СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТЫРЕ

АМЕТИСТ

Я лежу на коленях у Ксеро, пытаясь обдумать свой жизненный путь, но это непросто, когда сквозняк ласкает мои голые ягодицы.

Какого черта я оказалась в ловушке между четырьмя мужчинами в подвале, которых послали меня убить, и серийным убийцей, который держит меня в заложниках в моем собственном доме?

У обоих гнусные мотивы. Но, думаю, Ксеро не хочет моей смерти. По крайней мере, до тех пор, пока он не выжмет из меня все унизительные капли мести.

Большая теплая рука Ксеро гладит мою кожу, заставляя меня дрожать. Пульс в области клитора бьется так сильно, что мне приходится извиваться, чтобы немного ослабить давление.

— Считай шлепки, — говорит он своим знакомым низким голосом.

Я уже собираюсь сказать ему, чтобы он убирался, но от звука тяжелых шагов по деревянному полу у меня волосы на затылке встают дыбом.

Ноги у меня деревенеют.

— Ксеро. Что, если они сбегут?

— Тогда тебе лучше понести наказание, как хорошей девочке, чтобы мы могли разобраться с этими ублюдками.

— Мы? — вскрикиваю я.

Его рука со свистом рассекает воздух и с такой силой шлепает меня по заднице, что боль отдается в клиторе.

— О, черт, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Раз.

Не успеваю я опомниться от боли, как он дает мне еще один шлепок. Я выгибаюсь, и у меня вырывается шумный вздох.

— Два.

Он растирает мою разгоряченную кожу своей большой ладонью, успокаивая боль. Я не могу расслабиться, зная, что в любой момент он может отвесить мне третью оплеуху. Мое тело напрягается в ожидании новой волны боли.

— Расслабься, маленькая призрачная шлюха, — рычит он.

— Легко сказать, да трудно сделать, — цежу я сквозь зубы.

Его большой палец скользит между моих ягодиц и обводит анус, от чего по всему телу разливается приятное покалывание.

Черт. Я и не подозревала, что эта часть моего тела может быть такой чувствительной. Может быть, у меня все провода перепутаны.

Когда его мизинец приближается к моей киске, мои внутренние мышцы напрягаются. Я раздвигаю бедра, надеясь отвлечь его от других шлепков. Конечно, его дыхание учащается, а эрекция, упирающаяся мне в бедро, становится сильнее.

Я опускаю голову, чтобы скрыть ухмылку, и обмякаю.

Вот так-то лучше. Ксеро только что вышел из тюрьмы, и все это время он провел в заключении, обливаясь слюной при виде моих фотографий и дроча на запах моей киски. Скоро он забудет о том, что отшлепал меня за преступление, которого я не совершала, и начнет с кунилингуса.

— Черт возьми, маленький призрак. У тебя самая красивая киска на свете.

— Спасибо. — Я прихорашиваюсь от комплимента и раздвигаю ноги чуть шире, чтобы дать ему лучший доступ к моему клитору.

— И все это мое.

У меня сжимается челюсть.

Я не собираюсь отдавать этому психу ни частичку своего тела.

— Разве нет? — спрашивает он с вызовом.

— Ксеро...

Он дает мне такую звонкую пощечину, что я свищу сквозь зубы.

— Неудивительно, что тебя приговорили к смертной казни. Ты такая жестокая!

Пощечина!

— Ох, черт.

Шлеп, шлеп!

Я извиваюсь из стороны в сторону, пытаясь спрыгнуть с его колен. Но он слишком быстр, слишком силен, слишком похож на психопата, чтобы дать мне хоть дюйм свободы действий. Шлепки становятся все более интенсивными, пока моя задница не превращается в оголенный нерв.

— Что за хрень? — Я кричу достаточно громко, чтобы услышали соседи на другой стороне улицы. — Отпустите! Помогите мне! Огонь! В доме номер тринадцать!

Если повезет, кто-нибудь постучит в дверь, и Ксеро проскользнет обратно в чулан под лестницей, где ему самое место. А я остановлю патрульную машину. Все, что угодно, лишь бы он остановился.

Он делает паузу.

— Уже шесть.

С облегчением выдыхаю, и мое тело обмякает у него на коленях.

— Спасибо, черт возьми, за это. Ты можешь позволить мне встать?

Он медленно водит пальцами по моим разгоряченным ягодицам.

— Ты приняла эту порку как очень плохая девочка.

— Но я приняла ее, — бормочу я.

— Но ты не сосчитала шлепки.

— Погоди. — Я встаю с его колен. — Я сосчитала. Ты дал мне шесть.

Он хватает меня за волосы.

— Я не люблю лжецов.

— Я не была...

Пощечина!

— Черт! — кричу я. — Семь.

— Начинай сначала.

Следующая пощечина такая сильная, что у меня слезы из глаз.

— Один? — спрашиваю я срывающимся голосом.

— Продолжай, — рычит он и дает еще одну пощечину.

— Два.

Боль такая острая, что мой клитор пульсирует и набухает в такт сердцебиению. От унижения сжимаются стенки моей киски. Мое тело в таком смятении от этой жестокости, что я испытываю мучительное возбуждение.

На глаза наворачиваются слезы, и я зажмуриваюсь, не желая, чтобы они пролились.

Следующая пощечина такая же жесткая, но он осмеливается смягчить ее своей ладонью. Его пальцы погружаются в мою промежность с влажным звуком, граничащим с непристойностью.

Я стискиваю зубы, ожидая, что он будет насмехаться надо мной из-за того, что я возбудилась. Но он начинает ласкать мой набухший клитор.

— Ты напрашиваешься на наказание, — говорит он.

— Что ты... — Осознание ударяет меня, как пощечина. Я забыла про последний раз.

Я пищу:

— Три?

Когда палец Ксеро соскальзывает с моего клитора, я стону. Мои бедра приподнимаются навстречу его ладони, мне нужно, чтобы он закончил порку, чтобы я могла получить больше удовольствия. Но он только опускает их.

— Пожалуйста, Ксеро, — говорю я, стараясь не хныкать. — Мне правда жаль, что я не позавтракала.

— И?

— И за то, что выплеснула хлопья и молоко тебе в лицо.

— И?

Я сглатываю.

Чего еще он от меня хочет? Я уже объясняла, почему не смогла присутствовать на свадьбе. Все остальные проступки, по его мнению, разрешались нанесением увечий или убийством. Если я начну выдумывать, чтобы заполнить паузу, я только дам ему больше поводов для беспокойства.

— Прости, что обвинила тебя в отравлении моего завтрака? — спрашиваю я.

Следующий шлепок был таким сильным, что я вскрикнула. Все мое тело содрогнулось, а из закрытых глаз потекли слезы.

Не знаю, почему мне понадобилась такая жестокая атака, чтобы я наконец осознала, что Ксеро Гривз — чудовище.

— Четыре, — стону я.

Осталось еще два.

Если я выживу.

Его толстые пальцы скользят между моих складочек, собирая всю влагу. Затем он убирает их и стонет.

— От тебя так приятно пахнет, маленький призрак.

Я оборачиваюсь и вижу, как он облизывает пальцы.

Хаотичная часть моего мозга напоминает мне, что он отвлекся. Я могла бы соскользнуть с его колен, распахнуть дверь и выбежать на улицу.

Здравый смысл подсказывает мне, что я не ровня опытному убийце. Ксеро поймает меня до того, как я выйду из коридора, и снова начнет шлепать. На этот раз, не обращая внимания на мой клитор.

Вместо того чтобы попытаться вырваться, я протягиваю руку между нашими телами и провожу пальцами по толстому стволу, упирающемуся мне в бедро.

— Грязная маленькая призрачная шлюшка, — рычит он. — Ты так просишь мой член?

— Да? — спрашиваю я.

— Считай следующие два шлепка, как хорошая девочка, и я дам тебе больше, чем ты сможешь выдержать.

По спине бегут мурашки.

Может, я и боюсь этого маньяка. Может, даже немного презираю его за то, что он сделал с моими ягодицами. Но нельзя否认, что с ним мне хорошо. Он единственный, кто когда-либо прогонял моих призраков.

Он водит по моему клитору вверх-вниз, и от этого я вся дрожу. Удовольствие нарастает, и я расслабляюсь. Если это нужно, чтобы добиться еще одного оргазма, то я с радостью приму эти две шлепки.

Следующая пощечина обжигает, но мое тело воспринимает это как удовольствие.

Ксеро быстро водит по моему клитору. Мои нервы на пределе, и еще больше ощущений устремляется вниз. Я тяжело дышу, задыхаюсь, я так близка к оргазму, что у меня поджимаются пальцы на ногах.

Пот выступает у меня на лбу, и, клянусь, я чувствую его в складках кожи под коленями.

Как только мои глаза закатываются, он останавливается и шлепает меня с такой силой, что я прихожу в себя.

Оргазм обрушивается на мой клитор, посылая волны наслаждения во все уголки моего тела.

— Черт, — кричу я, чувствуя, как сжимается моя киска.

Ксеро прижимается ко мне и усмехается.

— Я и не знал, что тебе нравится боль.

Я хочу сказать, что это не так, но сильный спазм лишает меня дара речи. Никто и никогда не доводил меня до такого оргазма. Такое ощущение, что меня подключили к машине, которая взяла под контроль все мои двигательные функции, потому что я могу только дергаться и сжиматься.

Не успеваю я договорить, как Ксеро перекладывает меня со своих колен на пол, так что я оказываюсь между его раздвинутых ног. Я хватаюсь за его бедра, пытаясь удержаться в вертикальном положении в момент оргазма, и он что-то говорит, но я не слышу из-за шума крови в ушах.

Я смотрю на него, моргая, чтобы прогнать слезы, и жду, что он повторит слова, которые я не расслышала.

— Вынь его, — рычит он.

— А.

Дрожащими пальцами я расстегиваю его ширинку и запускаю руку в штаны. Его эрегированный член выскакивает наружу, едва не попав мне в глаз.

При виде его выпуклой головки у меня текут слюнки. Пирсинг в виде принца Альберта блестит на солнце, приглашая меня рассмотреть его поближе. Прошлой ночью у меня не было возможности исследовать его, и мне не терпится провести языком по коже над «лестницей Иакова».

Задрожит ли он от моего прикосновения? Или застонет? Мне нужно, чтобы это прекрасное создание было под моим контролем.

Я облизываю губы, и моя голова наклоняется вперед. У меня уже текут слюнки при мысли о том, что я смогу попробовать Ксеро на вкус. Но он отстраняет меня ладонью.

— Плохие девочки, которые швыряются хлопьями в лицо своему хозяину, не получают удовольствия от его члена.

Я отступаю на шаг. Прищуриваюсь и сердито смотрю на его раздражающие черты лица.

Солнечный свет, льющийся из окна, превращает кончики его платиновых волос в ореол. С этими угловатыми чертами лица, пухлыми губами и небесно-голубыми глазами он действительно похож на Ангела Смерти.

Значит ли это, что я — недостойная грешница? Это я стою на коленях, отчаянно желая отсосать его член, хотя моя задница чувствует себя так, будто ее окунули в адское пламя.

От удара сотрясается весь дом, напоминая мне о том, что под ним прячется четверка насильников-убийц, которые пытаются закончить начатое.

— Ладно, — огрызаюсь я, пытаясь подняться.

Он толкает меня обратно, прижав ладонь к моей голове.

— Ты никуда не пойдешь.

— Что? — вскрикиваю я.

Ксеро скрещивает лодыжки у меня за спиной, зажимая меня между ног. А затем медленно поглаживает свой длинный толстый член вверх-вниз, завораживая меня.

Моя киска сжимается и пульсирует, желая ощутить каждый бугорок, каждую вену, каждый контур внутри себя.

Он великолепен и знает это. Зачем еще ему отказываться от моего рта?

— Не отвлекайся от приза, — говорит он.

— Ничего особенного, — бормочу я, уже морщась от такой наглой лжи.

Он тихо посмеивается.

— Ты прирожденная лгунья.

— Да. — Я облизываю губы. — Иногда, когда не можешь поверить в то, что видят твои глаза, лучше придумать свою версию правды.

Его взгляд смягчается.

— Что ты видишь?

— Грязный ангел, поглаживающий свой неприлично большой член.

— Так теперь я ангел? — спрашивает он, улыбаясь ровными белыми зубами.

— Это не комплимент, — бормочу я. — Люцифер был ангелом.

Его улыбка становится шире, и он ускоряет движения. Не знаю, что привлекательнее — его красивое лицо или этот великолепный член. Эта ситуация настолько невероятна, что кажется бредовым сном.

Ксеро Гривз, сексуальный голос, который говорит со мной каждое утро, когда я еще не до конца проснулась, дрочит в моей гостиной.

Теперь я еще больше убеждена, что умерла. С чего бы еще он продолжал называть меня своим маленьким привидением?

— Останься со мной, Аметист, — говорит он.

— Хорошо, — отвечаю я с придыханием.

Ноги, обхватывающие меня за спину, сжимаются, притягивая меня ближе к его члену, и его рука быстрее обхватывает этот великолепный ствол. На кончике блестит капелька преякулята, угрожая пролиться.

Мое дыхание прерывается.

— Можно мне полизать?

— Нет, если ты так грубо просишь.

Дерьмо.

Я прочищаю горло. Делаю глубокий вдох. Смотрю в эти бледно-голубые глаза. Они похожи на шары белого огня, затемненные проблесками небесно-голубого. Я не могу сказать, смотрю ли я в лицо своему спасению или проклятию. Но я знаю, что если он не позволит мне слизать сперму с его члена, я умру.

— Пожалуйста, Ксеро, — говорю я с придыханием. — Пожалуйста, дай мне попробовать?

— И вознаградить тебя за плохое поведение?

То, что осталось от моего достоинства, велит мне молчать. Вполне естественно, что кто-то может с недоверием отнестись к человеку, который связывает его посреди ночи. И я лишь наполовину верю в то, что дралась с ним как бешеная. Если не считать царапин на его щеке, где его синяки и другие следы побоев? Он мог выдумать всю эту историю, чтобы я подумала, что сошла с ума.

Мой взгляд падает на эту хрупкую каплю предэякулята, и я ловлю себя на том, что говорю:

— Один раз лизнуть? Пожалуйста?

— Умоляй.

— Ксеро, — говорю я. — Пожалуйста. Мне нужен твой член. Позволь мне провести языком взад-вперед по твоей щели. Позволь мне хоть раз попробовать? Прости меня за все. Пожалуйста, прости меня, хоть раз. Я просто хочу быть ближе к тебе.

— Еще, — говорит он. Его пальцы двигаются так быстро, что я едва успеваю за ними уследить.

— Ксеро. Не будь такой вредной. — Мой рот приближается к его толстой головке. — Просто дай мне ее облизать. Дай мне ее поцеловать. Я буду хорошей весь день, если ты позволишь мне ее попробовать. Совсем чуть-чуть. После этого я больше не буду тебя доставать. Это просто выглядит так аппетитно, а прошлой ночью мне этого было мало.

Ксеро напрягается, когда мои губы оказываются в нескольких сантиметрах от его промежности. И кончает, орошая мое лицо струями теплой жидкости.

Я отшатываюсь. Но его рука уже на моей макушке, и он не даёт мне отвернуться, пока кончает мне на лицо.

Сперма попадает мне в глаза, в ноздри и в рот. Я провожу языком по губам, и все следы возбуждения исчезают.

Это официально.

Ксеро Гривз — придурок.

И я его ненавижу.

Как только он отвернется, я оставлю его ни с чем.