусти меня, ненормальная!

Я обрываю ее тираду и впечатываю в стену с удвоенной силой, которую она использовала против Аметист.

Вздрогнув, она вскрикивает, но все же умудряется ткнуть меня в ребра. Удар едва ощутим, но я впечатлен ее попыткой бороться. Она просовывает колено между моих ног, но я отодвигаюсь.

— Скажи мне, почему ты позволяешь своей дочери принимать столько лекарств?

Ее глаза расширяются.

— О чем ты говоришь?

Я поднимаю ее, и она ахает.

— Почему Аметист ничего не помнит до десяти лет?

Она качает головой.

— Не надо мне тут про аварию рассказывать.

— Кто ты такой? — хрипло спрашивает она.

— Вопросы задаю я.

Мелони дергается, впиваясь ногтями в мои пальцы, пытаясь оторвать их от своей шеи. Ее глаза выпучиваются, а лицо приобретает глубокий фиолетовый оттенок.

В прошлом Аметист было нечто большее, чем простая автомобильная авария, и, судя по упрямству ее матери, то, что она скрывает, должно быть серьезным.

По коридору раздаются шаги Аметист. Она хватает меня за руку.

— Прекрати. Ты убиваешь ее.

— Не вмешивайся в это.

— Ты не можешь причинять людям боль ради забавы, — кричит она.

— Смотри на меня.

Острая боль пронзает мою руку. Я бросаю взгляд на источник беспокойства и замечаю, что Аметист держит нож.

Я отпускаю шею ее матери, позволяя ей рухнуть на пол, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на свое непослушное маленькое привидение.

— С чего бы тебе защищать своего давнего обидчика?

Аметист пятится, прикрываясь маленьким кухонным ножом.

— Отойди от нее.

Я ухмыляюсь.

— Девчонки, которые нападают на своих хозяев, получают по заслугам.

— П-попробуй, и я выцарапаю тебе глаза.

Тепло наполняет мою грудь, и я подавляю желание рассмеяться. Я не могу смеяться над попытками моего милого маленького призрака быть свирепой. Именно в таком огне она должна выжить.

— Ты ублюдок, — раздается визгливый голос сзади.

Что-то тяжелое опускается мне на спину.

Это Мелони карабкается на меня, как безумная коала, пытаясь обхватить за шею. Сдерживаясь от желания перекинуть ее через плечо и швырнуть на лестницу, я прижимаю нас обоих к стене.

— Стой! — кричит Аметист, бросаясь на меня с ножом.

— Не очень-то вежливо, маленькая призрачная девочка. — Я хватаю ее за запястье и сжимаю, заставляя выронить оружие. — Но это начало. Тебе нужно постоянно включать этот инстинкт убийцы. Не только когда чья-то жизнь под угрозой.

Она бросает взгляд влево. В этот момент в гостиной раздаются легкие шаги.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза при виде жалкой попытки Мелони схватить оружие. Через пару секунд она, скорее всего, вернется с бутылкой спиртного, чтобы разбить ее о мою голову. Я разоружу ее и продолжу допрос.

Но меня больше интересует, как пробудить в ее дочери склонность к насилию.

— Что ж, я знаю, что ты способен на гораздо худшее, — говорит она, тяжело дыша.

— У моей мамы, может, и есть свои проблемы, но она не заслуживает твоего садизма.

Порыв ветра доносится сзади, отвлекая мое внимание от Аметист.

Когда я оборачиваюсь в сторону гостиной, она кричит:

— Мама, беги!

Черт.

Перейдя на бег, я врываюсь в дом и вижу, что Мелони убегает через окно в гостиной.

К тому времени, как я перепрыгиваю через деревянный пол, она уже выскользнула на улицу.

Я разворачиваюсь и бегу обратно в коридор.

Аметист уже выбегает в шелковом платье через парадную дверь, догоняя свою сбежавшую мать и не давая ей скрыться в машине.

Миссис Кроули отдергивает руку и тычет пальцем в лицо Аметист. Они кричат друг на друга, как пара диких птиц, наполняя улицу звуками своего беспорядка.

Соседи из дома напротив стоят в дверных проемах, наблюдая за разборками матери и дочери. Я прячусь за дверью, размышляя, стоит ли мне выбежать и схватить моего маленького призрака.

Кровь капает с моей руки на пол, заставляя меня поморщиться. Одним из недостатков того, что я позволил арестовать себя в прошлый раз, было то, что моя ДНК попала в систему. Тайлер уже удалил ее из центральной базы данных ФБР, но нет никакой гарантии, что другие лица не сделали копии или резервные копии.

Итак, я киплю за дверью, молча призывая свое маленькое привидение вернуться.

Словно почувствовав мои злые намерения, она поворачивается к двери и гримасничает.

— Аметист?

Из соседнего дома доносятся тяжелые шаги. Это косолапый священник.

— Все в порядке?

— Скажи ему, — шипит Мелони. — Признайся в своих грехах.

Аметист поворачивается к священнику и потирает затылок.

— Ничего особенного. Просто семейная ссора.

Он хмурится и переводит взгляд с матери на дочь.

— Ты уверена? Если я могу чем-то помочь...

— Кто-то должен вразумить эту девчонку, — огрызается Мелони. — Пока не стало слишком поздно и она не погибла.

Священник стоит в растерянности, и кажется, что он вот-вот заключит Аметист в объятия.

Мы навели справки о преподобном Томасе Динсдейле, как только он появился на горизонте, и он чист. Его прошлое ничем не примечательно: семья из двух родителей в районе, где преобладает средний класс, спортивная стипендия, которую он получил для изучения теологии в Нью-Олдерни-университете.

После того как он получил степень магистра богословия, церковь быстро рукоположила его в священники. Он служил помощником пастора в церкви Святого Климента, а затем был назначен в церковь Святой Анны на кладбище.

Его конфессия позволяет священникам вступать в брак, но никаких признаков того, что у него есть девушка, не наблюдается. И, похоже, мужчины его не интересуют.

— Давайте поговорим об этом в доме.

Преподобный Томас провожает их к дому миссис Бейкер.

Я стискиваю зубы, борясь с желанием выскочить на улицу и схватить своего маленького призрака. При виде мужчины ростом метр восемьдесят, одетого во все черное и скрывающего лицо под маской, один из этих придурков вызовет полицию. Особенно с учетом того, что Мелони кричит, что я напал на ее дочь.

Аметист пятится к дому.

— Нет, спасибо, — говорит она священнику. — Нам не нужна помощь.

— Вы уверены? — спрашивает преподобный, не сводя глаз с выреза ее платья.

Я делаю шаг вперед, желая придушить этого жалкого приспособленца его же собственным галстуком.

Аметист моя.

Мелони направляется к своему бирюзовому «Астон Мартину».

— Сорок восемь часов. Столько тебе дается на то, чтобы освободить мой дом, прежде чем я выставлю его на аукцион.

— Ты не можешь так поступить, мама.

— Надо было давно отправить тебя в психушку.

Аметист бросается на мать, все еще сжимая в руке нож.

— Отстань от меня, психопат. — Мелони ныряет в машину.

Улица наполняется шокированными возгласами, и меня накрывает волна адреналина.

Забыв обо всех предосторожностях, я выбегаю из машины, хватаю Аметист за талию и поднимаю в воздух.

— Отпусти меня, придурок! — визжит она.

Прежде чем преподобный Томас или кто-то еще из любопытных обитателей Парейсий-драйв успеют вмешаться, я уже внес ее в коридор и захлопнул дверь.

Аметист замахивается, целясь мне в лицо. Я хватаю ее за запястье, прежде чем лезвие коснется меня.

— Ты нас снимала! — кричит она. — А потом выложила видео в сеть.

— Я не выкладывал.

— Хватит врать.

Она замахивается когтистой рукой, целясь мне в глаза. Я перехватываю ее руку.

Ярость искажает ее милое личико, и она бьется в моих руках, пытаясь высвободить руки. Когда это не помогает, она бьет меня головой в живот.

— Ненавижу тебя, — кричит она. — Ты разрушаешь мою жизнь.

— Выпусти все это, маленькое привидение, — говорю я.

Она безрезультатно наступает мне на ногу.

— Как ты могла так со мной поступить? Сначала ты рыщешь по моему дому, притворяясь призраком, потом подкладываешь мне под подушку части тел, потом удаляешь мою рукопись, а теперь еще и снимаешь порно в отместку?

Единственное, что ее спасает, — это то, что она не упомянула всех мужчин, которых я убил ради нее.

— Это был не я, — говорю я.

— Кто еще мог нарядиться Мрачным жнецом и разрушить мою жизнь?

— Посмотри на меня.

— Нет.

Я сжимаю ее запястья, чтобы удержать одной рукой, и приподнимаю ее подбородок.

Она смотрит на меня. Ее глаза полны сдерживаемого гнева.

— Ненавидь меня, если хочешь, маленькая призрачная девочка. Это не меняет того факта, что ты принадлежишь мне, а я забочусь о том, что принадлежит мне. Эту запись снял кто-то другой, не я. Прежде чем ты спросишь, мои люди не стали бы делать то, за что их могут убить.

— Тогда кто...

— Подумай, Аметист, — рычу я. — Кто виноват в том, что ты опоздала на нашу свадьбу?

Ее лицо вытянулось, и она уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

— Человек, который прислал это фото?

Я киваю.

Ее взгляд устремляется на дверь.

— Ты же не думаешь...

— Что это могла прислать твоя мать? — спрашиваю я. — Ты мне скажи. Способна ли она на такую подлость?

Аметист опускает голову.

— Нет... Может быть... Я не знаю.

— Я тоже не знаю. Но одно можно сказать наверняка. Она не стала бы продавать дом сгоряча. Цены на недвижимость в этом пригороде сейчас рекордно высоки. Миссис Кроули могла бы выручить кучу денег, если бы продала дом номер 13. Это отвратительный мотив, но люди поступали гораздо хуже и за гораздо меньшие деньги.

Теперь у меня есть новая зацепка.

В следующий раз, когда я буду допрашивать Мелони Кроули, я позабочусь о том, чтобы Аметист не путалась под ногами.